Виталий Бодров 
Не буди лихо

Кровь Титанов – 4

Виталий Витальевич Бодров
Кольцо из чистого дерева
(Кровь Титанов‑4)

Глава I

– Мастер, Спящий проснулся! – молодой бакалавр влетел на заседания Совета, задыхаясь от восторга и быстрого бега. О возможном наказании он в эту минуту не думал, хотя нарушал все возможные правила и традиции Ковена.
– Рассказывай, – Архимаг нетерпеливо вскочил со своего места. – Что он сказал? С ним можно поговорить?
– Он проснулся всего на несколько минут, – потупился бакалавр. – Потом заснул снова. Его слов никто не понял, он говорил на неизвестном нам наречии. Но мы все тщательно законспектировали, Мастер!
– Конспект – сюда, – резко бросил Архимаг. Бакалавр почтительно протянул ему стопку испещренных мелким почерком листов. Глава Ковена выхватил конспект из его рук, нетерпеливо вникая в смысл слов.
– Что за язык такой? Ничего не понятно, – раздраженно бросил он. – Хоть кто‑нибудь здесь может объяснить мне, что такое "ПРЕВЕД"? Или хотя бы вот это – "КРОСАВЧЕГ"?
– Кросс ковчег? – предположил Ассистент. – Какая‑нибудь древняя форма Всеобщего?
– На ахарский похоже, – почтительно сказал Мастер Лендин. – Или даже староахарский. Северные варвары до сих пор так здороваются порой – ПРЕВЕД.
– Дикари, – поморщился Мастер Эстелин. – Мне не понятно, отчего Высший захотел общаться с нами на языке северных подонков.
– Возможно, потому что южные подонки общаются исключительно на Всеобщем? – предположил Ассистент. – Кстати, вот это слово – "ПАДОНАГ" очень похоже…
– На ахарском это значит "друг", – важно заметил Мастер Лендин. Ему было приятно ловить восхищенно‑завистливые взгляды коллег. И еще более радовал шанс подняться в глазах самого Архимага.
– Переводи, – нетерпеливо бросил Мастер Эстелин. – В этих листах, возможно, скрыта высшая мудрость, древние знания… а мы лишены возможности к нему прикоснуться!
Забытый всеми бакалавр незаметно ретировался за дверь. Сейчас магистрам лучше на глаза не попадаться, в таком состоянии маги могут превратить во что‑нибудь тихое и безобидное, вроде немого пингвина.
– Ахарского я не знаю, – сознался Мастер Ледин. – Только несколько слов. Слишком трудный для восприятия язык… и совершенно бесполезный, как мне казалось.
– Выучи. И быстро! – приказал Архимаг, вручая стопку листов растерявшемуся Мастеру. – Иди, сегодняшний Совет обойдется и без тебя. Учи ахарский! А мы теперь обсудим новости из Ледании…
– Вот отсюда начинается Лабиринт, – объявила Томагавка.
– Эй, подруга, насчет лабиринтов базара не было, – забеспокоился Боресвет. – Там порой такое водится… лучше и не соваться.
– Я читал, там минотавры обитают, – важно поделился Бол книжными знаниями.
– Лучше б ты что другое читал, – обреченно пожелал Боресвет. – В натуре, нам только такого вот минного тавра и не хватает. Эльф есть, одна штука, девка есть злая, одна штука, тебя тоже потерять не смог, как ни старался. Теперь вот минного тавра для комплекта… Встречал я одного тавра как‑то… он‑то нам уже не попадется…
– Минотавр – это чудовище такое. Рогатое. – доступно пояснил Бол.
– Вроде Блина? – заинтересовался богатырь.
– Помельче, – усмехнулся эльф. – Человек с бычьей головой. Сильный, но тупой, хорошему бойцу не противник.
– Перестаньте чушь молоть, – возмутилась Томагавка. – Нет там никаких минотавров! Лабиринт – колдовской, чтобы отсеять недостойных. Скажу честно – пройти его не просто, и путь у каждого свой, на помощь не рассчитывайте. Кто‑то хитростью, кто‑то смекалкой берет…
– Может, лучше минотавр? – с надеждой спросил Боресвет.
– …кто‑то силой, кто‑то – скоростью. Кто как может.
Боресвет недоверчиво смотрел на старую яблоню, являвшуюся, по словам бывшей секиры, входом в загадочный Лабиринт.
– Может, я вас здесь подожду? – предложил он.
– Стыдись, – укорил его Бол. – Ты же богатырь!
– По подозрительным лабиринтам, в натуре, лазить не нанимался, – обиженно возразил богатырь. – Там и булавой как следует не размахнуться!
– Лабиринт у вас отнимет и оружие, и одежду, – успокоила его Томагавка.
– Час от часу не легче! – возмутился богатырь. – Голым балахвостничать по этому вашему лабиринту – увольте!
– Хватит ныть, как баба! – разозлилась Томагавка. – Хоть девушки постыдился бы!
– Успею еще постыдится, – пробурчал Боресвет. – Вот останусь без порток, в натуре, тогда самое, что ни на есть, время.
– Пошли, что ли? – Бола Лабиринт не пугал, азартный огонек уже блестел в глазах. Остановить его сейчас можно было только хорошим ударом палицы. И то ненадолго.
– Пошли, – согласилась Томагавка. По лицу видно, в Лабиринт ей хотелось не больше Боресвета, но фасон держала. Ох, знали бы ребята, куда она их тащит, прям под яблоней бы и закопали!
– Коней здесь, что ли, оставим? – недовольно пробурчал Боресвет.
– Кони в Лабиринт не пойдут, – подтвердила Томагавка. – Бояться.
– Умные, значит, – позавидовал лошадям Боресвет.
В таинственный Лабиринт первым шагнул Бол. Вторым, как ни странно, Боресвет. Лониэль невозмутимо последовал за ним.
Томагавка долго колебалась, с тоской глядя по сторонам, будто прощаясь.
– Помоги мне Творец! – шепнула она прежде, чем шагнуть вперед.
Бол оказался в одиночестве. Вокруг была темнота, не полная тьма, как вподземельях отцовского замка, а этакая противная полумгла. Неясные тени кружили на границе видимости, беззвучно и равнодушно. Бол поежился. Этот лабиринт ему не нравился, не так он себе его представлял. И никого рядом, некому сказать даже, как ему страшно!
– Где же ты, гоблин несчастный? – прошептал он, больше всего на свете желая, чтобы рядом оказался беззаботно‑смелый Таль. Об оружии и одежде он даже не подумал.
– Харкула зовешь? – раздался из‑за спины знакомый голос.
Бол рывком обернулся, выставив руки для "стрелки". Таль, едва различимый в сумраке, стоял в паре шагов и насмешливо улыбался.
– Разделся‑то чего, извращенец? – поинтересовался он. – Учти, пока ты в таком виде, обниматься не полезу.
– Много чести, гоблин несчастный! – радостно взвыл Бол. – Обниматься ему еще! Ты‑то здесь откуда взялся?
– Я‑то просто сплю, – возразил Таль, посмеиваясь. – А вот ты что в моем сне делаешь, да еще в непотребном виде? Надо будет к опытному шаману наведаться, что‑то тревожат меня эти эротические фантазии неправильной ориентации.
– Никакой это не сон, – обиделся Бол. – Просто у меня куда‑то пропала вся одежда. И оружие. И деньги. И Боресвет.
– Вот это уже зря, – упрекнул его Таль. – Оружие, деньги – ерунда, дело наживное. А Боресвет – человек в хозяйстве полезный. Негоже так, с друзьями‑то! Ладно, куда идем?
– Не знаю. Темно тут, – пожаловался Бол. – Собственной ладони не видно!
– Пальцы пересчитать решил? – хмыкнул Таль. – Темно, значит свет нужен.
И он подбросил вверх мгновенно разгоревшийся шарик света. Тьма отступила на два шага, по прежнему внимательно наблюдая за ними. Бол взвыл от досады.
– Как я сам не сообразил? – огорченно сказал он, зажигая собственный светильник. – Дурной гоблин, и тот умнее меня!
– Гоблину как раз темнота не помеха, – хмыкнул Таль, делая шаг вперед.
Боресвет удивленно огляделся по сторонам. Спутников не было. Оружия, одежды не было тоже, если не считать набедренных портков. Томагавка не соврала, и впрямь, голый и безоружный. Словно, в натуре, с гопниками неудачно пообщался.
Однако был и один плюс, его Боресвет, как оказалось, крепко сжимал в руке. Водка в дорогой стеклянной бутылке. "Княжеская", – прочитал богатырь название.
– Не знаю, кто тут заправляет, но лажанулись вы крепко, братаны, – ухмыльнулся он, отхлебывая из горлышка. – Вот приложусь еще разок, и весь ваш темный лес на дрова порву!
– Если найду, конечно, – добавил он, обозревая голую степь. Как‑то не так он себе лабиринт представлял.
Первым делом, подумал богатырь, допивая бутыль, надо бы оружие раздобыть. А ну, где тут ближайшее поле с костями?
Степь, степь до самого горизонта! Богатырь озадаченно почесал затылок. Ну, и в какую сторону идти? Без поллитра не разобраться, подумал Боресвет и не очень удивился, ощутив в руке привычную тяжесть бутылки.
Лониэль мрачно вглядывался во тьму тоннеля. Подземелья гномов, не иначе! Вот уж куда порядочному эльфу попадать не след. Тем более, голым и безоружным, хотя и от верного лука в подземельях проку немного. Лучше уж меч, надежнее.
Из бокового тоннеля донесся скрежет стали и невнятная ругань. Гномы, не иначе. Лучше им не попадаться, чует эльфийское сердце, оторвут все самое ценное. Три раза подряд. Лониэль кошкой метнулся вперед, выбросив из головы все мысли об оружии и одежде. Ноги Лабиринт оставил – и на том спасибо!
На этот раз, Лабиринт выглядел совсем другим. Небольшая поляна, со всех сторон окруженная зарослями шипастых кустов. Томагавка зябко повела плечами. Голыми руками не справиться, нужно какое‑нибудь оружие. В прошлый раз Лабиринт дал ей саблю. Может быть, и сейчас тоже?
Девушка сосредоточилась, закрыла глаза. Руки остались пусты. Ладно, значит, рассчитывать можно только на свои силы.
Она шагнула к стене кустов, оторвала первую ветку, в кровь расцарапав руку. Только сейчас она обратила внимание, что кроме шипов, кусты обладали еще и глазами. Под взглядами сотен немигающих глаз она вдруг вспомнила, что почти полностью обнажена.
– Ну, что вылупились? – с вызовом сказала она, отступая на шаг.
Кусты молчали. Томагавка настойчиво взялась за вторую ветку.
– Секирой было проще, – пожаловалась она неизвестно кому.
И ощутила, как ее рукоять плотно легла в чью‑то мускулистую руку.
Болу уже не было страшно. Присутствие друга вселило в него уверенность, и теперь он с любопытством оглядывался по сторонам. Тени тянули к нему руки, норовя коснуться, Бол на всякий случай отстранялся.
– Что за место такое странное? – поинтересовался Таль.
– Лабиринт, – охотно пояснил Бол. – Нас сюда Томагавка привела.
– Ты и Томагавку потерял? – неодобрительно спросил Таль. – Нанок узнает – прибьет.
– Может, найдется еще, – понадеялся Бол. – Лабиринт этот…странный он…
– Еще бы, – согласился Таль. – Ни стен, ни потолка – тоже мне, лабиринт! Скажи хоть, чудило, здесь минотавры водятся?
– Томагавка говорила, что нет, – неуверенно ответил Бол.
Он неожиданно остановился. Таль удивленно посмотрел на резко побледневшее лицо друга.
– Кажется, она ошибалась, – непослушными губами произнес Бол.
Боресвет внимательно уставился на замшелый камень, лежавший у его ног.
– Направо пойдешь, коня найдешь, – прочитал он. – Прямо пойдешь – жив останешься. А налево ты уже ходил.
Боресвет озадаченно почесал затылок.
– И правда, ходил, – припомнил он. – Повторить бы, в натуре. На кой мне конь, если ни оружия ни доспехов? Прикида какого, и то нет. В таком виде только налево и идти.
Он осторожно пнул камень босой ногой.
– Или все‑таки прямо? – задумался он. – Да ну, в натуре, что это за жизнь в одних портках? Даже дубину толковую сломать негде! Пойду налево, вот и весь сказ!
– А ты хорошо подумал? – угрожающе спросил камень до ужаса знакомым женским голосом. Богатырь побледнел, сплюнул через левое плечо.
– Нет, не пойду. Побегу со всех ног!
Угрожающе бородатая физиономия выглянула из тоннеля. Лониэль в ужасе отшатнулся.
– Смотри‑ка, эльф! – радостно завопил гном. – Голый почти! Тьфу ты, срам‑то какой! А ну говори, остроухий, что вынюхиваешь в наших местах?
– Лабиринт прохожу, – выкрикнул эльф, отчаянно пытаясь сообразить, куда ему бежать.
– Это как ты наше подземелье обозвал? – в руках гнома немедленно появилась секира. Лониэль поспешно произнес заклинание. Пукоять секиры вмиг покрылась свежими ростками и попыталась даже пустить корни. Гном опешил, отбшвырнул оружие в сторону.
– Ах, вот ты как? Оружие портить доброе? Вот я тебя!
Взмах, еще взмах. Стена глазастых кустов, казавшаяся непроходимой, поспешно отодвинулась в обе стороны.
– Еще разок! Врежь им! – торжествовала Томагавка. Противник в панике отступал, ветки падали одна за другой. Лабиринт уже не казался таким страшным. Еще бы – когда ты секира, мало что тебе может повредить. Взмах, новый взмах, треск ветвей…
Это существо с бычьей головой наверняка было минотавром. Никем другим оно просто не могло быть. Причуренные глаза смотрели внимательно и строго. В руках стража Лабиринта была огромная двойная секира – едва ли не с половину Бола ростом.
– Вот попали, – упавшим голосом сообщил Бол.
– Это и есть минотавр? – поинтересовался Таль. – Надеюсь, мы с ним драться не будем?
– Мы с ним – нет, – сказал Бол. – А вот он с нами…
Бычьи глаза смотрели на них внимательно, казалось, странное существо никак не могло решить, что с ними делать.
– Может, загадками обойдется? – с надеждой спросил Бол.
– А ты хоть одну знаешь? – усомнился Таль.
– Целых две знаю, – оскорбился Бол. – Правда, обе забыл давно. Может, с ним просто поговорить по душам? По‑человечески?
– Лучше бы по‑минотаври… по‑минотавровски, – предложил Таль.
– Вы, собственно, кто будете? – нерешительно спросил минотавр по‑человечески.
– Мы – люди, – уверенно ответил Бол. – Из Квармола.
И умолк, не зная, что еще сказать.
– Сам вижу, что люди, – проворчало существо. – Ты вот ответь, мил человек, неужто на целом свете ничего, кроме темноты, не боишься?
– Я и темноты не боюсь, – храбро заявил Бол. – Я просто в ней не вижу ничего. Можно упасть, колено разбить…
– В Лабиринте люди борются со своими страхами, – объяснил минотавр. – А у тебя их нет. Позвал приятеля, чтоб не скучно было, и вперед, по сторонам даже не оглядываясь. Никакого почтния к создателем Лабиринта, который, между прочим, до сих пор считается одним из чудес света!
– Я постараюсь чего‑нибудь испугаться, – немедленно раскаялся Бол.
– Дождешься от тебя, – проворчал минотавр. – Ладно, нет смысла тебя по Лабиринту водить. Вот тебе прямая дорога, иди. А ты, молодой маг, отправляйся, откуда пришел.
– А ему со мной нельзя? – Бол жалобно заглянул в глаза минотавру, но у того, похоже, в груди был кусок железа.
– Нельзя, – отрезал быкоголовый и исчез вместе с окружающей тьмой.
– Слив засчитан, – пробормотал что‑то Таль на ахарском.
Все как по заказу – конь богатырский, кольчуга подходящего размера, огромный, кованный железом щит, островерхий открытый шлем. И оружие – меч да булава. Будто в сказку попал, в натуре, подумал Боресвет, поспешно прикрывая наготу железом. Вот теперь и с ворогом окаянным переведаться можно, где бы он там не прятался.
– Сивка‑бурка, вещая каурка, – пробормотал богатырь. – Встань передо мной как лист перед травой… Хм, в натуре, че только растаманы не придумают!
Конь был хорош. Черногривый красавец косил на Боресвета глазом, бил копытом землю. По всему видно, тролля свезет и не поморщится. Такой самому князю под стать.
Богатырь похлопал латной руковицей по щиту, тот отозвался басовитым гудением. Конь бил копытом землю, просил овса.
– Все тебе будет, – успокоил его богатырь и подумав, добавил: – Давай, волчья сыть, в натуре, ехать надо. А то всех без нас поубивают.
Конь резво рванул с места, Боресвет покачнулся в седле, но равновесие удержал легко.
– Ты, братан, поспешай медленно, понял? Несолидно это, так по степи рассекать.
Конь фыркнул и слова его проигнорировал. Боресвет флегматично пожал плечами и привычно запустил булаву под облака.
Дорога сама стелилась под копыта. Куда она ведет, откуда взялась, богатырь не знал. Его радовало уже то, что какая‑никакая дорога все же имелась. Хоть и пыльная.
Конь, как и положено, остановился за три шага до перекрестного камня. Боресвет неторопливо поймал булаву, спешился.
– В натуре, сколько ж их здесь понаставлено? – пробурчал он. – Вроде, степь, откуда ж камням браться? Ладно, почитаем, что там эти беллетристы накалякали…
"Направо пойдешь – обратно придешь. Налево пойдешь – несчастье найдешь. Ну, а прямо пойдешь…"
Здесь надпись обрывалась. Поверх нее кто‑то старательно нацарапал на камне: "Здесь был Вася".
– Ишь ты! – удивился богатырь. – И здесь он побывал! На Руси, почитай, каждый забор пометил, чисто собака какая. Шустрый пацан, в натуре.
Он задумался, глядя на камень.
– Прямо поеду, – решил, наконец, Боресвет. – Где Вася был, там и я, в натуре, не пропаду.
Конь заржал, не соглашаясь с выбором хозяина. Боресвет хлестнул его плетью.
– Молчи, травяной мешок! Сказано тебе – прямо нам. Богатыри, в натуре, дороги не перебирают.
Конь всхрапнул, соглашаясь с людским произволом. Боресвет перехватил поудобнее палицу, посмотрел на небо.
– Хорошая вещь – Лабиринт, – мечтательно сказал он. – Ну‑ка, где моя водка…
Гномы довольно неплохо деруться на кулачках. Лониэль это понял, пропустив подряд два серьезных удара. Странно, что в эльфийских рукописях об этом ни слова не сказано. Видимо, летописцы не торопились на своей шкуре испытать "невеликую силу злобных карликов". А также "коварство и подлость, всему роду их присущие".
– Получил, остроухий? – торжествующе взвыл гном. Лониэль не ответил, приходя в себя после удара. Гном замахнулся правой – и взвыл, получив коленом ниже кольчуги.
– Так нечестно, – прохрипел он, сгибаясь пополам.
Лониэль не медлил. Удар снизу (густая борода, к сожалению, смягчила его силу), гном отлетел к стене. Эльф бросился к нему, не желая терять инициативу, и едва не нарвался на встречный. Противники замерли друг напротив друга, сжимая кулаки.
– Только исподтишка бить и умеете, – пожаловался гном.
– Не только, – эльф неожиданно подпрыгнул и нанес знаменитый эльфийский удар "коэтт ло сайл эре тольго сайм", который люди, со свойственным им примитивизмом, именовали "пяткой в нос". Гнома снесло в сторону, а на правой ноге эльфа отчего‑то образовался сапог. Хороший сапог, мягкий, удобный, а главное – эльфийский.
"Шуточки Лабиринта", – сообразил Лониэль, повторяя удар второй ногой. Не потому, что этого требовала необходимость, просто нелепо ведь в одном сапоге разгуливать.
Удар получился на славу, гном влип в стену и мягко сполз на пол. Второй сапог немедленно образовался на ноге, появились также штаны. Эльф возрадовался, прикидывая, чем бы таким врезать гному, чтобы получить куртку и оружие.
Гном поднялся, принял боевую стойку. Теперь будет настороже, понял Лониэль. "Скудоумие низкорослых упрямцев" рукописи тоже изрядно преувеличили.
– Иди сюда, остроухий, – гном сделал приглашающий жест рукой. – Иди, я тебе кишки на нос намотаю.
– Ты до моего носа дотянись сначала, – усмехнулся эльф и неожиданно прыгнул вперед.
Ууууй! Из глаз эльфа посыпались искры. Приложиться о каменный выступ многомудрой эльфийской головой – для этого много ума не надо. Это любой может. Нет, какие халтурщики все‑таки гномы, что им стоил потолки повыше сделать?
– Гномам родные стены помогают, – сказал бородач, скалясь в ухмылке.
– Потолки, – Лониэль, морщась, ощупывает лоб. Вроде бы на месте, но шишка будет точно. – Ты, борода, скажи лучше, чего на меня взъелся?
– А чего ты по нашим подземельям шастаешь? – вызывающе ответил гном. – Всяк знает, эльф просто так даже по нужде не сходит. Значит, что‑то тебе здесь нужно.
– Сказано же тебе, Лабиринт я прохожу, – в сердцах бросил эльф. – Делать мне больше нечего, как по вашим катакомбам разгуливать!
– Ни о каком Лабиринте не слышал, – поспешил отказаться гном, чтобы не выдать подозрительному пришельцу важную тайну. – Тут только подземелья наши. Сдается мне, что ты все‑таки лазутчик. Эльфы сюда ранее не хаживали.
– Лазутчик – голый и без оружия? – хмыкнул Лониэль.
– Кто вас, эльфов, разберет, – рассудительно ответил гном. – Вы же с головой не дружите, любой знает. Слушай, а правду, что о вас говорят? Будто бы у вас три…
– И ты туда же! – взвыл Лониэль. – Вот интересно, каждый, кого не встречу, ни о культуре эльфийской спрашивает, ни о магии, ни об истории, а норовит выянить подробности анатомии! Ладно еще люди, раса молодая, дикая, так и гномы туда же!
– Люди дикие, точно, – обрадованно поддержал гном новую тему. – Везде нос суют, каждой секире клин! Один тут недавно забрел, сразу учить начал, как правильно сталь закаливать надо. Теоретик, Блин!
– Не Болом звать? – осведомился эльф.
– Сейчас уже никак не звать, – буркнул гном. – Прибили его сгоряча.
Дорога давалась легко. Кусты пятились, расступались, пытаясь не попасть под удары секиры. Томагавка вошла во вкус, разметывая ненавистные препятствия.
– Довольно! – чей‑то властный голос остановил любимое развлечения. Руки на рукояти исчезли, Томагавка вновь обрела человеческий облик. Правда, на сей раз одежда на ней все же присутствовала.
Человек с бычьей головой внимательно разглядывал ее.
– Странная вы компания, – задумчиво сказал он. – Девушка‑секира, эльф, богатырь, предпочитающий из всего оружия водку и ученик мага, который боиться темноты. Ты хоть знаешь, что у тебя изначально не было шансов пройти Лабиринт?
– Догадывалась, – буркнула Томагавка. Забытые сказки о Хранителе Лабиринта оказались правдой. – Я уже бывала здесь однажды.
– И все‑таки полезла снова. Зная, что ни магию, ни оружие ты использовать не сможешь.
– Пришлось, – настроение девушки было далеко не радужным.
– И все‑таки, ты сумела найти выход. Мне ничего не остается делать, кроме как пропустить тебя. Ни один человек не может пройти Лабиринт дважды, но ты прошла его как секира, поздравляю. Весьма неожиданное и красивое решение.
– Случайно вышло, – пояснила Томагавка, тщетно пытаясь скрыть удивление. И радость, переполнявшую ее весенним половодьем.
– Случайностей не бывает, – покачал головой Хранитель. И исчез.
Боресвет потряс головой. Конь всхрапнул, потряс головой, явно подражая седоку, сделал шаг назад. Огромный трехглавый змей исчезать решительно не желал.
– Хорошая водка попалась, – уважительно заметил Боресвет, разглядывая полупустую бутылку. – Умеют ведь, если захотят. Эй, с тремя мордами! Ты – Горыныч, что ли?
Змей открыл один глаз на правой голове и окинул богатыря заинтересованным взглядом.
– Это… как его… А! Богатырь на обед, жеребец про запас. Или нет…
– Конь на обед, богатырь на ужин, – поправила, просыпаясь, средняя голова. – Нет, что‑то там предки напутали. Этого вот – на ужин? Да в нем одни жилы! Так и изжогу заработать недолго.
– И проспиртован насквозь, – добавила неодобрительно правая голова. – Эй, богатырь, ты хоть что‑нибудь о здоровом образе жизни слышал?
– Слышал, – с достоинством ответил Боресвет. – Кто не курит и не пьет – тот здоровеньким умрет. Это, что ли?
– Оно, – согласился змей средней головой. – А фиг ли не следуешь?
– А зачем мне здоровеньким помирать? – удивился богатырь.
– Эгоист, – пожаловалась средняя голова. – Ему, видишь ли, помирать не охота, а нам, извольте видеть, приходится потреблять неэкологически чистое проспиртованное мясо. И не исключено, что с пищевыми добавками в придачу. Срок годности, небось, тоже отсутствует? Этикетки даже нет…
– Это… не поймавши ясна сокола, уже жрякати, в натуре, – ответил богатырь, слегка ошалев от подобного приема. – Хм… как там дальше? Мой меч – твоя голова с плеч.
– Которая? – внезапно заинтересовалась левая голова, до сего момента успешно притворяющаяся спящей. – Лучше со средней начни, она, стервь, меня вчера за ухо укусила.
– Песни по ночам орет, спать мешает, – пожаловалась правая.
– А месяц тому назад пол сменить возжелала, – уличила среднюю товарку левая.
– На что? – не понял богатырь.
– На потолок, Блин, – смущенно рявкнула средняя голова. – Откуда вы, дуболомы, беретесь только такие? А вы, дуры, нашли время счеты сводить!
– Дурами еще обзывается, – наябедничала левая. – Руби ее, богатырь, надоела уже всем. Может, что полезное на ее месте вырастет.
Боресвет с сомнением потянул из ножен меч.
– Как‑то это не правильно, – сказал он. – Огнем не плюется, зубами не кусается. Мы, русичи, первыми никогда не нападаем!
– Плюнь в него огнем, – сказала правая голова средней. – Ну‑ка плюнь, быстро!
– Или хоть зубами грызни, – добавила левая.
– Разбежались, – огрызнулась средняя. – Зубами еще! Он же в кольчуге, идиотки!
– Зубы поломать боишься? – догадалась левая. – Так они тебе все равно не понадобятся.
– Не буду кусать, и весь сказ! Добрее надо быть к людям! Езжай себе богатырь, с миром.
Боресвет пожал плечами и тронул коня. Тот, испуганно кося глазом на чудовище, двинулся вперед, огибая страшнго змея по широкой дуге. Богатырь не возражал, Горынычу доверять нельзя, с него станется и в спину огнем пыхнуть.
Змей остался далеко позади, конь перестал дрожать и спокойно трусил себе по дороге.
– Интересно, что с Васей сталось? – вслух подумал богатырь. – Неужто сожрал его гад проклятый?
А не такие они и страшные, гномы, подумал Лониэль, осматриваясь вокруг. Совсем другое дело, лес вокруг, небо синее, птички поют. Не то, что в подземельях, там даже воздух другой, тяжелый. Спасибо доброму гному, вывел наружу.
– Здесь и расстанемся, – проворчал добрый гном, прикрывая глаза от слепящего солнца. – Неуютно мне тут, неспокойно. Потолка нет над головой, да еще солнце в глаза бьет. Деревья вокруг растут, вместо того, чтобы в горне гореть.
– Деревья – это святое, – возразил эльф глупому гному.
– Вот и молись им, – проворчал упрямый гном. – А меня дела ждут. Счастливо тебе, остроухий, оказывается, и среди вас нормальные гномы встречаются. Заходи, если что.
– Обязательно, – пообещал эльф, внутренне содрогаясь от мысли еще раз оказаться в подземельях. – Посидим, вина выпьем…
– Вино ваше – тьфу, – сплюнул гном. – Встретимся, я тебя пивом угощу. Настоящим темным пивом, какое только под землей и могут варить. Ну, счастливо!
Нет, все‑таки не так уж и врут легенды. Это ж надо придумать – угостить пивом эльфа ! Будто не знает, что Дети Леса пиво не переносят. Да еще темным – эльфа, который, как и положено, ненавидит Тьму! А за что, кстати? Надо распросить кого‑нибудь из Старейшин…
Лес встрепенулся, птицы запели громче. Лониэль улыбнулся, ускорил шаг. Уж из леса‑то он всегда выход найдет. Это не подземелье, где бородатые гномы водятся. Кстати, а почему, интересно, у эльфов борода не растет? Тоже у Старейшин спросить надо…
– Еще камень! – удивился Боресвет. – В натуре, выращивают их здесь, что ли?
Булава взлетела до самого неба. Богатырь задрал голову, пожал плечами.
– Ну‑ка, почитаем, что пишут… Направо пойдешь…
Пронзительный свист, удар… камень рассыпался мелкими осколками.
– Булава вернулась, – резюмировал Боресвет. – Быстро, в натуре. Вот незадача! И куда же мне ехать, в натуре? А, да пошли они все! Поеду прямо, кто не спрятался – я, в натуре, не виноват.
Он подобрал булаву, тяжело взгромоздился на коня. Богатырский конь печально вздохнул и двинулся в путь…
Они сидели под старой яблоней. Рядом пьяно храпело тело Боресвета.
– И вовсе там не страшно, – с победным блеском в глазах, заявил Бол. – И минотавр… я совсем не таким его представлял. Внешне похож, но добрый.
– Не добрый, а любопытный, – поправила Томагавка.
– Не злой – значит, добрый, – упрямо гнул Бол.
Эльф сидел, вытянув ноги и мечтательно смотрел в небо. Солнце уже окрасило красным западный край неба, вот‑вот начнет смеркаться.
– У них, в подземельях, небось и звезд нет, – сказал он задумчиво. – как живут, не понимаю…
– В каких подземельях? – сунулся было любопытный Бол и сам же себя прервал. – Слушайте, а в Лабиринте звезд не было! Тьма была – а звезд не было!
– Откуда в подземельях звезды, – хмыкнул эльф.
– Там и подземелий не было, – удивился ученик мага.
– Лабиринт для каждого свой, – пояснила Томагавка.
– Боресвет даже там умудрился надраться, – Бол толкнул спящее тело. – Эй, братан! Просыпайся, пора уже!
Тело не подавало признаков жизни. Бол зажал пальцами нос Боресвета, тот недовольно схрапнул и перевернулся на другой бок.
– Водой окати, – посоветовал эльф.
– Нашел дурака, – фыркнул Бол. – Он мне спросонок врежет, потом зубов недосчитаешься.
– Травинкой ноздрю пощекочи, – предложила Томагавка. – В самом деле, пора уже, вот‑вот уже вход к Оракулу откроется, а он так до утра проспит.
Вот этим советом Бол и воспользовался. Тонкая травинка защекотала ноздрю богатыря, тот поморщался, корча уморительные рожи.
– Апчхи! – внушительно заявил Боресвет, открывая глаза. – О, и вы здесь, на наре… в на‑ту‑ре. Славно повесились…
– Повесились? – возмутилась Томагавка.
– По‑ве‑се‑ли‑лись, – по складам произнес Боресвет. – Тома, гавкни… Не, не гавкни…То‑ма‑гав‑ка, пи‑во оста‑лось?
– Эльф выпил, – хихикнул Бол.
Лониэль возмущенно фыркнул. Глаза Боресвета с трудом сфокусировались на источнике звука.
– Мое пиво? – проревел он.
– Да ты сам его вчера допил, – поспешила вставить Томагавка.
– Не помню такого, – Боресвет с трудом приподнялся. – Пи‑во где?
– Нету, – развела руками девушка.
– Еб…оп! Об‑лом, – огорчился Боресвет. Бол восторженно покачал головой. Это сколько же выпить надо, чтоб так захмелеть! Пожалуй, им и втроем не осилить, тем более, на эльфа надежды мало.
– Проснулся? Идти пора, – жестко сказал эльф поднимаясь к земле. – Оракул…
– Орал… кул… подождет, – заявил богатырь.
– Оракул ждать не будет, – возразила Томагавка. – Пошли скорее. Ты только молчи там, умоляю тебя. Нет, ну где же ты так нажраться успел, даже завидно…
До пещеры они добирались не более получаса. Даже с учетом того, что Боресвета пришлось вести за руки. Богатырь то и дело пытался вырваться и показать молодецкую удаль. Булаву пришлось отобрать, и теперь ее тащил эльф, проклиная неподъемную тяжесть, что легла на его хрупкие бессмертные плечи. Что поделать, булава в руках пьяного – серьезная угроза для жизни. К облакам‑то он ее запустит, а вот поймает ли потом, выяснять не хотелось никому.
– Надо было оставить его под яблоней, – пожаловался Лониэль.
– На ногах стоит твердо, – возразила Томагавка, потирая отдавленную ступню. – Где мы его потом искать будем, сам подумай?
– Идем ку‑да? – вопросил Боресвет.
– К Оракулу, – терпеливо объяснила Томагавка.
– Не… не пой‑ду, – богатырь поматал головой. – Эта… да‑вай у‑па‑дем?
– Не вздумай, – испугалась девушка, и в этот момент Боресвет упал, потащив за собой Томагавку и Бола. Эльф, отбросив тяжелую булаву, бросился поднимать девушку. Томагавка материлась, Боресвет блаженно улыбался.
– Ну, и что теперь делать? – поинтересовался Бол из‑под богатыря. – Как вы его с меня снимать собираетесь?
– Пусть лежит, – пробормотал Боресвет, закрывая глаза.
– Пиво, – вкрадчиво сказал эльф.
– Где? – богатырь встрепенулся и сделал попытку подняться.
– Ох! – полузадушенно пискнул Бол. Томагавка и эльф с трудом помогли гардарикцу принять вертикальное положение.
Родник подвернулся весьма кстати. Чистая, как горный хрусталь, вода, радостно журчала, прокладывая путь между камней. В животе Боресвета заурчало в ответ.
– То, что надо, – обрадовался эльф. – А ну…
– Вот теперь упадем, – злорадно сообщила Томагавка.
– Не надо, – промямлил богатырь заплетающимся языком, но было поздно. Тяжелое тело обрушилось в родниковую купель, взметнув фонтан брызг. На пару мгновений над родником повисла радуга, потом водяная пыль рассеялась.
– Твою мать! – взревел богатырь. – Рехнулись, что ли, в натуре? Холодно ж, Блин!
– Протрезвел? – ласково спросила Томагавка. – Тогда пошли. Вход вот‑вот закроется, и придется нам торчать до следующей ночи.
– Я уже приторчал, – хмуро сообщил мокрый богатырь, выбираясь из воды. – Звери вы дикие, в натуре. Пьяного человека – в ручей холодный засунуть, как вас только земля носит, гады позорные. Пьяных жалеть нужно…
– Это мы от зависти, – сообщила Томагавка ехидно. – Ты же, корявый, в одиночку нажрался, без друзей. Реальные пацаны так не поступают!
– В натуре, права ты, подруга, – вздохнул Боресвет. – Мой косяк, сознаю. Но, Блин, пьяного! В ручей холодный! Вот перекинешься в секиру, в каждый водоем совать буду!
– Да на здоровье, – великодушно разрешила девушка. – Только ко мне не приставай.
– Считай еще, что тебе повезло, – равнодушно заметил эльф. – Томагавка ведь племянница самого Блина. Двоюродная, правда.
– Была бы родая – чисто живьем бы сварила, – догадался Боресвет. – Типа, для моей же пользы. В натуре, братан, прав ты, повезло еще.
– Может, и сварю еще, – пригрозила Томагавка. – Ты ходить в состоянии, пьянь гардарикская? Тогда шевели лодыжками!
– Реальная деваха, – одобрил Боресвет. – Типа, надо побыстрее ее обратно в секиру превратить. А то женится кто‑нибудь сдуру, греха не оберешься…
Зал с длинной мраморной колонадой тонул в таинственном полумраке. Бол вертел головой налево‑направо, силясь разглядеть полустертые фрески. Подойти поближе он не решался, это место, казалось, вовсе не желало быть объектом чужого любопытства.
– Вот он, Оракул, – торжественно сказала Томагавка.
– Вот это? – Боресвет невежливо ткнул пальцем в сияющую дымку. – В натуре, не солидный какой‑то. Даже булаву приложить некуда.
– Глупостей не говори, – рассердилась девушка. – Он ведь тебя слышит, дурень!
– В натуре? – не поверил богатырь.
– Типа, подруга дело говорит, – отозвался Оракул. – Слушу тебя, братан.
– Оба‑на, – сказал богатырь и замолчал.
Бол оставил фрески в покое, переключив внимание на Оракула.
– А потрогать его можно? – спросил он у Томагавки.
– Не советую, – отозвался Оракул. – Впрочем, если рука лишняя имеется – валяй.
Бол поспешно спрятал обе руки за спину, словно опасаясь, что они помимо его воли примутся исследовать таинственную дымку на ощупь.
– С чем пожаловали, гости дорогие? – поинтересовался Оракул. – Да вы присаживайтесь, не надо стесняться.
– Куда садиться‑то? – пробурчал Боресвет, оглядываясь вокруг.
– А прям на пол, – жизнерадостно предложил Оракул. – Его мыли недавно.
– Лет сто назад? – подозрительно осведомился Боресвет, оглядывая толстый слой пыли.
– Обижаешь, братан, – Бол готов был поклясться, что Оракул ухмыльнулся. – Пятьсот с мелочью. Могу сказать с точностью до секунды, если пожелаешь.
– Не вздумай! – одернула Томагавка открывшего уже было рот богатыря. – Ты можешь задать только один вопрос, не больше.
– А он его уже задал, – жизнерадостно сообщил Оракул. – Даже целых два, но ладно уж, мелочиться не будем. Следующий!
– Где находится Деревянное Кольцо? – немедленно поинтересовался Лониэль. С Оракулом надо держать ухо востро, впрочем, как раз у эльфа с этим проблем не возникало.
– В Ледании, – безмятежно отозвалась туманная дымка. Эльф вполголоса пробормотал пару подходящих к случаю человеческих слов. Точный ответ, ничего не скажешь! Оракул, что с него возьмешь.
– Помоги нам отыскать Кольцо, – попросил Бол. Томагавка удивленно покачала головой, безалаберный обычно ученик сумел отыскать правильную постановку вопроса.
– Помогу, – согласился Оракул. – Фиг ли не помочь‑то? Сложи головоломку, и получишь ответ. А недостающая часть – вот она.
Серебристый свет на миг озарил зал, открыв скрытый до этого времени алтарь. На котором лежали простые деревянные сандалии. В точности такие же носили когда‑то фланские легионеры, покорившие половину мира.

Глава II

– Посмотрите, кого я привел, – нищий словно лошадь породистую на торг выставляет. В голосе – непонятные мне гордость и самодовольство, будто самолично меня родил через задний проход.
Реакция друзей поражает. Мастер Лион таращится на меня, как пацан на голую бабу, затем нашаривает посохом кресло и медленно садится, будто ноги его не держат. Кресло жалобно скрипит, но разваливаться не собирается, старая мебель нас всех еще переживет.
– Творец Превеликий! – восклицает маг потрясенно, пялясь на отсутствие бороды.
Надо же, не просто Творец, и даже не Великий, а – Превеликий. Давненько мне так не льстили. Почаще надо к цирюльнику наведываться, почаще.
Безгол вообще непонятно себя ведет, уставился на монету, будто золото в первый раз увидел. Это он‑то, кто больше монет потырил, чем я сосчитать могу! Пялиться на золотую марку (ладно бы еще двойную) и ухмыляется в седые усы незнакомой усмешкой.
Наставника я своего хорошо знаю. Ошарашен Безгол, до полного онемения потрясен… хотел бы я знать, чем?
– Ваше… Величество? – неуверенно обращается маг севшим внезапно голосом. Да что они все, с ума посходили? Какое такое Величество?
– Ты Фрол, совсем рехнулся, короля из дворца скрасть? – бросает Безгол, тиская под курткой рукоять ножа. И этот туда же! Чувствую, что голова у меня идет кругом. Неужели я королем успел побывать? Не припомню что‑то…
– Налейте выпить, что ли, – говорю нарочито грубо, чтобы скрыть неловкость. И – вот чудо! Заслышав мой голос, оба начинают приходить в себя. Безгол оставляет нож в покое, лицо мага приобретает здоровый оттенок. Если, конечно, бледно‑зеленый считать здоровым, но я ж не лекарь, не мне судить.
– Дик?
– Ригольд? – оба говорят одновременно и пялятся на меня, как на призрак привидения в общественном туалете. Меня это начинает уже раздражать, не люблю, если чего не понимаю. А сейчас я ничего  не понимаю.
– Да что с вами такое? – наливаю себе сам, понимая, что если от этих двух ждать, то вино не только скиснуть, испариться успеет из запечатанного кувшина. А сам кувшин – мелким прахом рассыпаться.
– На, полюбуйся, – Безгол кидает мне монету. Озадаченно пялюсь в знакомое лицо. Видел я его пару раз сегодня. Честное слово, видел! Первый раз – в зеркале цирюльника, а второй – в королевской опочивальне.
Бокал в моей руке отчего‑то дрожит, уклоняется от рубиновой струйки вина. Неловко ставлю его на стол, но и здесь он себя не чувствует в безопасности от алкоголя, торопливо спрыгивает на пол. Да, двенадцатиградский хрусталь – довольно хрупкая вещь…
Пью прямо из кувшина, вкуса вина не чувствую совсем. В голове – каша из бардака. Мысли такие, что в в приюте умалишенных на цепь посадят, а в королевском дворце – голову снимут. К примеру, как будет смотреться корона на моей красиво постриженной голове?
Кувшин стремительно пустеет. Липкие струйки вина бегут по моему подбородку, портят позаимствованный у Мастера Лиона наряд. Наплевать. Не мое, не жалко.
Сигр с вопросительным мявом трется о ноги. Вот кому решительно наплевать, похож я там на неизвестного ему монарха или нет. А вот про лежащий на столе кусок копченой говядины ему не плевать, он и напоминает о себе со свойственной ему деликатностью. Сигр считает неэтичным воровать еду в моем присутствии. По его мнению, покормить смертельно голодного кота – великая честь для меня, и негоже лишать хорошего человека этого заслуженного удовольствия.
Беру мясо и выкладываю перед усатой мордочкой. Королевская у меня рожа или не очень, а кота кормить надо.
– Мне тоже надо выпить, – сообщает Мастер Лион голосом умирающего мага. Безгол понимающе кивает, срывает печать с кувшина и выпивает его залпом. Вот кому в находчивости не откажешь, кувшин‑то последний. Мастер Лион тоскливо вздыхает. Смотрит на мое лицо, отводит взгляд. Меня это начинает раздражать
– Рассказывай давай, – командует Безгол, и я послушно начинаю рассказ. Наставник глядит сквозь меня, глаза отсутствующие. Это не я, это он сейчас пробирается в королевскую сокровищницу, жадно разглядывает пузатые сундуки, тащит все, что под руку попадется, бьет его Величество в нежное брюхо и удирает от стражи потайным ходом.
– Что такое "доппельгангер"? – спросил Безгол, когда я закончил рассказ.
– Фантазм живого, – очень понятно объяснил маг. Безгол скривился, будто прокисшего пива хлебнул или отмычку сломал по глупости.
– Ты попроще скажи, – предложил он.
– Двойник. Призрак, который может обрести плоть… или обойтись без оной. Встреча с доппельгангером неминуемо ведет к смерти, если его не уничтожить. На самом деле их не существует, чистой воды суеверие.
– Его Величество, небось, награду за тебя назначит, – ухмыляется Безгол. – И немалую. Если, конечно, умереть не планирует.
Ну, спасибо тебе, святой Лакки! Это что же, за мной теперь весь город гоняться будет? Мысленно прикидываю, сколько знакомых на моей голове нажиться захотят, число получается внушительное. По всему выходит, лучше бы мне сейчас оказаться в соседнем государстве… или не в соседнем даже.
– На дно тебе уйти надо, – советует Безгол.
Умник нашелся! А то я сам не знаю!
– На дно меня и так уложат, – говорю мрачно. – С камнем на шее.
– Если награду объявят, не уложат, – успокаивает меня маг. – Его Величеству доказательства потребны будут.
– Если Короля завалить, Гильдия не сдаст, – задумчиво говорит Безгол.
– Которого? – уточняю я. Безгол чешет затылок.
– По хорошему, обоих.
В чем‑то он прав, конечно. Только вот, сказать‑то куда проще, чем сделать. И Его Величество Форлатт Четвертый, и наш доморощенный Король защищены весьма основательно. Да и мы не наемные убийцы, не потянем это дело. Эх, знать бы, что так обернется, всадил бы кинжал в брюхо монарху нашему! Такой случай, поди, раз в жизни выпадает…
– Бороду можно приклеить, – выдает умную мысль Мастер Лион. Вот за что я его уважаю, так это за своевременные идеи. В самом деле, бороду наклеить – и ни одна собака во мне доппельгангера не признает. Правда, стрижка моя новая точь в точь, как у короля… придворная мода, Блин бы ее побрал! И ведь сам цирюльника попросил, остолоп!
– Можно попробовать, – задумчиво изрекает Безгол. – Ладно, с этим разберемся. Мантию ты добыл, теперь дело за державой. Есть у меня такое чувство, Дик, что Регалиями от Его Величества откупиться очень даже можно, если к делу с умом подойти.
Фрол загадочно улыбается и кивает. Можно, мол, запросто, уж мне‑то известно. И я ему верю безоговорочно. Раз кивает – значит, можно. А вот чем от Короля откупаться будем? Что голова на плахе, что нож в спине – разница не велика.
– А Короля нашего будем валить, – жестко говорит Безгол и щуриться нехорошо. Видно, что на этот счет задумки кое‑какие имеет. А не затем ли он в Белару вернулся, мелькает в голове шальная мысль.
– Спать ложись, – советует наставник. – Ночь будет тяжелая. Купечество ломать – это тебе не по королевскому дворцу шастать. Ложись давай, монарх ты наш новоявленный! Будешь ночью зевать – нос сверну набок, так и знай!
Прохожие в ужасе шарахнулись в стороны от раскрывшегося портала. Таль неодобрительно покачал головой.
– Вот за такие штучки Блина и называют Духом Тьмы, – сказал он.
– Сволочь он, – согласилась Лани. – Так подставить, это уметь надо.
– Подставить? – удивился варвар. – Он же нас в Белару перенести обещал. Или это не Белара? Эй, прохожий, это Белара или нет?
– Белара, – отозвался прохожий, перебегая на другую сторону улицы.
– Куда это он? – удивился Нанок.
– Подальше, – объяснил Таль. – Здесь колдунов не любят, на кострах сжигают. А мы для местных – самые, что ни на есть колдуны. Ну, Блин, ну удружил! Портал прямо в Белару открыл! Спасибо хоть, не в резиденцию "Петушиного часа".
– Надо отсюда ноги уносить, – сказала Лани. – Пока синерясые не набежали.
– Давайте спрячемся в кабаке, – предложил варвар.
Таль с готовностью согласился. Лани уступила неохотно, ей, очевидно, интереснее были беларские лавки, но с мужчинами решила не спорить. Тем более, покушать ей давно уже хотелось. Проблема состояла в том, что в столице Ледании никто из них до сего времени не бывал.
– Надо спросить кого‑нибудь, – предложил Таль. – Нанок, выяснишь? У тебя язык лучше подвешен.
Варвар не понял, где, по мнению Таля, подвешен язык, но возражать не стал. Тем более, и проблем‑то на медяшку, подойти, взять за грудки ближайшего горожанина и спросить. Если спросить вежливо, небось, говорить не откажется. Культурные, поди, все, столица все же. Вот если невежливо спрашивать, тогда конечно, пока это еще горожанин в сознание придет – ждать замучаешься. Да еще шепелявить будет…
Горожанин попался сознательный, тут же сообщил, болтая ногами в воздухе, что ближайший кабак находится буквально за углом и зовется "Пивной погребок". Что погребок там и в самом деле ничего себе, жаль, что пиво дрянное. Дальше, через два квартала и налево, имеется неплохая забегаловка "Поклон из Гардарики". Там даже водку импортную продают. А называется так, потому что двери будто для гномов делали специально, не поклонишься – не пройдешь. Поклониться же после пяти чарок гардарикской водки – занятие не для слабаков. В общем, хорошее место, только вот запах там специфический.
Еще есть симпатичное местечко в Восточном квартале, это минут десять ходьбы. Что такое десять? Число такое. У тебя столько пальцев на обеих руках. Ах, руки заняты? Не беда, потом сосчитаешь. Называется местечко "Веселый питух". Нет, нет, питух – от слова "пить". Там продают замечательное пельсинорское пиво. Раньше еще и фараданское продавали, но с Фараданом нынче торговли нет, стало быть, и пиво не везут. Вино? Да, и вино там неплохое. И цены приличные. Поэтому почтенному барбу лучше проследовать в указанном направлении, а его, горожанина, поставить обратно на мостовую.
Почтенный барб так и поступил. Идти пришлось долго, потом Лани случайно выяснила, что Восточный квартал в северной части города искать бесполезно. На обратном пути их остановил патруль и поинтересовался у Нанока, не тот ли он варвар, что едва не удушил только что почтенного Адарна? Нанок често ответил, что не он. Его попросили доказать. Как именно, поинтересовался Нанок, сжимая доказательства в кулаки. Это жест от внимания стражников не укрылся, и патруль удалился, сообщив, что по‑видимому, обознался.
Нанок пожал плечами и продолжил поиски кабака. Лани глазела на высокие дома, заманчивые витрины модных лавок. Все попытки изучить эти привлекательные заведения вовремя подавлялись бдительным Талем.
Наконец, вывеска с пьяным петухом оказалась у них перед глазами. Нанок нетерпеливо рванул ручку двери. Таль аккуратно отобрал у него выдранную с корнем ручку, толкнул дверь плечом и первым переступил порог заведения.
В кабаке было немноголюдно. Кабатчик откровенно скучал, прислуги и вовсе не было видно. Таль облюбовал столик у окна, Нанок недовольно скривился, но спорить не стал.
Ларгет жестом подозвал кабатчика.
– Что у вас сегодня имеется? – поинтересовался он.
– Из поесть или выпить? – деловито отозвался кабатчик.
– И того, и другого, – пожелал Нанок. – И побольше, побольше!
– Из еды имеется рыбный суп и грибная солянка, – доложил кабатчик. – Это на первое. А на второе – запеченая свинина, свинина, жареная на углях и свинина в кисло‑сладком соусе. Из выпивки присутствует неплохое вино с южных виноградников и, разумеется, пиво. Целых шести сортов.
– А чего из второго только свинина? – подозрительно осведомился Таль.
– Эльфов ловим, – охотно пояснил кабатчик. – "Петушиный Час" велел. Дескать, кто честной свинине предпочтет подозрительный рыбный суп, тот, возможно, переодетый эльф. Какового надо срочно задержать и со всем старанием препроводить, куда следует.
Лани, обожавшая грибную солянку, внезапно решила, что свинина не так уж и вредит ее фигуре. Куда меньше, чем подвалы "Петушиного часа".
– На вино тоже ловят? – осведомился подозрительный варвар.
– На вино не ловят, – честно признался кабатчик. – Не такие уж большие подвалы у святых отцов, чтобы туда все любители вина поместились.
– Это радует, – Нанок облегченно вздохнул. – Так, мне – кувшин вина для начала и свинину.
– Которую?
– Какая есть, – варвар решил не затруднять себя выбором. – Только быстрее. Мы, кассарадцы, люди основательные. Если уж начали какое дело – нипочем не бросим. Это я к тому, что если с голодухи начну твой стол глодать, свинина уже и не понадобиться.
– Уже бегу, – заторопился кабатчик. – А вы чего изволите?
– Запеченую свинину и пару кружек пельсинорского пива, – определился Таль. – И хлеба.
– Грибную солянку, – решилась все же Лани. – И бокал вина. А если кто эльфом обзовет – глаза повыцарапаю.
– Эльфы – они это умеют, – согласился кабатчик и быстро удалился.
– Как тонко обозвал! – восхитился Таль.
Лани насупилась и промолчала. Напридумывали новых правил, идиоты! Нет, чтобы просто на уши посмотреть, острые или нет.
Кабатчик к столу так и не подошел. Вместо него появилась пара расторопных служанок, моментально заствавившими стол заказанными блидами. Варвар наполнил глиняную кружу вином, пригубил, довольно крякнул. Лани зачерпнула ложку солянки. Вкусно! Умеют здесь готовить, ничего не скажешь. Вино она решила оставить напоследок, негоже девушке пить на голодый желудок.
Таль ловко отрезал ножом кусок свинины, запил пивом. Действительно, хорошее пиво. И свинина ничего себе, не слишком жирная.
Его внимание привлек человек в самом дальнем углу, внимательно рассматривающий Лани.
"Подозрительный тип", – подумал Ларгет.
– За тобой следят, – почти беззвучно прошептал он.
– Кто? – молодец девчонка, не бросилась тут же рассматривать немногочисленных посетителей, сдержалась. Можно представить, чего это ей стоило.
– Человек в дальнем углу. Справа от тебя.
Девушка словно невзначай повернула голову, прошлась скучающим взглядом по кабаку. Мужчина средних лет, одет прилично. Симпатичный, волосы черные, до плеч. Встретившись с ней взглядом, глаз не отвел, улыбнулся приветливо.
Лицо его показалось Лани странно знакомым. Вроде бы, должна она знать этого человека, но не помнит. Не минуты не колеблясь, девушка встала и направилась к незнакомцу.
– Кто Вы, сударь? И отчего так пристально на меня смотрите?
– Не узнаешь? – человек весело улыбнулся.
Голос она узнала сразу. Тот голос, что некогда говорил ей: "Поспи, милая. Отдохни. И не бойся – зла не причиним. Люди мы…"
– Голова, – выдохнула она. И как она могла его не узнать! Несмотря на отсутствие бороды, на длинные черные волосы (странно – были же почти седые), она должна была его узнать!
– Признала? – ухмыльнулся атаман. – Вот уж не думал с тобой свидеться, девочка. Значит, в Белару податься решила? Огни большого города манят?
– Мы проездом здесь, – девушка до сих пор не могла придти в себя. – А ты как здесь очутился? Тебя же ищут!
– Авось не найдут, – бесшабашно махнул рукой Голова. – Я так понимаю, в Беларе меня искать не станут. Где угодно, только не здесь. А ты как поживаешь, рассказывай. Ты же вроде с Ассисяйкой ушла? Эти двое, при всем моем уважении, на женщин уж никак не похожа. Или среди них мужики встречаются?
– С Ась Сисяй я расталась, – не вдаваясь в подробности, ответила Лани.
– Слава Творцу! А я уж за тебя волновался. Боялся, собъют блиновы бабы тебя с пути. Забыл, дурак старый, что у тебя своя голова на плечах имеется.
– Боялся – и все равно отпустил?
– Разве я вправе за тебя решать, девочка? Что я тебе могу предложить, кроме своего пути? А судьба вора – не для тебя, ты ж и сама это поняла.
Таль и Нанок подозрительно косились в сторону увлекшейся беседой парочки.
– Может, в рыло ему? – предложил варвар. – Сведет же девку, хмырь столичный, вон уши как развесила! Опять же, подраться не мешает…
– Подождем, – решил Таль. – Она же из Ледании, может, родню встретила. Хоть и говорила, что родни у нее нет вовсе…
– Могла и соврать, – пожал плечами варвар. – А может, это ее жених бывший? Давай навтыкаем, разобраться всегда успеем.
Лани словно почувствовала, что назревает скандал. Потянула бывшего атамана за рукав, подвела к столику.
– Познакомьтесь, это Голова. Я вам о нем рассказывала.
– Это надо отметить, – воодушевился Нанок, заглянул в кувшин, поразился царящей внутри пустоте и кликнул кабатчика:
– Эй, хозяин! Вина, и побольше!
Надо отдать должное кассарадцам, они с равным энтузиазмом встречают и драку, и не важно по какому поводу попойку. А Нанок уже пожимал Голове руку (атаман прикусил губу, чтобы не взвыть), хлопал по плечу, усаживал за стол.
– Аргенталь, – вежливо представился Ларгет. – Можно просто – Таль.
– Нанок, – запоздало спохватился варвар, который не то, что постоянно забывал правила приличия, а просто не знал их. – С Кассарадских гор.
– Зовите меня Головой, – отозвался атаман, не горя желанием раскрывать двум сомнительным иностранцам свою не менее сомнительную личность. – Надолго в Белару?
– Да нам надо девку в топор обратить, – пожаловался Нанок на проблему.
Голова кинул быстрый взгляд на Лани.
– Не меня, – отказалась девушка. – Другую. Томагавкой зовут. Не объявлялась здесь, часом?
– Не встречал, – осторожно ответил Голова, мучительно вспоминая всех девок за последний месяц. – А зачем это вам, люди, девку в топор понадобилось? Купить не проще?
– Это особый топор, – пояснил варвар. – Говорящий. Секирой зовут.
– Говрящий – и вовсе вещь бесполезная, и даже вредная, – покачал тыквой Голова. – Вот идешь ты, скажем… в гости, перелезаешь через забор – а он как начнет голосить! И рот ведь не заткнешь, поскольку нет его у топора. Или есть?
– Нет, вроде, – ответил сбитый с толку варвар. Ох уж эти дикие леданские обычаи – в гости через забор ходить! Вот в Кассараде ничего подобного нет. Впрочем, там и заборов нет.
– Вот видишь. Бросили бы вы эту затею. Я так полагаю, без магии в деле вашем никак не обойтись?
– Не обойтись, – подтвердил Таль.
– Вот тут вас синерясые и прижмут. У нас с этим быстро, раз маг – извольте, сударь, на костер. После холодного подвала, оно, конечно, и погреться не грех, но не на костре же!
Варвар уныло промолчал. Костра он не боялся, а вот что колдуном на весь мир ославят… С другой стороны, такую замечательную секиру найди попробуй. Да и пришли почти, надо лишь кольцо деревянное отыскать, а дальше… А дальше пусть Таль думает, не варварское это дело, мозгами ворочать. Хватит и того, что писать научился, земляки узнают – либо со смеха помрут, либо от зависти.
– Вопрос не обсуждается, – резко заметил Таль. Голова ему определенно не нравился. Надо же, кудри какие, а Лани его описывала седым стариком. – Не можем же мы оставить бедную Томагавку девушкой!
– Это само собой, – согласился Голова. – Но в топор‑то зачем?
Небрежно одетый молодой человек за соседним столиком подозвал трактирщика и расплатился. Нанок нетерпеливо притопнул ногой, вина так до сих пор и не принесли. Хозяин трактира успокаивающе махнул рукой, все сейчас будет, извините за задержку.
Варвар пожал плечами. Воин обязан уметь ждать. Даже, если ему очень хочется промочить горло красным и крепким. Зато потом погуляем!
– Безгол в городе, – доложил Семерка. Король смотрел на него с долей презрения – одет Блин знает во что, задыхается. Солидный вор себе такого не позволит. Бежал, наверное, торопился. Тупой, но исполнительный.
– Безгол в Беларе? Ты уверен?
– Своими глазами видел! Бороду сбрил, парик нацепил, но он, это точно. У меня глаз наметан!
Хвастун, подумал Король. Глаз у него наметан. Любой вор наблюдательности самой жизнью обучен, да никто этим не хвастает. Однако, новость неприятная. С Ригольдом разобраться не успел, как его наставничек в гости катит. Зачем, интересно? Уж точно не случайно его в Белару занесло. Что‑то замыслил старик, не иначе.
– Он тебя узнал?
– Куда ему! Когда он сбежал, я мальчишкой совсем был. Он меня и не замечал вовсе.
Правдоподобно. Поручиться, конечно, нельзя, уж у Безгола глаз – не Семерке чета. Но если б опознал, живым дурачку молодому не уйти.
Предупрежден – значит, вооружен. Только вот как информацию эту использовать правильно? Король перебрал всех, на кого мог расчитывать и покачал головой. Ни один из них с Безглом не справится. А от толпы вору такого уровня уйти проще простого. Остальные же Безголу сочувствуют, могут весточку передать, тогда он настороже будет. Что же делать?
– Иди, Семерка, – сказал Король. – На вот тебе, пива попей.
На стол легла двойная марка. Семерка порывисто схватил монету и, рассыпаясь в благодарностях, исчез за дверью.
Так. Первым делом, установить наблюдение за Зачинщиком. Быть такого не может, чтобы Безгол со старым дружком не переведался. Ищейку нанять? Это Ригольда можно было прирезать по‑тихому, Безгол – другое дело. Устрани Король старого врага руками Ищейки, и жить ему недолго. Воры не простят такого, как бы он под себя Гильдию не подмял. Есть вещи, которые не позволены никому.
А вот если Безгола выследить, да дать знать городской страже (каналы такие имеются), то очень даже неплохо получится. Безгола – в тюрьму, а потом и на эшафот, Король же совсем ни при чем. Прихлопнуть бы еще и Ригольда тем же ударом, но нельзя. Один Блин знает, где он Регалии прячет. Вот принесет, тут его Король и прихватит. Главное, Безгола взять, а реликвии его ученик и сам отдаст за обещание спасти наставника. Не за спасение, спасать Безгола по меньшей мере глупо, а – за обещание.
Самого же Ригольда – убрать. Слишком уж быстро растет, авторитет завоевывает. Способный мальчишка, но слишком уж опасен. Доверять ему Король никогда не сможет, помня, кто был его наставником.
План хорош, только вот выследить Безгола не просто будет. Мастер‑вор любую слежку обнаружит, а обнаружив, с хвоста стряхнет. Не из простых соперничек попался, но у Короля хороший козырь имелся. Мастер‑маг и два бакалавра, укрытые Королем от "Петушиного часа". Эти в услуге не откажут, знают, что деваться им некуда. Вот их‑то Король и использует, чтобы Безгола изловить. Волк и Кобра сядут Безголу на хвост, а маги прикроют их невидимостью. И заняться этим надо сейчас же, иначе уйдет Безгол, ищи его потом.
– Деревянное кольцо, – задумчиво промолвил Голова. – Нет, об эльфийской штучке ничего не слышал. Разве что… не знаю, связано ли это как‑нибудь с вашей вещицей, но мой бывший ученик недавно приволок целую россыпь деревянных колец, а также деревянный меч, деревянный щит, бумажные доспехи, деревянное ожерелье еще стрелу без наконечника. Неплохая добыча для вора, а, Лани? А Мастер Лион, маг, из всего этого барахла сделал карту, правда, без одного куска, так что клад найти невозможно.
– Ты думаешь, клад и есть Кольцо? – азартно спросил Таль.
– Понятия не имею, – пожал плечами Голова. – У мага спросить надо. Может, стоит вас с ним свести, а? Спрошу у него, дам вам знать. Вы сами‑то где остановились?
– Нигде пока, – ответила девушка. – Мы только что прибыли.
– Советую "Добрую весть". Чистенькая гостиница, недорогая и находится неподалеку, ноги трепать не придется.
– Добрый совет дорогого стоит, – поблагодарил Таль. – Там и остановимся.
– Ладно, бывайте, а мне пора, – Голова поднялся, бросил на стул пару серебряных монет. – Мне на виду долго находиться нельзя, неровен час, признает кто, беды не оберешься. Завтра зайду к вам, поговорим, а если Мастер Лион согласится, проведу вас к нему.
Нанок тоскливо вздохнул.
– Опять маг! Где вы его только нашли‑то в Ледании?
– Места надо знать, – загадочно ответил Голова и, махнув рукой на прощание, удалился.
– Проследи за Безголом, а этих я возьму на себя, – шепнул Кобра. Волк кивнул головой, пристраиваясь к старому вору. Безгол подозрительно покрутил головой, но преследователя, конечно, не увидел, заклинание мага надежно закрывало его от посторонних взоров.
Безгол шел уверенно, Волк, посмеиваясь, следовал за ним. Если объект и учуял слежку, то никак это не проявил, беззаботно пересекая ценральную площадь и забирая круто на север. Должно быть, полагался на то, что никто его не узнает. Впрочем, признал Волк, основания для этого у него были. Встреться он с Безголом случайно нос к носу, вряд ли сумел признать.
Безгол сделал круг окрест ничем не примечательного двухэтажного дома. Волк насторожился. Либо объект почуял слежку, несмотря на все его усилия и заклинание мага, либо тут у него схрон.
Безгол, оглянувшись в последний раз, нырнул в подвал. Неужели здесь он и обитает? Сомнительно, но от Безгола всего ожидать можно. Волк на цыпочках подкрался к стене, заглянул в изрядную щель. Лестница, видны первые ступеньки, дальше непроглядая тьма. Ага, факел зажег. Ну‑ка, а дальше что?
А дальше Безгол принялся раскидывать лежащее на полу барахло. Волк догадался раньше, чем увидел открывшейся в полу люк. Ход в катакомбы! Хитер Безгол, ой, хитер! В подземелья за ним не сунешься, можно спугнуть раньше времени или наоборот, шею под нож подставить, несмотря на невидимость. Которая, вдобавок, через несколько минут исчезнет.
В общем, доложиться Королю, поставить за подвалом наблюдение – и ждать, ждать…
Просыпаюсь сам, без кувшина холодной воды на голову, что удивительно. Уж больно умаялся, по королевскому дворцу бегая. Нет, я к подобного рода прогулкам привычен, но страх сильно уж утомляет. Маг говорит, это, дескать, нервы и еще добавляет, что не восстанавливаются они вовсе. По‑моему, врет. Не знаю, что за нервы такие, но не восстанавливается только здоровье, и то за большие деньги можно. Голову, правда, даже за тысячу марок обратно не приставишь, если уж не повезет потерять, а вот все остальное – очень даже можно. Рыжему Бяку как‑то палец оттяпали, так за изрядную сумму обратно прирастили. Давно дело было, маги тогда еще спокойно жили, "Петушиного часа" не боясь.
Безгол что‑то рассказывал Мастеру Лиону, негромко так, чтобы меня не разбудить. Фрол жарил мясо на небольшой жаровне.
Зеваю, сажусь на постели. То есть, на расстеленном на полу матрасе, предусмотрительно купленном одноглазым нищим. Настроение боевое, хоть сейчас на дело. Горы могу свернуть, особенно, если поем сначала. Значит, лучше и не откладывать, кураж пройдет.
– Добрый вечер, – поворачивается ко мне маг. Что вечер знаю, я время хорошо чувствую. А вот что добрый – хорошая новость.
– Привет, – поднимаюсь, ополаскиваю лицо водой из кувшина. Вода свежая, почти ледяная – недавно набрали из источника. Если вы думаете, что в катакомбах вода гнилая, ошибаетесь. Катакомбы – не канализация. Есть тут неподалеку источник, любому роднику в чистоте не уступит. Прямо из стены бьет, маг говорит, будь посильнее, затопил бы коридор к блиновой тетушке.
– Идти пора, а ты тут прохлаждаешься, – ворчит Безгол. Ворчит для порядка, чувствую ведь, доволен, что будить меня не пришлось.
Отбираю у Фрола кусок мяса, вцепляюсь зубами. Обжигаюсь, поспешно запиваю вином. Мясо слегка недожарено, но сойдет и такое. Тщательно проверяю снаряжение, вешаю суму на плечо, поворачиваюсь к Безголу:
– Пошли?
Тот кивает, давно пора, дескать, а ты все копаешься. Маг выражает желание последовать за нами. Безгол вежлтво отказывает, я ухмыляюсь, Фрол жарит мясо. Полная идилия.
Сигр увязывается с нами. Он не маг, ему так просто не откажешь. Выслушает с любопытством и пойдет рядом, изредка хватая за сапоги лапами, чтобы не слишком спешили. Безгол морщиться, я ухмыляюсь.
На улице Сигр ведет себя как‑то странно. Выгибает спину, шипит в темноту. Мгновенно настораживаюсь, бросаю руку на рукоять кинжала.
– Что‑то нечисто, – говорит Безгол.
Соглашаюсь про себя. Сигр просто так шипеть не будет. Если крыса – поймает, другому коту покажет, кто здесь главный. Разве что собака, но тогда почему не лает?
Магия. Кошки чуют магию куда лучше людей. На Мастера Лиона порой шипит, не часто уже, привык.
Сигр постепенно успокаивается, идет рядом со мной. Чувствуется, что он раздражен и встревожен. Успокаивать его сейчас – себе дороже, цапнет довольно чувствительно.
… И все же интересно, что же его так напугало?
– Проклятый кот! – Король был вне себя от ярости. – Он что, видит сквозь твою завесу, маг?
Маг, Мастер Кло, был бледен. Заклинание выпило из него все силы, надежно прикрыв завесой невидимости не только Короля, но и дюжину его подручных из числа самых доверенных.
– Моя магия – для людей, а не для животных, – с достоинством ответил он. – Кошки, к слову сказать, прекрасно видят сквозь завесу невидимости. А собаки – чуют запахи.
– Говорят, у Ригольда зрение кошки, – нерешительно вставил Волк. – И язык их он, вроде, понимает.
– Брехня, – презрительно бросил Король. – Ничего он не может, Ригольд твой. Щенок еще, хоть и не без способностей.
– Котенок, – не вовремя хихикнул Волк, за что заработал от Короля свирепый взгляд.
– А ты вообще заткнись. Куда это они, интересно, направились?
– Можно проследить, – неуверенно предложил Семерка.
– Нужно, сынок, а не можно. За ними!
Ригольд и Безгол уверенно следовали темными улицами. Кот, приотстав, переодически оглядывался и таращился в темноту. Чувствует, пробормотал маг, но никто его не услышал.
– Не иначе, Купечество идут брать, – объявил Король и довольно прищурился. – Что же, не будем мешать… пока.
– А может, не Купечество? – заикнулся было туповатый Волк, за что схлопотал от Главы Гильдии добродушный подзатыльник:
– А если и не Купечество, в накладе не останемся.
Когда Ригольд с Безголом полезли в канализацию, Король потер руки:
– Подкоп у них там. Наверно, еще Безгол готовил. Умно, ничего не скажешь, по‑иному туда и не пройти.
Тут уже не спорил никто, даже маг. Он хоть и знал чары, позволяющие проходить сквозь стены, однако чувствовал – те, кто на стены купечества заклятия накладывал, тоже их знали. Как минимум, мастерская работа… а то и гроссмейстерская. Для защиты сокровищницы торговцы денег не жалели.
Семерка посунулся было следом за преследуемые, но получил увесистого тычка.
– Без команды не лезь, – процедил сквозь зубы Тертый, а Король благосклонно кивнул головой. Семерка, понурившись, вернулся на свое место.
– Чары долго продержаться? – поинтересовался Король у мага.
– Не более двух часов, – ответил тот. – Предупрежу сразу, повторно наложить заклинание не сумею, в лучшем случае, завтра смогу.
– Слабак, – презрительно бросил Волк. Он вообще не понимал, для чего Король пригрел этих никчемных магов, рискуя попасть в немилость к "Петушиному Часу". Однако вслух выражать сомнения поостерегся, Король на расправу скор.
– Будем атаковать? – деловито поинтересовался Тертый, поигрывая ножом. С Безголом ему давно хотелось переведаться, поговаривали, что тот мастер схватки на ножах. Правда, лучшие его годы как будто остались позади, но Тертого это не останавливало. Лучший боец Короля не ведал сомнений, достаточно одного слова – и его нож отведает крови.
– Посмотрим, – неопределенно сказл Король. Вообще‑то, идея использовать городскую стражу нравилась ему куда больше, но и она была не безупречна. Если стража возьмет Безгола и Ригольда, артефакт из Купечества станет недосягаем. С другой стороны, атаковать сейчас тоже особого смысла нет. Взять Безгола живым сложно, убить сейчас – Ригольд ни за что не отдаст Регалии.
– Кобра сказал, что приятели Безгола остановились в гостинице "Добрая весть". Рано или поздно, он к ним придет. Тогда и будем брать.
– Капитан сегодня приходил, – сообщил Семерка новость. Вообще‑то, доложить Королю он обязан был раньше, но из‑за охоты на легендарного Безгола напрочь об этом забыл.
– И чего же стражник от меня хотел? – усмехнулся Глава Гильдии.
– Про королевский указ болтал, – заторопился Семерка. – Ловить повсеместно доперганга.
– Кого? – изумился Король.
– Доперганга, – с гордостью повторил молодой вор трудное слово. – Я сначала сам не понял, нет у нас таких, говорю. А он, капитан, говорит, двойник это королевский. Наверно, специально для покушений держали, а он возьми да сбеги. Понятно, под нож подставляться никому неохота…
– Доппельгангер? – Король задумчиво теребил кожаный пояс. – Двойник Его Величества? Интересно… Велика ли награда?
– Две тысячи, и пожизненное дворянство, – сообщил Семерка. По лицу его было видно, что за такие деньги он десяток допергангов притащить готов.
– Будем искать, – решил Король. – Тот, кто приведет искомого доппельгангера… или принесет, Семерка, он живым нужен или не очень?
– Живым или мертвым, сказывал, – доложил молодой.
– Тот, кто притащит искомого доппельгангера или часть тела, по которой его можно идентифицировать…
– Это которую? – встрял Волк.
– Это голову, – сухо ответил Король, который не любил, когда его прерывали. – Или ты думаешь, его по отпечаткам пальцев опознают? Так спешу тебя разочаровать, всяк знает, что они у всех людей одинаковы.
Маг, который по этому вопросу имел свое мнение, так и оставил его при себе. Он был человеком старым и мудрым, потому как – маг.
– Так вот, кто двойнику башку откочерыжит, – продолжил Король, выходя из себя. – Огребет чистыми тысячу золотых от меня лично. Дворянство, я так полагаю, вам ни к чему.
Все немедленно согласились, что в гробу видали это дворянство. Потому как не видавшим Король лично покажет.
Из канализационного люка показалась голова Безгола. Парик он то ли снял для удобства, то ли потерял. Да и кого ему стеречься в канализации‑то?
– Быстро, – одобрил Король. – Ай да Безгол, таких умельцев поискать еще! Жаль, что ему недолго осталось! Какой вор был!
Присутствующие почтили память почти покойного Безгола невнятным мычанием. Тот, между тем, с усилием выдернул себя из люка, встал на колени и протянул руку подельнику.
Как раз в тот момент, когда Ригольд наполовину выбрался из люка, скрытая до сего времени луна покинула свое убежище среди туч. Свет, даримый ею был неярок, но привычным к сумраку ворам хватило и этого, чтобы хорошенько разглядеть лицо Ригольда. Без привычной бородки и баккенбардов.
– Доперганг, – выдохнул Семерка, и в тот же миг Король выкрикнул:
– Атакуем!

Глава III

– А я выучил древнеахарский, – похвастался Мастер Лендин. – ПЕРВЫЙ, НАХ!
Мастер Сальтерс завистливо вздохнул, его коллега только что сделал изрядный шаг на пути к месту Ассистента. Вне всякого сомнения, Архимаг отметит мага, отличившегося в познании ахарского.
– Интересный язык? – вежливо поинтересовался он.
– Ахарцы ЖГУТ НИПАДЕЦЦКИ! – Мастер Лендин был счастлив поделиться познаниями. – Просто ЖЕСТЬ! Знаешь ли ты, как Спящий себя именует?
– Как? – живо заинтересовался собеседник.
– АЦЦКИЙ СОТОНА! – гордо выпалил познавший ахарскую премудрость маг. – И не спрашивай меня, что это означает. Сия тайна – не для неокрепших умов.
– Я читал, ахарский язык заразен, – сказал Мастер Сальтерс.
– Дурацкие суеверия, – отмахнулся Мастер Лендин. – Субкультура примитивных народов неизменно обрастает пластами таинств и суеверий.
– ОТЖЕГ, ПАДОНАГ! ПАЦСТОЛОМ! – неожиданно для себя выпалил Мастер Сальдерс и испуганно зажал себе рот. Похоже, ахарский и впрямь оказался заразен…
– Ну, ни хрена себе! Деревянные тапки! – удивился Бол.
– В натуре, лапти, – согласился Боресвет. – У нас в таких бомжи ходят.
– Идиоты! – возмутился Оракул. – В этих сандалиях ходил первый король Ледании!
– Бедная, должно быть страна, Ледания, – посочувствовал Боресвет. – У нас последний босяк такую обувку не наденет, а тут целый король! В натуре, такие шузы наши пацаны носить не будут.
– Фланские легионеры носили, – возразила Томагавка.
– Дык, я ж про реальных, – пояснил Боресвет.
Эльф внимательно рассматривал человеческую реликвию.
– Так поступать с деревом – варварство, – заявил он.
– В натуре, ноги натрут, – согласился богатырь. – Не, братан, ты не обижайся, но эти тапки не про нас. Вон, даже эльф отказался. Оно и понятно, кто ж на ноги наденет то, что в воде не тонет…
– Вам и не предлагаю, – высокомерно заявил Оракул. – От вас требуется только передать ее истинному владельцу.
– Ты сам‑то понял, чего сказал? – возмутился Боресвет. – Эльф кольцо деревянное ищет, мы девку в топор превратить собираемся, а ты нам новый квест вешаешь? Нам что, теперь эти лапти на каждого встречного примерять, как тот козел с хрустальной бутсой?
– Туфелькой, – поправила Томагавка.
– Один Блин разница, – отмахнулся богатырь, чуждый условностям женской моды.
Эльф осторожно дотронулся до сандалий, сделал рукой некий пасс.
– Здесь магия, – сказал он.
– Час от часу не легче, – вздохнул богатырь. – Семимильный сапог пристроить не успели, а уже волшебные лапти на халяву налили. Что они делают хоть?
– На ноги их надевают, – раздраженно заметил Оракул. – Притом не на ваши. У тебя, воин, в них и рука‑то вряд ли войдет.
– Войти‑то войдет, – не согласился Боресвет. – Но лапти после этого менять придется, порву по‑любому.
– Так, я им, понимаете, ценные советы даю, а они нос воротят! Сандалии эти – ключ ко всему. Берите, пока загадки загадывать не начал! Ну народ пошел, не иначе, конец света не за горами…
Бол фыркнул. Эльф пожал плечами и решительно сгреб деревянную обувь в заплечный мешок.
– Сандалии они или тапки, не важно. Если они помогут найти Кольцо, я их возьму. Только скажи, как ими пользоваться?
– Право на вопрос вы все уже использовали, – спохватился вдруг Оракул. – Идите отсюда, достали уже. А я‑то думал, что соскучился по людям, давненько сюда никто не заглядывал. Забыл уже, какими они могут быть надоедливыми.
– Это точно, – подтвердил Лониэль. – Любого достанут.
Томагавка покосилась на него, но ничего не сказала. Просто пнула в голень. Эльф озадаченно охнул и поспешно отодвинулся от нее.
– Нам пора, – сказал он. – Уважаемый Оракул, позвольте извиниться за всех нас за доставленные неудобства.
– Да, братаны, подвигали, – прогудел Боресвет. – Нам еще до Белары пехать и пехать. По горам, по степям, утром тут, ночью там.
– Портал бы, – вздохнула Томагавка. – И как назло, ни одного мага.
– Как это? А я? – возмутился Бол.
– Портал осилишь? – вопросом ответила девушка.
– Нет, – честно сознался Бол. – Но вот у меня пояс есть, он однажды портал сделал. Волшебный такой пояс, старый только очень. Поэтому и не работает больше.
– Ну‑ка, покажи, – заинтересовалась Томагавка. – Кое‑что в артефактах я понимаю, потому как собственной Силой меня Творец обделил.
Бол немедленно расстегнул куртку и похвастался волшебной шмоткой. Томагавка, против ожидания, не подняла на смех, внимательно изучая артефакт.
– Где взял? – наконец, спросила она.
– Батя дал, – признался Бол. – Ему без надобности, а я вроде как маг. Только молодой еще и не очень опытный.
– Повезло тебе, – голос ее звучал как‑то странно. – Очень полезный артефакт. Некогда его называли "Пояс Блина".
– Офигеть! – восхитился Боресвет. – Твой дядя, что ли, сваял? Силен мужик, в натуре!
– Сам сделал, – согласилась девушка. – Своими руками. А уж сколько вложил туда Силы – одному Творцу известно…
– Так уж и одному, – не согласился Бол. – Блин, небось, тоже знает. Кстати, раз уж тебе не повезло оказаться его племянницей, может, подскажешь, как эта штука работает?
– Ты думаешь, дядя об этом хоть кому‑нибудь говорил? – усмехнулась Томагавка. – Он, знаешь ли, этим поясом очень дорожил. Ума не приложу, как умудрился его прохлопать.
– Сперли небось, – предположил Боресвет.
– У него не больно‑то сопрешь, – девушка покачала головой. – Под землей найдет и такое устроит, сам себе глотку перегрызешь.
– Под землю я пока и не собираюсь, – возразил Бол. – Ты лучше скажи, сможешь заставить его портал подвесить? Один же раз получилось!
– Да уйдете вы когда‑нибудь отсюда! – возмутился Оракул. – Я сам вам портал сделаю. Хотя в самое Заморье!
– Нет, в Заморье не надо, – отказался эльф.
– Нам бы в Белару, братан, – попросил Боресвет.
– Ленивые вы, люди, – пожаловался Оракул. – Ладно уж. Вам какой – огненно‑синий или огненно‑красный с полосками?
– С полосками, – поспешно вставил Бол. – Синий видели уже… ничего себе портал, но вот разнообразия хочется. А чем они отличаются?
– Цветом, – сообщил Оракул и посреди зала возник огненно‑красный портал с полосками. Боресвет хмыкнул. – Сандалии берегите! Гардарикцу не доверяйте – пропьет.
Богатырь повторно хмыкнул, забросил на плечо суму. Кольчуга протестующе скрипнула, но смолчала.
– А то нам, кроме лаптей, пропить нечего. Обижаешь, братан!
Эльф первым шагнул в портал, собранный и целеустремленный. Бол посунулся было за ним, но его изящно опередила Томагавка. А пока он поднимался с пола и отряхивался от вековой пыли, в портале исчез и Боресвет.
Бол пожал плечами и последовал за остальными.
– Наконец‑то убрались, – успел услышать он голос Оракула, исчезая в водовороте портала.
Испугаться не успеваю. Безгол встречает первого из нападавших ударом ножа, простым, но эффективным. Убирает себя в сторону, избегая ответного удара, безнадежно запоздалого, но еще опасного. И плавно скользит к следующему.
– Беги! – слышу его крик. Какое там беги! Они уже рядом, повернись спиной, и получишь в спину немного стали. Швыряю в ближайшего сумкой, попадаю в лицо. Удача! Золото со звоном рассыпается по мостовой, но противники на него внимания не обращают.
Попали , говорит Шепот Удачи и замолкает. Правильно, нужны мне больно сейчас его комментарии. Лучше б предупредил заблаговременно…
Безгол крутится волчком, уворачиваясь от ударов. Следую его примеру, с той только разницей, что орудую дубинкой. С ножом я не больно ловок, дубинка привычнее.
Те, кто так жаждет нашей крови, настоящие мастера. Тут и один на один‑то не вдруг выстоишь, а уж вдвоем на… сколько их там? Считать некогда, двое уже заходят за спину с намерением пырнуть чем‑нибудь острым. Отступаю, отмахиваясь дубинкой. Святой Лакки меня не оставляет, дубинка попадает по руке одному из них, нож со звоном летит в темноту. По ругани узнаю Волка. Стало быть, от Короля по нашу душу пришли. Да уж, от этих не убежишь. Остается только подороже продать свою шкуру, пока в ней еще не наделали дырок. Потом ведь не купит никто…
Снова отступаю, стараясь не думать о том, как скоро упрусь спиной в стену. Волк подобрал уже нож, против меня снова четверо. Сколько насели на Безгола, не знаю. Больше, чем он сможет осилить, это уж точно.
– Ты хоть в курсе, кошак, что за тобой весь город охотится? – ухмыляется Волк. – Чем ты так Его Величеству насолил, что он на тебя всех собак спустил?
– Да пошел ты, – ускользаю от его ножа, чудом уворачиваюсь от атаки справа.
– Ты теперь этот… доппельгангер. За тебя дают две тысячи золотом. Большие деньги, да? Есть чем гордиться. Жаль тебя, кошак, хорошим вором был…
Мысли мечутся, пытаюсь найти выход из ситуации, и не могу. Уворачиваюсь от выпада Волка, но подставляюсь под клинок его соседа. Больно, Блин! Рукав намокает кровью, я зверею от боли и безысходности. Разрываю расстояние, уворачиваюсь от ножа правого, бью ногом сапога под колено. Боль ошеломляет его на миг, не больше, но мне этого хватает, чтобы скользнуть ему за спину и толкнуть на ножи приятелей. Это Крот, приятель Волка. Хуже прозвища для вора не придумаешь, в темноте он видит плохо. И вряд ли когда сумеет это исправит, даже если останется жив.
Крот заваливается на землю, увлекая за собой одного из нападавших, кажется, это Вторник. Волк перепрыгивает через упавших, нож блестит в свете луны. Встречаю его ударом дубинки, он легко уклоняется и атакует. Компаньоны не спешат к нему присоединиться, Вторник никак не может выбраться из под Крота (он грузный, Крот, а Вторник не особо силен), а второй то ли пытается помочь кому‑то из них, то ли нож обронил, не понятно.
– Готовься, кошак, – шипит Волк, пытаясь достать меня ножом. Легко ухожу в сторону… слишком легко! Волк изворачивается, нож с хрустом впивается в мой бок. Больно‑то как! Ладно, пока еще жив – подергаюсь.
Отступаю, Волк прыгает вперед, принимая на левую руку удар дубинки. Выпускаю свое оружие, перехватывая руку с ножом, что нацелился мне под ребро. Волк рычит, сильно бьет локтем. Искры перед глазами, пальцы, сжимающие запястье, слабеют. Новый удар отбрасывает меня назад. Корчусь на земле, глядя на приближающегося Волка.
Он не спешит, поигрывает ножом и нехорошо улыбается. Из‑под поджатых губ выглядывают клыки. Не вампирские, конечно, но довольно внушительные.
Умудряюсь вытащить кинжал, но что от него толку, если лежишь на земле? По глазам Волка вижу, подняться не даст. Сейчас прыгнет на грудь, ударит ножом…
Поспешно откатываюсь в сторону, получаю ногой в бок. Ему мало меня убить, надо сперва поглумиться. Выстреливаю обеими ногами в отчаянной попытке зацепить. Безрезультатно. Волк идет неторопливо, уверенно. Пытаюсь уйти кувырком назад, пинок догоняет меня в полете, припечатав к мостовой. Он что, собирается меня забить ногами, как собаку?
В отчаянии кидаю свой кинжал, заранее знаю, что не попаду. Не умею я метать ножи, Безгол не научил, не мог научить тому, чем сам не владеет. Бросок получается слабый, Волк презрительно ухмыляется, готовясь смахнуть кинжал в сторону…
И воет от боли, совсем по‑волчьи воет. Пытается перед смертью свою погремуху оправдать. Потому как кинжал сам собой рассыпался вдруг на сотню иголок, которые пробили Волка едва не насквозь.
Сижу на мостовой, удивленно пялюсь на последствия чуда. Вторник и его напарник (да это же Зюзя, лопни мои штаны), куда‑то до этого спешившие, застывают произведениями древнего зодчества. Иглы веселой стаей вырываются из тела Волка, готовящегося побеседовать с Блином, складываются снова в кинжал. Кинжал летит ко мне, медленно вращаясь в воздухе. Тело отказывается пошевелиться, волосы встают дыбом. Правая рука, однако, действует сама – поднимается вверх, кинжал ласково тыкается в ладонь рукоятью.
Меня переполняет кураж, энергия чуть из ушей не выплескивается. Подбрасываю себя в воздух, приземляюсь на ноги, рука чуть опущена, острие кинжала смотрит вниз. Небрежно так смотрит, но внимательно. Ловлю взглядом глаза Зюзи и Вторника, в них загнанным зверем бьется страх. Иду на них нарочито‑медленно, и они отступают, глаз не сводя с моего кинжала. Прав был Фрол, непростая вещица мне попалась в сокровищнице Фралов!
Не отпуская взглядом врагов, прислушиваюсь. Держится Безгол, все еще держится. Матерщина плотным ковром покрывает улицу и ближайшие переулки.
Зюзя, не выдержав, бросается прочь. Оставшись в одиночестве, Вторник исподтишка озирается по сторонам, прикидывая, не последовать ли ему примеру подельника. Ухмыляюсь, покачивая кинжалом. Ну‑ну, и что же ты выберешь, приятель? Уж с тобой‑то я и на простых ножах переведаться не побоюсь, а уж с волшебным кинжалом в руке и подавно.
И тут меня сковывает странное оцепенение. Ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. Не иначе, магия. Вот сейчас Вторник подойдет и, не торопясь, перережет мне глотку…
Вторник разворачивается и, безумно куда‑то спеша, делает ноги. Зато от группы, занятой шиновкой Безгола отделяются двое и направляются ко мне. Ладно, несколько секунд у меня есть, помолиться успею. Если, конечно, вспомню какую либо молитву и успею ее прочитать.
Святой Лакки, заступись за меня пред Творцом и отопри двери… отопри, ты же умеешь! Или хоть подвинься, я сам отопру…
Наверное, святой Лакки или сестра его Удача, за мной все же приглядывали. Потому как решили явить чудо, не первое уже за сегодняшний вечер. Темноту разорвала вспышка красного цвета, и из ниоткуда стали появляться люди. Общим счетом четыре. По всему видно, в посторонние разборки ребята и девка лезть не собирались. Но пришлось. Потому как головорезы Короля без внимания пришельцев оставлять отнюдь не собирались.
Те двое, что собирались вытрясти из меня душу, мгновенно развернулись и атаковали. Ох, и тяжело ребятам придется…
– Что за нафиг? – изумился Боресвет, когда нож чувствительно ударил его под ребро. Кольчуга недовольно скрипнула, нож сломался. – Вы че, братаны, совсем озверели? Если стрелка, так и скажите, мы, в натуре, в чужие разборки не лезем…
Его слова будто и услышаны не были. Поняв, что кольчугу ножом не осилить, противник бросился в ноги, намереваясь перерезать сухожилия.
И нарвался на тяжелый сапог богатыря.
– Не балуй, – строго сказал Боресвет. – Реальные пацаны спину не гнут, понял?
Что‑то противник понял. Поднялся с земли, рукавом оттер кровь с лица, а потом так ловко запустил в Боресвета непонятной штуковиной, что тот и охнуть не успел. Только упасть и выругаться два раза.
– Боло, – определила Томагавка. – Вот уж не думала, что это старье еще используют.
– Меня звали? – из портала появился Бол, огляделся по сторонам и неодобрительно покачал головой. – Вот на минуту всего задержался, а вы уже в драку встряли!
– Паршивое место, – согласилась Томагвка. – Но поверь уж, они сами напросились.
Сабля в ее руках вдруг замелькала так, то глазам стало больно. Нападающие неуверенно попятились, ожидая подмоги. Боресвет, поминая Блина и его родню, сдирал с ног веревку.
– Расплющим гадов? – кровожадно спросила Томагавка, забыв, что она не секира.
– А то! – Боресвет поднялся, наконец, на ноги, булава со свистом рассекла воздух. – Кто к нам с ножом придет, таких получит!
– А с боло? – хихикнула Томагавка.
– А с Болом и договориться можно, Бол пацан реальный, – сообщил Боресвет, атакуя стушевавшихся воров. Те ловко уклонялись, постепенно отступая. Томагавка поддержала атаку, нападавшие дружно прыснули в разные стороны, оставляя поле боя победителям. То есть, так могло бы показаться, если б не их навязчивое желание зайти за спину.
А с фронта уже атаклвали новые враги.
– Много их, в натуре, – подивился Боресвет, раскручивая булаву. – И шустрые какие, диву даюсь. Где таких набрали, хотел бы я знать.
– Гнездо у них тут, – мрачно сообщила Томагавка, делая шаг назад. Выпад ближайшего противника ушел в пустоту, но воспользоваться оказией девушка не успела, напарник подстраховал атакующего, и ей пришлось уворачиваться от нового удара.
– Всех порву, – заявил Боресвет, удачно зацепив противника булавой. И застыл на месте, бешенно вращая глазами. – Что за хрень? Я двинуться не могу!
– Магия, дружок, – сообщила Томагавка. Ее заклинание задело только краем, замедлив движение. Торжествующие враги бросились к ней, размахивая ножами…
Глухо щелкнула тетива. Боресвет услышал чей‑то предсмертный хрип и почувствовал, что его отпустило.
– У меня вот так однажды поясницу прихватило, – сказал он. – Не поверишь, неделю шевельнуться не мог. А Муромец вообще тридцать три года на печи просидел. Что это было, в натуре?
– Маг у них был, – сообщил Лониэль, доставая новую стрелу. – Неплохой маг был.
– Умер, как воин, от стрелы в толстое пузо, – расчувствовалась Томагавка.
– Каждому магу такую бы смерть, – пожелал Боресвет. Бол оскорбленно фыркнул.
– Спасибо тебе за заботу. Ха, а где эти, которые ножами махали?
Нападавшие словно растворились в тенях, будто их и не было.
– Безгол!
– Один‑то остался, – хищно заметил Боресвет, поудобнее перехватывая булаву…
Свист стрелы. Уж я‑то этот звук хорошо знаю, не раз и не два мне в догонку стрелами салютовали. И – восхитительное ощущение свободы. Я снова могу двигаться! А значит, можно исчезнуть, пока есть возможность…
Безгол! Ну, не могу я сбежать, не зная, что с ним сталось. Понимаю прекрасно, эта четверка меня может на салат покрошить, если останусь, но что делать‑то? Не чужой он мне, Безгол, не могу я вот так взть и уйти. А может, он кровью истекает?
– Безгол!
Ни звука в ответ. Только здоровяк с дубиной движется наперерез. Ну что же, придется через тебя перешагнуть. Поднимаю клинок, ловя лезвием слабый свет луны. Обычно на людей безотказно действует, но этот не повелся. Перехватил дубину поудобнее и шагнул мне навстречу…
– Этот, вроде, свой, – с сомнением сообщила Томагавка.
– Это какой‑такой свой? – не понял Боресвет. – Чем он от тех, которых порушили, отличается?
– На нас не нападал, – сообщила девушка. Богатырь почесал затылок.
– В самом деле, не нападал, – признал он. – Может, не успел просто? Эй, земляк, ты, в натуре, свой или нет?
– Я свой, – поспешно сообщил "земляк".
– Тогда скажи пароль, – потребовал богатырь.
– Не знаю, – сознался тот.
– В самом деле, свой, – признал Боресвет. – Сколько часовым не стоял, свой парольь никогда не знает, а вот шпионы‑лазутчики ведают откуда‑то. Так их и вычисляли…
– Кто таков? – требовательно вопросила Томагавка. – Почему эта свора на тебя насела?
– Может, на потом расспросы оставим? – огрызнулся свой. – Пока стража городская не набежала?
– Дело глаголишь, – одобрил Боресвет. – Стража, она набегать дюже горазда. А мы тут немного… намусорили. Того и гляди, оштрафуют на пару лет…
– Ты вор, – определила Томагавка. – И те, что напали – воры. Что не поделили?
– Не понравился тут одному, – нехотя признал незнакомец.
– Одному? Блин, да он арифметику еще хуже Нанока разумеет, – ухмыльнулся богатырь. – Ты, братан, так и скажи – разборки у вас. Чай, не дети малые, поймем.
Вор быстро осматривал трупы, не шарил по карманам, как ожидала Томагавка, а просто вглядывался в лица.
– Безгола утащили, – сказал он разочарованно. – Подловил его Король…
– Так мы и короля отметелили? – ужаснулся богатырь. – Ну, погуляяяяли…
– Король – Глава Гильдии, – пояснил вор, собирая с мостовой рассыпавшиеся монеты. Сумки с золотом, разумеется, не было, кто‑то хорошо поживился в эту ночь.
– А, погоняло такое, – успокоился Боресвет. – Ты вот скажи, мил человек… вор тоже человек, не дергай меня за рукав! Скажи, где здесь переночевать можно?
– Где угодно, – пожал плечами вор. – Только без меня. Мне сейчас только у Блина безопасно, да и там достанут. Так что, бывайте, ребята. Гостиница за углом. Дорогая, правда, но если деньги имеются – не проблема. А если нет, карманы у трупов вывернете, они при жизни небедными были.
– Счастливо, – вздохнул богатырь, глядя вслед убегающему вору.
Вот уж не было печали! Так попасть, это уметь надо. Что же делать‑то теперь? То, что Безгол попался, уже плохо, попробуй его выцарапай у Короля. Разве что, обменять на все Регалии… а они у меня не все, Сандалий не хватает.
Только ведь не выпустит он Безгола из рук ни за какие Регалии. А на меня объявит охоту… да она и так вовсю идет усилиями Его Величества. Вот они, два короля гадалкиных, и один из них настоящий.
Стою у стены дома и размышляю. Не может же быть, чтобы выхода не было! Можно как‑то и того, и другого обойти… как? Ни одной мысли в голове, только боль да тоска беспросветная. Безгол, друг, наставник мой, почему, ну, почему ты не научил меня думать?
Слышу крики там, где остались трупы, ухмыляюсь против воли. Королю тоже несладко придется. Трупы‑то опознают, и схватит тебя Купечество за глотку. Ушлый народ торговцы, таким поперек пути не вставай. Только Безголу это вряд ли поможет.
Ладно, Ригольд, не раскисай. Пока жив да на свободе, что‑нибудь можно придумать. С магом посоветоваться, с одноглазым Фролом – может, что и подскажут. Да и Безгол говорил, подругу здесь встретил, может, и она чем поможет?
Король поморщился, когда Семерка зацепил рану. Бинтовал он неумело, при виде крови бледнел и судорожно сглатывал. Салага еще, раздраженно подумал Король.
– Оставь меня, – коротко бросил он.
Семерка с поклоном исчез за дверью, Король несколько раз сжал‑разжал кулак, поморщился снова. Порез, оставленный Безголом не опасен, но довольно болезненен.
Который раз он проклял свою поспешность. Хотя умом понимал, что против него ополчилась сама судьба, приведшая странную четверку именно в то место и в то время, где она уж точно нужна не была. И даже в этом случае, можно было все решить миром. Просто сказать: "Идите себе, братцы, не мешайте". Может, и послушали бы, дураков влезать в чужие разборки разве что в Гардарики найдешь, но уж никак не в Беларе. Нет же, понадобилось остолопам этим атаковать сразу, не спросив даже кто да откуда на пути встал. Свидетелей, дескать, не оставляют!
Вот и получили. Из двенадцати шестеро там и остались. Плюс маг, его особенно жаль. Маги нынче в большом дефиците, второго Мастера поди еще сыщи. Нет, нелепо все же вышло. Когда враги под чарами оцепенели, ему казалось, что все уже кончено, победа на его стороне. И тут стрела из темноты… Глупая, нелепая смерть для мага. Чародеи должны умирать от старости в собственных постелях, или хотя бы на кострах "Петушиного часа". Но никак уж не от стрелы в грудь!
Ригольд сумел уйти. Уложив Волка с помощью некой волшебной вещицы. Хитер щенок, где он только сумел отыскать такой артефакт? Ну, чтобы устоять против Короля, волшебной вещицы мало. А то у него самого таких нет! Найдется чем ответить. Он, Король, всегда магическими штучками интересовался, не то, что его собратья по Гильдии, как огня их боявшиеся. Потому и поднялся так высоко, и Безгола обошел, и Джеба, и Леща. И с Ригольдом уж как‑нибудь справится.
А вот с чем действительно повезло, так это с Безголом. Не будь с ним ученичка, утек бы старый вор, растворился в ночном лабиоринте города, ищи его потом. А так – не смог бросить щенка, подставился под клинки… попался! Лишь бы не сдох случайно раньше времени, порезали‑то его изрядно. Тертому только дай до крови дорваться… Чего он в наемные убийцы не подался, вот где ему самое место.
Очень хорошо, что не подался. Зато Королю есть на кого опереться в случае чего. Тертый, Волк и Кобра… да, Волка жалко, полезный был человек. Заменить его ох, непросто будет…
Король пригубил вина, поморщился от дергающей боли в забинтованой руке. Безгол успел, сволочь. Мимо троих прошел, сумел, поганец, и почти уже достал Короля. Спасибо Тертому, вовремя его остановил. Надо ему золотишка отсыпать, не скупясь, заслужил.
Безгол попался, а стало быть, и Ригольд тоже. Приползет на брюхе, все отдаст, лишь бы Король его наставника пощадил. И понимает ведь, что не пощадит он ни Безгола, ни самого Ригольда… а все равно приползет. Потому что деваться ему некуда, и вся надежда на то лишь, что посетит Короля внезапный приступ милосердия. Впрочем, может, и посетит. На радостях какую только глупость не сделаешь. Ведь Регалии, словно отмычка, откроют ему двери в другую жизнь, о которой он всю жизнь исступленно мечтал.
На миг пришла мысль, не зря ли он во все это ввязался? Тот, кто заказал Регалии, обещал наградить по‑королевски. И это было в его силах, старый вор знал это точно. Другой вопрос, нужны ли столь высокопоставленному лицу свидетели? Не захочет ли отделаться от того, кто слишком уж много знает?
Ничего, кое‑какие меры предосторожности он принял. Главе Гильдии, как куренку, голову не свернешь, без соли не съешь.
К тому же, это дело терпит. Пока Заказчик свое не получил, Король ему нужен. А потом – он знает, как разыграть партию так, чтобы безопасность себе обеспечить.
Сейчас же стоит заняться другими делами. К примеру, побеседовать с Безголом…
С удивлением понимаю, что стал бояться темноты. Вор, боящийся шевеления теней – без двух минут покойник. Но ничего не могу с собой поделать. Постоянно чудится, что вот‑вот из темноты выскочат люди Короля…
На середине пути чувствую, что идти не могу. Просто не могу, и все. В глазах темнеет, ноги подгибаются. Иду, держась за заборы, за стены домов, несколько раз падаю. Догадываюсь перевязать раны, пальцы не гнутся, получается довольно паршиво. Зато чуть прихожу в себя от острой боли, начинаю что‑то соображать.
К примеру, мне становится ясно, что в катакомбы я не попаду. Нельзя мне туда. Так и свалюсь где‑нибудь на полпути, и крысы меня с удовольствием добьют.
Прислоняюсь к стене, отдыхаю. Кровь медленно сочится из‑под неловко наложенной повязки. Куда же мне теперь? К Зачинщику? Там будут искать в первую очередь. В гостиницу, на постоялый двор? Там кроме глаз еще и языки есть, которые немедленно сообщат Королю о Ригольде. Либо городской страже о доппельгангере.
В общем, выбора нет. Иду – нет, уже ползу – к Зачинщику. И будь что будет.
Святой Лакки, не оставь…
– Должны бы уже вернуться, – с тревогой сказал Мастер Лион. – Уж не случилось ли что?
– Вернутся, – успокоил его Фрол. – Куда им деваться. Небось, завернули к этой Лани, или как там ее? Или у Зачинщика заночевали.
– Ты знаешь, где живет Зачинщик? – спросил Мастер Лион.
– Понятия не имею, – искренне ответил Фрол. – Да и без толку это, Зачинщик же меня не знает. Нет, если уж ты собираешься их разыскивать, начни лучше с гостинницы. Тем более, эти знакомцы Головы с тобой о чем‑то потолковать хотели. А еще лучше, сядь и успокойся. Вернутся они, непременно вернутся.
– Сердце не на месте, – сказал маг. – Что‑то с ними случилось, я чувствую…
Резкая боль в руке. С трудом разлепляю веки, приподнимаюсь на локтях. Сигр вопросительно смотрит на меня, очнулся, мол? Тогда вставай, хватит лежать. Цепляясь за стену, поднимаю себя на ноги. Где это я? Ага, как раз у дома Зачинщика. Ну, еще один рывок…
Поднимаюсь по скрипучим ступеням, изо всех сил колочу в дверь. Ощущение такое. Что меня не слышат. С чего бы это, у Зачинщика сон чуткий. Может, засада?
Мне наплевать. Засада так засада, разницы никакой. Бью со всего размаха, устоять на ногах нет возможности, ссыпаюсь вниз по лестнице с грохотом, способным разбудить весь квартал. Вскрикиваю от боли в раненой руке.
Дверь открывается, вижу заспанную физиономию Бенджамина, которая стремительно бледнеет прямо на глазах.
– Святой Лакки! Дик, что с тобой?
– Никогда не ходи к цирюльнику, Бенджи, – нахожу в себе силы пошутить. – Опасно это…
– Что стряслось? Тебя ранили? Где Безгол? – Зачинщику явно не до шуток. Мне, впрочем тоже.
– Люди Короля. Безгола взяли. Меня ранили. Если не перевязать, помру от потери крови.
Зачинщик меняется в лице, зовет на помощь слуг. Ребята у него служат верные, ни Королю не сдадут, ни городской страже, тут можно не волноваться. Осторожно поднимают меня с земли, волокут в комнату. Рядом суетится Зачинщик, успевший раздобыть бинты и бутыль с каким‑то лекарством. Одежду на мне разрезают, Бенджи промокает чистую тряпку жидкостью из бутылки.
– Терпи, – говорит он с сочувствием. – Будет больно.
Ухмыляюсь ему. Что я, боли боюсь? Давай уж, стерплю как‑нибудь.
Раскаленное железо вжимается в мою руку. Вою в голос, откуда только силы взялись? Зачинщик поспешно отдергивает тряпку.
– Все, все, не стони так жалобно. Бинтуйте!
Это я‑то жалобно стону? Да я визжу, как недорезанная свинья! Слезы заливают лицо, жалобно мяучит Сигр, слуга аккуратно бинтует рану.
– Теперь вторую. Терпи, Дик, терпи, блиново отродье!
Какое там терпи! Второй раз я эту пытку точно не переживу!
Ору, матерюсь, вцепляюсь пальцами в спинку кровати так, что ломаю нестриженные ногти. Где же это я вторую‑то рану получил? А если еще и третья есть…
– Бинтуй. Теперь – третья.
Святой Лакки… нет, ни о чем не прошу. Ты и так помог мне сегодня больше, чем я заслужил. Прими мою благодарность, добрый святой…
– Аааа! – почти теряю сознание. Бенджамин подносит мне кружку с водой.
– Пей.
Послушно пью, оказывается, в горле совсем пересохло. Жадно глотаю воду, как лучшее вино.
– Вино согрели? Несите!
Подогретое вино с прянностями уносит меня в рай. Перед глазами все плывет, накатывает приятная слабость. Глаза закрываются сами собой…
– Спи, Дик. Спи, и ни о чем не беспокойся, – слышу из навалившейся темноты голос Бенджамина. И уплываю…
– Не подскажите, в какой комнате остановилась некая Лани? – поинтересовался Мастер Лион.
Хозяин гостиницы обрадовал его цепким профессиональным взглядом. Мастер Лион поежился, не ровен час, разглядит в нем мага. Надо было применить "Прикидывание ветошью Квармола", побоялся, синерясые учуют. А ведь под чарами все видели бы его кем‑то иным – сапожником, кузнецом, придворным, наконец.
– У нее уже имеются кавалеры, – сообщил хозяин гостиницы, переключая внимание на нищего. Тот независимо ухмылялся, прислонившись к стене с таким видом, будто он здесь по праву.
– Мы и не набиваемся… – стушевался маг.
– Скажи, хозяин, ты тумаки обычные предпочитаешь или медные? – поинтересовался Фрол.
– Я вообще‑то золото предпочитаю, – изложил хозяин свои предпочтения. Охранник стоял здесь же, но голос нищего был вполне миролюбив, а хозяин, вдобавок, немало людей повидал на своем веку, чтобы понять, что угрозой здесь и не пахнет.
– Золото – металл редкий и благородный, – сообщил Фрол. – А только, ежели ты доброй медью брезгаешь, мы ее у входа подождем.
Нищий у входа – не лучшая реклама гостиницы. Это сообразил даже охранник, правда, уже после того, как хозяин произнес:
– Два тумака – и по рукам.
Нищий неторопливо достал из складок одежды тербуемую сумму и вложил ему в руку. Хозяин машинально обратил внимание на изящную форму кисти, на тонкие пальцы, сохранившие следы колец.
– Не простой ты человек, – сообщил он Фролу.
– Бывает, и боги в личине нищих странствуют, – усмехнулся тот.
– Ко мне не забредали, – возразил хозяин. – А вот шпионы случались.
– Всем где‑то жить надо, – ничуть не удивился Фрол. – И шпионам тоже. Считаешь, мы они и есть?
– Вряд ли, – покачал головой хозяин. – А впрочем, кто вас, шпионов, разберет. Не мое это дело, лазутчиков ловить. Идите уж, она в третьей комнате остановилась. А кавалеры ее – в четвертой.
– Большое спасибо, – поклонился Фрол.
Мастер Лион неторопливо проследовал вверх по лестнице, постучал в дверь с номером три.
– Кто там? – поинтересовался девичий голос.
– Я от Головы, – сообщил маг.
– Минутку, сейчас открою, – дверь и в самом деле отворилась буквально минут через пять. Маг удивления подобной неторопливостью не высказал, понятно ведь, что девушке надо было привести себя в порядок.
Лани оказалась совсем не такой, как он себе представлял. Лицо открытое, доверчивое… ни следа той жесткости и азарта, которыми отмечено лицо любого вора.
– А где Голова? – удивилась девушка.
– Мы надеялись, что он с вами, – вздохнул маг. – Он вместе со своим учеником ушел вчера вечером… ночью, и до сих пор ни один из них не вернулся. Мы волнуемся…
Лани разволновалась тоже.
– Их надо найти! Чем я могу помочь?
– Боюсь, что ничем, – Мастер Лион грустно улыбнулся. – Фрол сейчас отправиться искать пропавших в доме одного их друга. А я пока побеседую с вашими спутниками, как и просил Голова.
– И где же это я его искать буду? – проворчал Фрол. – Ладно уж, поспрашиваю у знакомых нищих. Зачинщик человек известный, кто‑нибудь да знает. Только скажет ли?
– Мы отследили портал от башни Мастера Керса, – сообщил Мастер Лур. – Он ведет далеко на восток, в Заморье. Есть основание подозревать, что именно там и собирается таинственный Совет Ковена.
– Ваши предложения? – поинтересовался Орье.
– Мне удалось привлечь четверых Мастеров и одного Гроссмейстера, – сообщил маг. – Каждый обещал свою участие и помощь в убеждении прочих магов. Сейчас сил для атаки у нас недостаточно, но, я надеюсь, в ближайшее время ситуация изменится. Ковен представляет собой слишком серьезную опвсность, игнорировать которую нельзя.
– Понадобится ли помощь войсками? – вопросил принц. Мастер Лур покачал головой.
– Воины будут только помехой. Это дело магов и только магов. Как только будем готовы, нанесем удар. А пока мои коллеги прощупывают местность.
– Разведку проводят, – понимающе сказал Лемур. – Величество, может, шпионов наших тамошних задействовать? Не может же быть, чтоб у нас в Заморье шпионов не было.
– А вот это лишним не будет, – согласился маг.

Глава IV

Безгол был в отчаянии. Попался! Все‑таки попался! Люди Короля сумели застать врасплох, когда он расслабился после удачно проведенного дела. Не будь с ним Дика, он сумел бы уйти. Или не сумел бы? Король подготовил ловушку грамотно, может, и не ушел бы. Что теперь гадать? Он сделал свой выбор, оттянул на себя лучших головорезов Короля. Помогло лм это Дику? Безгол не знал, и это угнетало его. Дика нет с ним в камере, но это ни о чем ведь не говорит. Может статься, тот сидит через стенку от него и с тем же отчаянием всматривается в темноту. Или лежит в луже крови на пустынной улице… нет, утро давно наступило, тело уже унесли.
На миг Безгол представил себе эту картину, и ощутил, как болезненно сжалось сердце. Дик, мальчик, быть не может, чтобы так случилось. Святой Лакки, не допусти!
Если бы Безгол умел молиться, он попросил бы Творца охранить ученика. Или любого из языческих богов, лишь бы помогло. Но молиться он не умел, а потому просто попросил святого Лакки присмотреть за юным вором.
Может, судьба все же милостлива к Дику, и ему повезло скрыться? Безгол покачал головой. Если он не смог оставить Дика в беде, может ли считать своего ученика способным на это? Не обманывай себя, Безгол. Убит Ригольд, или сидит в камере по соседству.
Убит? Чтобы Король вот так, за здорово живешь, отказался от нужных ему артефактов? За которые его обещали искупать в золоте по самые уши? Да скорее нищий на трон сядет! Жив Дик, живехонек, а если какая шестерка его опасно ножом задела, до завтра она, возможно, и не доживет, Король особым милосердием никогда не отличался.
Тут Безгол вспомнил о собственных ранах. Два глубоких пореза на левой руке – блокировал удары Тертого, колотая рана на правом плече… Еще, кажется, по ребрам ножом прошлись, когда недостаточно быстро отпрыгнул назад.
Раны были перевязаны и о себе практически не напоминали. Только плечо чуть дергало, заставляя вора недовольно морщиться.
Безгол удивленно покачал головой. Кажется, его полечили, пока он без сознания валялся. И полечили качаственно, видно же – специалист поработал. Что, интересно, от него Королю требуется, раз так расщедрился?
Ключ со скрежетом повернулся в замке, дверь нехотя распахнулась. Безгол прикрыл ладонью глаза, щурясь от яркого света.
Сейчас и узнаем, что у Короля на уме…
Пробуждением я бы приятным не назвал. Первая мысль – лучше б меня убили! Вторая – и зачем я родился только? Третья – Безгол…
Творец даст утро, а Блин добавит. Солнце бьет в незакрытый занавеской угол окно, лучи падают пряма на мое лицо. Пытаюсь перевернуться на другой бок, еле сдерживаю крик. Такое впечатление, что с меня сняли кожу. Болит все и везде. До крови кусаю губу, чтобы сдержать слезы. Будь сильным, Дик. Особенно, если слаб. Болит – значит, живой. Значит, и на этот раз смерть стороной прошла. Зацепила только… ножом воровским несколько раз… и дальше пошлепала. Пронесла нелегкая, спасибо святому Лакки.
Вспоминаю о Безголе, и жалею уже, что не умер. Ну, что стоило карге старой поточнее ударить? Издевается, стерва, дразнит. А жить‑то теперь зачем?
Безгол у Короля в руках. Или погиб, если повезло ему. Потому как представить, что Король с ним сделает, мне не под силу. Воображение слабовато. А вот у Короля оно, воображение это, в самый раз. Такое придумает, что палачи от зависти удавятся.
Шаги за дверью. Кстати, где это я?
С удивлением смотрю на Зачинщика. Надо же, дополз‑таки. Как – не помню, зачем – не понимаю. Если где меня и будут искать, то как раз у Зачинщика.
Память подсказывает, что деваться мне было некуда. Показывает услужливо кота, что меня в чувство привел. Спасибо, рыжая шкурка, без тебя пропал бы.
– Доброе утро, – говорит Зачинщик.
– Утро добрым не бывает, – отвечаю. Голос звучит чуть громче комариного хрипа… или у меня с ушами что‑то? Вроде, мыл недавно…
Зачинщик улыбается сочувствующе. Садится на стул у изголовья, протягивает мне плошку с каким‑то снадобьем. Не знаю, что там, но пахнет отвратно. Почти как чай.
– Безгол не объявлялся? – шепчу с безумной надеждой, заранее зная ответ.
Лицо Зачинщика мрачнеет, он качает головой, протягивая мне плошку. Делаю отважно большой глоток, кривлюсь от отвращения. Если меня сейчас вывернет, я не виноват.
– До дна, – командует Бенджи. – Лекаря приглашать опасно, так что лечить тебя сам буду.
Ну, ковер его, не мой, если что – я не виноват. Выпиваю плошку до дна, прислушиваюсь к ощущениям. Горло саднит от едкой жидкости, во рту будто кошки спали. Сил не прибавилось, раны болеть не перестали.
– Жить будешь, – говорит Зачинщик. Ага, недолго, но мучительно. Спасибо, дорогой друг, успокоил. Когда, интересно, королю в голову придет Зачинщика проверить, через час или через полтора? А ведь придет непременно, пиво ставлю.
– Здесь для тебя небезопасно, – Зачинщик будто читает мои мысли. – Спрятаться тебе надо, чтоб не нашли, да ты ведь и не поднимешься сам.
– Поднимусь, – упрямо говорю я и пытаюсь это доказать. Мдааа… неужто в аду еще больнее? Неприятное, должно быть, местечко.
– Лежи, – командует Зачинщик. Назло ему пытаюсь поднять вторично, в глазах темнеет. Бенжи показывает мне кулак. Не впечатляет, бойцом Зачинщик никогда не был.
– Пристроить‑то тебя некуда, – жалуется Бенджамин. – Есть у меня несколько местечек подходящих – так Король о них мигом узнает. Ну что тебе стоило с властями столкнуться, а не с Гильдией?
– Не волнуйся, – ухмыляюсь я. – Все схвачено. Кроме Короля, меня еще и Его Величество разыскивает.
Зачинщик приходит в ужас. Впервые на моей памяти.
– Так ты и есть этот доппельгангер? – вопрошает он.
– А то, – без ложной гордости отвечаю я. – Таких доппельгангеров поискать еще!
Бенджамин в панике, не знает, что делать. Страшно ему, бедному, за свою шкуру, и меня жалко, вот и раздирает его на части. Ну‑ну, посмотрим, что победит – жалость или страх.
– Интересно, какую ногу ты Блину отдавил? – грустно спрашивает Зачинщик. – За что судьба тебя так не любит, Ригольд?
– С днем рождения не поздравил, – отвечаю жестко. – Безгола, кстати, она тоже не жалует.
Зачинщик мрачнеет еше сильнее, я вижу, как он сжимает кулаки до боли в костяшках. Короля он боится до дрожи в коленках, а Безгол для него – дороже брата. Смотрю с отстраненным любопытством, что возьмет верх? Страх или любовь? А если страх – сможет ли он когда‑нибудь простить себя? Не хотел бы я оказаться на его месте… да я и на своем не хотел бы. Только куда ж мне с него деться?
– Тебя какой‑то нищий спрашивал, – сообщает Зачинщик, отводя глаза.
– Фрол?!
– Вроде, он, – неуверенно говорит он. – Одноглазый такой калека. Знаком?
– Ему можно верить, – улыбаюсь я. – Не сдаст, будь спокоен.
– Ну, если ты так уверен, – на лице Бенджамина сомнение. Он предпочитает не верить никому. Даже мне. Безголу, разве что.
– Спрашивал, не знаю ли я что о тебе. О Безголе даже не упомянул. Я пообещал выяснить, что смогу, и предложил зайти попозже. Думаешь, не сдаст?
– Не сдаст, – говорю уверенноПриятно, когда твоя судьба хоть кому‑то не безразлична. Надо дать знать своим, что все в порядке. Хотя, какое, к Блину, в порядке? Безгол попался, на мне места живого нет.
– Безгола надо вытаскивать, – твердо говорит Зачинщик, и я поражаюсь выражению его лица. Таким я его не видел. Поджатые губы, острый, словно лезвие ножа, взгляд, незнакомый прищур глаз. Так щурятся лучники‑мастера, оценивая расстояние до мишени.
Оказывается, я совсем не знаю тебя, Зачинщик. Скупщик краденого, втершийся в доверие к высшим города сего, интриган и пройдоха – это всего лишь маска, не так ли? А настоящий ты – тот, который готов выступить против всесильного Короля, чтобы спасти друга.
Я ошибся, думая о тебе хуже, чем ты есть. Прости.
– Прости, – шепчу я, и Зачинщик понимает меня. Кивает головой, тепло улыбается.
– Мы вытащим его, Дик, – говорит он, и я верю ему.
Робкий стук в дверь заставляет Зачинщика повернуть голову.
– Что там еще? – ворчит он, недовольный, что его отвлекли.
– Хозяин, там снова этот нищий, – слушу испуганный голос слуги. Бенджи не любит, когда прислуга отвлекает его от важных дел, и бедолаге за дверью это прекрасно известно.
Зачинщик бросает на меня вопросительный взгляд, я киваю в ответ.
– Зови, – командует Бенджамин.
Через пару минут в комнате появляется запыхавшийся Фрол. Осторожно поднимаю руку, приветствуя его. Нищий улыбается, единственный глаз радостно блестит.
– Живой, – выдыхает он.
– Притворяется, – усмехается Зачинщик. – Не такой уж он и живой.
– А Голова где? – нищий обрывает себя на полуслове, испуганно косится на Зачинщика, неуверенный в том, можно ли говорить при нем о Безголе.
– Взяли его, – сумрачно бросает Зачинщик. – Люди Короля.
Я киваю, да, дескать, взяли. Фрол в смятении, пальцы нервно теребят пояс.
– Когда вытаскивать будем? – интересуется он.
Короткий смешок Зачинщика, больше похожий на лай.
– Правильные у тебя друзья, Дик, – одобряет он. – Никаких тебе "что же делать?", никаких "чем нам это грозит?", сразу – когда вытаскивать будем? Уважаю.
Зачинщик протягивает руку Фролу.
– Бенджамин, деятель торговли, – представляется он.
– Фрол, жертва людского милосердия, – смиренно отвечает мой друг.
– Почему жертва? – ухмыляется Зачинщик.
– Когда стал калекой, никто не захотел добить из жалости, – серьезно и даже как‑то жестко говорит Фрол. Единственный глаз смотрит пронзительно, меня пробирает всерьез. Бенджамину тоже неуютно, но он и не таких видел.
– Теперь я верю, вытащим Безгола, – кивает он. – Есть у меня задумки кое‑какие, которые надо с нужными людьми перетереть. С тобой‑то что делать, Дик? Здесь тебя Король в два счета отыщет.
– В катакомбы, – тихо роняет нищий.
Киваю. Прав он, куда деваться. Сейчас только в катакомбах и можно отсидеться, хотя там тоже искать будут. Но катакомбы обшарить – несколько лет уйдет, не найдут нас там. Вопрос в другом, как мне добраться туда? Своим ходом не смогу, а понесут – такой хвост поймаем, не отцепишь.
– Лекаря бы тебе хорошего, – вздыхает Зачинщик.
– Может, Мастер Лион поможет? – с надеждой спрашивает нищий.
Глаза Бенджамина ищут новое место – на лбу.
– Ты приютил Мастера‑мага? – спрашивает он. – Ну, Ригольд, и тут всех обошел!
– Не всех, – возражаю. – У Короля тоже Мастер‑маг… был.
– Потом расскажешь, – перебивает Зачинщик нетерпеливо и обращатся к Фролу. – Тащи скорей своего мага, потому как наш приятель без посторонней помощи задницу от кровати оторвать нипочем не сможет.
– Так, подтираться надо, – ухмыляется Фрол и покидает комнату. Откидываюсь на подушки, меня неудержимо тянет в сон. Выпиваю поднесенную к губам чашу чуть подогретого вина, закрываю глаза. Здравствуй, тьма…
Боресвет с сомнением огляделся по сторонам.
– Ну и как мы будем искать претендента на деревянные тапки? – вопросил он.
– Будем предлагать всем подряд, – легкомысленно бросил Бол. – Вот, к примеру, горожанин идет – может, ему требуется?
– Этому, сто пудов, требуется, – согласился богатырь. – С похмелья мужик, отсюда вижу. Такой за кружку пива не то, что деревянные, белые тапки примерит. Эй, мужик, лапти нужны?
– Лапти? – тупо повторил мужик, изображая подобие мысли на небритой физиономии. – А это что такое?
– Тапки деревянные, – пояснил Боресвет.
– Не, не нужны, – ответил мужик и потрусил себе к ближайшему кабаку.
Боресвет огорченно развел руками, эльф презрительно хмыкнул.
– Пробуй следующего, – настойчиво сказал Бол. – Вон тот побогаче одет, может, ему нужно?
– Эй, братан, тапки деревянные нужны? – осведомился Боресвет.
Братан с опаской посмотрел на него и поспешно перешел на другую сторону улицы.
– Не нужны, – констатировал богатырь.
– Пробуй дальше, – Бол нисколько не огорчился. – Рано или поздно, кому‑нибудь понадобятся.
– Когда у эльфа борода вырастет, – хмыкнула Томагавка.
– На спине, – добавил Боресвет. – В натуре, братан, здесь мода на тапки прошла, кому ты их втюхаешь? Разве что, барыге какому…
– Нищему, – осенило Бола, углядевшего в конце улицы фигуру в неновых лохмотьях.
– Да, этот перебирать не будет, – согласился богатырь, вглядываясь в изуровадонное лицо нищего. – Эй, братан!
– Да, братан? – вежливо ответил нищий.
– Иди сюда, дело есть. Тапки деревянные нужны? Вон, посмотри, новые совсем!
– Это не тапки, – возразил нищий. – Это сандалии. В те времена, когда Империя правила миром, подобные им входили в обмундирование каждого фланского легионера. В наши времена, всего лишь два легиона носят деревянные сандалии, отдавая дань традиции.
– Нищий, говоришь? – богатырь почесал затылок. – Ты нам тут, в натуре, лекций не декламируй. Отвечай коротко и ясно – тапки нужны?
– Откуда они у вас? – спросил нищий, разглядывая деревянные тапки.
– Тебе‑то какая разница? Дают – бери, пока не передумали.
По лицу нищего было видно, что он в затруднении. Тапки были ему зачем‑то нужны, вон как глаз заблестел, но не берет, опасается подвоха. Или боится, что цену заломят несусветную?
– Даром отдаем, – пояснил Бол.
– На халяву, в натуре, – подтвердил богатырь.
– Нет, спасибо, – отказался нищий. – Но я поспрашиваю у друзей. Может, кому и пригодятся.
Богатырь долго смотрел вслед нищему, потом вздохнул и убрал санадалии в мешок.
– Ничего не понимаю, – пожаловался он. – Ведь нужны они же ему, гадом буду! Чего тогда отказался, не догоняю?
– Рожа у тебя подозрительная, – хихикнул Бол.
– У него тоже не очень, – возразил богатырь. – Я так понимаю, халявы он испугался. Не привык, понимаешь, задаром что‑то получать.
– В следущий раз денег запросим, – сказал Бол.
– Да откуда они у нищего? – махнул рукой Боресвет.
Безгол смотрел на Короля, Король – на Безгола. Оба молчали. Два здоровенных охранника шумно сопели от напряжения за спиной Главы Гильдии. Еще бы! Безгол – коварный, опасный, неуловимый враг их хозяина наконец‑то схвачен.
– Пошли вон, – не оборачиваясь, бросил Король.
Громилы заколебались. Как это – вон? А если смертельно опасный Безгол напасть вздумает? Терять‑то ему уже нечего, отчего же не попробовать отомстить пленителю?
– Я сказал – вон! – Король чуть повысил голос, и оба охранника мигом исчезли за дверью. Нападет там Безгол на Короля или нет – еще вопрос, а за игнорирование приказа от старого вора таких получить можно…
– Идиоты, – пожаловался Король. Безгол молчал, внимательно разглядывая старого врага. – Ну, здравствуй, приятель. Давненько не виделись.
– Только не говори, что ты соскучился, – хмыкнул Безгол.
– Ну почему же, – Король присел на грубо сработанный табурет, тот скрипнул протестующе, но не развалился, как ожидал Безгол. – Не скажу, что день и ночь о тебе вспоминал, но порой случалось. Ты ведь всегда правду в глаза резал, ножа в спину не боялся. А сейчас, веришь ли, не с кем потолковать даже. Боятся, сучье семя…
– Ой, сейчас заплачу от умиления, – зло оскалился Безгол. – А сколькими ты бельтарскую рыбу накормил, сволочь? Теми как раз, что глаз перед тобой не опускали!
– Жизнь такая, – Король, казалось, нисколько не обиделся. – Либо они мне глотку режут, либо я ими рыбу кормлю. Ты сам‑то, скажешь, на мое место не метил?
– Да какое ж оно твое? – изумился Безгол. – Твое место – на плахе.
– Вот видишь, – ухмыльнулся Король. – Ну, и чем же ты от меня отличаешься? Стал бы ты тогда Главой Гильдии – и мой труп из Бельтары бы выловили. Не так разве?
– Не так, – покачал головой Безгол. – Глава Гильдии рядовых воров прикрывать должен. Для того Гильдию и создавали, чтоб ты знал. А у тебя что? Воры любого твоего чиха боятся, твоих головорезов пуще стражи избегают.
– А разве я не заслужил немного уважения? – хихикнул Король. – Нет, приятель, если дать им волю – живьем в землю закопают, тебе ли это не понимать?
Безгол промолчал. Не так уж король и не прав. Воровское братство – дикая вольница, и только жесткая, уверенная власть не дает Гильдии расползтись по швам. Дай слабину – и пойдет куролесить, и полетят с плахи отрубленные бесшабашные головы, и затанцуют на виселице лихие воры… Но ведь и так, как Король, нельзя поступать! Нельзя делать из свободных и гордых людей послушные марионетки! Нельзя подчинять себе страхом, убирая с дороги каждого, кто с тобой несогласен!
– О чем побеседовать хотел? – поинтересовался Безгол. Ясно же, не за тем Король пришел, чтобы былое вспомнить, или политику Гильдии обсудить.
– Регалии, – коротко ответил старый вор. – Они мне нужны, и я их получу. Будь умным мальчиком, помоги мне с этим, и будет тебе счастье.
– Умным – может быть, а вот мальчиком мне уже нипочем не стать, – возразил Безгол. – А счастье в твоем понимании – это что? Быстрая и безболезненная смерть?
– Тоже предмет для торга, – кивнул Король. – Быстрая безболезненная смерть всяко приятней долгой и мучительной, не так ли? Но я могу тебе предложить что‑то получше. Жизнь и изгнание для тебя и твоего ученика. Куда‑нибудь подальше – Гардарики, Заморье или Двенадцатиградье меня вполне устроят. А в придачу толику золота, чтобы вам на чужбине не бедствовать.
– Это ж расходы какие, – саркастически заметил Безгол. – Не проще ли, как обычно – ножом по горлу, и в Бельтару?
– Проще, – согласился Король. – Но я могу позволить себе немного великодушия. Твой Ригольд приведет меня к лучшей сделке за историю Гильдии, почему бы мне его не отблагодарить?
– И меня за компанию? – Безгол не верил ни единому слову. – Для того ты и послал своих убийц в Тельон?
– Тельон – это не Гардарики, – серьезно ответил Король. – Я не могу чувствовать себя в безопасности, когда ты находишься так близко. А после случившегося нынче, мне стал опасен и Ригольд. Еще более опасен – если твои действия я могу предсказать достаточно точно, то он для меня – загадка. Вот сейчас, что он предпримет? Попытается вызволить тебя в одиночку? Убежит, ляжет на дно? Устроит на меня покушение? Или попытается торговаться, благо есть чем? Что скажешь, приятель?
– Не верю я тебе, – сказал Безгол серьезно. – И он не поверит. Чтобы Король самолично врага простил‑помиловал, да скорее небо упадет!
– Зря ты, – вроде бы даже обиделся Глава Гильдии. – Что бы там обо мне не говорили, ты‑то должен понимать! Не мстительный я, просто осторожный. Был бы мстительный – сейчас бы над тобой уже палачи трудились, а ты сидишь себе в комфортабельной камере, на мягкой кровати, и кормят тебя вполне прилично…
– Пока не кормили, – информировал его Безгол.
– Неужто? Вот бездельники! Ну, этого больше не повторится. Еще и на свои кровные чего‑нибудь купят вкусного, чтобы ты, спаси Творец, на них не пожаловался. Так что с Ригольдом? Решать надо, Безгол. Его ведь не только мои крысята ищут – вся королевская стража на его голову нацелилась. Заметут, плакали мои Регалии… и твоя счастливая старость в придачу. Пособи, в накладе не останешься.
– Ты хочешь, чтобы я тебе Дика сдал? – спокойно, чуть даже иронично спросил Безгол.
– Для его же блага. Жалко парня, пропадет за тумак. Где Регалии спрятаны, знаешь?
– Понятия не имею, – ухмыльнулся Безгол. – Хочешь, палачей своих крикни, пусть подтвердят. Кроме Ригольда, никому до Регалий не добраться.
– Зачем же нам палачи? Я так, для порядка, спрашиваю. Времени у Дика достаточно было, чтобы перепрятать вещички. Да и в берлогу, где вы укрывались, он наверняка не вернется. Как решать будем, Безгол, по‑хорошему или как придется?
– Как придется, – Безгол закрыл глаза. – Не верю я тебе, приятель, даже на медный тумак. Интерес‑то твой мне понятен, Регалии заполучить хочешь. Да только Дик не так глуп, как ты считаешь. Не поверит он, что ты меня отпустишь.
– Ну, что же. В ближайшее время мы вычислим, где он залег. Нет, мои люди его и пальцем не тронут, только попросят отдать Регалии. Не согласится – будем высылать ему подарочки – на долгую память. А ты решай пока, какая часть тела тебе менее нужна.
Король сухо кивнул и вышел из камеры. А Безгол остался решать, какая часть тела у него лишняя.
Такого я никогда еще не видел – воровской сход без Короля во главе. Лучшие, удачливейшие, уважаемые воры собрались сегодня у Зачинщика. Собрались, не требуя объяснений, без лишних слов и вопросов. Не все, конечно, те, что были преданы Главе Гильдии здесь, понятное дело, не присутствовали. А также иные уважаемые, но не внушающие доверия воры, что с легкостью могли сдать мятежный сход королю.
Как Бенджамину удалось это провернуть – ума не приложу. Не удивлюсь, если он не один день планировал это дельце, просто так, на всякий случай. Кто знает, может, их теплые на первый взгляд отношения с Королем такая же липа, как купеческая грамота, красовавшаяся на стене.
Я, ради такого случая, покинул свою комнату (не без помощи Зачинщика, разумеется), и теперь сижу, развалившись в удобном массивном кресле и ловлю любопытные взгляды собратьев по ремеслу. Джой подбадривающе ухмыляется, похоже, кое‑какие слухи до него уже долетели. Лещ, как всегда, невозмутим. Тень о чем‑то воркует с Джеффом, не обращая внимания на остальных. Соль напряжен, пальцы так и порхают бабочками у рукояти "клыка". Соль – один из лучших бойцов Гильдии, достойный соперник Тертому. Я рад, что с нами, если дело дойдет до крови, лучше иметь его на своей стороне.
Угорь вертится на дубовом стуле. Ни минуты покоя, весь в движении, маленький, веркий, он ловит мой взгляд и делает неприличный жест. Отвечаю тем же, дружелюбно ухмыляемся друг другу.
Сигр умывается в углу, рядом лежит обглоданная рыбья голова. Коту безумно интересно, о чем пойдет речь на сходе, но это ведь не повод отказываться от обеда.
Верзила Сазан, по обыкновению, мрачен. На правой руке у него не хватает указательного пальца и фаланги среднего – результат неверной дезактивации ловушки. Он не любит об этом вспоминать, и постоянно носит на искалеченной руке перчатку из тонкой кожи. Сазан – левша, и увечье ему не слишком мешает.
Раньше я считал, что заговоры – непременный атрибут исключительно дворцовых стен. Оказывается, это не так. Вот мы, к примеру – чем не заговорщики? Наверное, кличка Главы Гильдии провоцирует. Назвался Королем – получай заговор!
– Начинай, Бенджамин, – Лещ машинально приглаживает редкие волосы. Надо же, и у него нервы присутствуют! Вот уж не думал…
– Друзья! Сегодня ночью произошло возмутительное событие. Двенадцать членов Гильдии, ведомые лично Главой, напали на Безгола и Ригольда. При этом, Безгол был захвачен, а Ригольд… вы видите сами.
Возмущенные выкрики, сочувствующие реплики. Хриплый возглас Леща:
– Безгол в Беларе?
Вопросительные взгляды, обращенные ко мне.
– В Беларе, – говорю я. По напряженным лицам понимаю, что голос мой звучит тихо, потому повторяю:
– В Беларе. Если еще жив.
Короткое обсуждение, яростная дискусия. Вывод: Король – сволочь. И снова все замолкают, выжидающе глядя на Зачинщика и на меня. Собираюсь продолжать, но Бенджи меня опережает.
Не подозревал даже, что Зачинщик столь блестящий оратор! Его речь завораживает. Он говорит о воровской гордости, о том, что нынче Гильдия больше напоминает баронское поместье, чем союз вольных людей. О том, что Король жестоко расправляется с каждым, кто проявляет малейшее несогласие. Приводит примеры, всем нам хорошо известные, но собранные вместе, производящие угнетающее впечатление. Напоминает о том, что никто из нас не может чувствовать себя в безопасности, пока Гильдией правит Король.
Наверное, примерно так говорил первый из Маргонов, поднимая Леданию на освободительную войну во времена Империи. Не знаю, как остальные, а мне хотелось Королю глотку не перерезать даже, зубами порвать.
На лице Джоя ярость. Угорь застыл каменным изваянием, сжимая в руке нетронутую чашу вина. Соль тискает рукоять ножа, на губах – холодная усмешка. Крыса‑Джеф и Тень‑Оборо разомкнули объятия, в глазах обоих – неприкрытая ярость. Увалень Сазан теребит перчатку на правой руке. Лещ…
– Я правильно понял тебя, Зачинщик? Ты предлагаешь сместить Короля?
Голос Леща сух и холоден. Ни тени эмоций, такое впечатление, что речь Бенджамина его и не зацепила вовсе. Кусок льда, да и только.
– Безгол – мой друг, – голос Зачинщика дрогнул. – И Королю я его не отдам.
Все. Слово сказано. Если хоть один дрогнет, остальным не жить. Покушения на свою власть Король не простит никому. Сердце бьется прерывисто, то выдает барабнную дробь степных кочевников, то застывает в ожидании чуда.
– Опасно, – говорит Господин Осторожность. И я понимаю, что он совсем не против смещения Короля. Просто не уверен в успехе… и хочет, чтобы его убедили.
А Зачинщик уговаривать не собирается.
– Да, опасно. И что? – с вызовом отвечает он.
Джой согласно кивает. Кто ищет спокойной жизни, в Гильдию не идет. Игрок уже готов рискнуть, пламя азарта бушует внутри его. Он – с нами, что бы там не решили остальные.
– Мы с Безголом друзья, – напоминает Лещ. – Но…
– Так докажи свою дружбу, – Зачинщик обрывает его на полуслове. Его, живую легенду Гильдии! И никто из присутствующих не одергивает Бенджамина. Потому что не годится легенде осторожничать. Тем более, живой.
Угорь поднимает чашу и делает большой глоток. Демонстративно, напоказ.
– За Безгола!
– За Безгола! – подхватывает Соль, а Джой довольно ухмыляется.
Беру со стола чашу, рука дрожит, дорогое вино льется через край, пачкая белоснежную скатерть. Оборо оставляет Джефа, забирает у меня чашу. Перед тем, как поднести ее к моим губам, она делает глоток:
– За Безгола!
Джеф пожимает плечами и делает большой глоток. Молча. Тень сказала и за него тоже.
Отпиваю вина, пристально смотрю на Леща. Тот в сомнении. Не высказался пока только он, да еще Сазан, но тот всегда был тугодумом.
– Кто будет новым Главой? – задает вопрос Лещ. Джой презрительно щурится, его эти соображения не волнуют. Да кто угодно – какая, к Блину, разница?
– Достойных кандидатов два, – не торопясь, отвечает Зачинщик. – Ты и Безгол. Думаю, этот вопрос вы спокойно утрясете между собой. Без крови, без драки.
– Я тоже так считаю, – по губам Леща скользит улыбка, неуместная, как змея среди зимы. Он встает, поднимает чашу, словно салютуя присутствующим:
– За Безгола!
С трудом сдерживаю слезы. Нам удалось! Спасибо тебе, Зачинщик!
– Сазан? – вопрошает Бенджамин последнего из заговорщиков.
– Я что? Я Безгола знаю, Безгол – хороший. За Безгола!
– Предлагаю круговую, – глаза Джоя сверкают. – Поклянемся на крови, как положено по обычаю Гильдии.
Бенджамин кивает, берет большую чашу, наполняет виом из кувшина. На правах хозяина, протягивает Лещу, как старшему. Тот делает глоток, обнажает запястье, делает неглубокий надрез. Кровь мешается с вином.
– Клянусь вызволить нашего брата или отомстить за него!
Следующий – Соль.
– Кровью своей клянусь и этим вином!
Джеф и Оборо. Святой Лакки, да могут они хоть сейчас не целоваться?
– Клянусь… клянусь своей кровью и этим вином! – звучат в унисон два голоса.
Чаша доходит до меня. С трудом поднимаюсь, обвожу глазами всех присутствующих.
– Кровью своей клянусь и этим вином! – интересно, а кровь во мне еше осталась? Ладно, для такого дела не жалко. Ножом надрезаю забинтованное запястье, несколько капель крови скатываются в чашу. Делаю глоток, передаю чашу дальше.
– Клянусь своей кровью и этим вином!
– Клянусь!
– Клянусь!
– Клянусь!
– Весь город сошел с ума, – констатировала Томагавка. – Все ищут какого‑то доппельгангера. В связи с чем лавки не работают, так как продавцы наперегонки с потенциальными покупателями рванули к королевской статуе на Королевской же площади.
– Доппельгангера? – подивился Боресвет. – А это что еще за зверь?
– Такой специальный двойник, – объяснил Бол. – Кому повезет его увидеть, того, что характерно, ждет летальный исход. То есть, дуба даст, если по‑гардарикски. Королю как раз повезло.
– Значит, король даст летального дуба, – резюмировал богатырь. – И народ хочет попрощаться с любимым монархом, пока тот еще жив. Нет, все равно не понял – а статуя здесь причем?
– Сам посуди, – Бол поднял голову вверх, призывая в свидетели осенние тучи. – Многие ли живого короля видели?
– Вряд ли, – согласился богатырь. – Дык, он же на каждой монете нарисован, нет?
– Двойная марка тоже не у каждого есть, – ухмыльнулся эльф.
– Вдобавок, статуя куда крупнее. – подтвердила Томагавка.
– Да, за две штуки голда чего только не сделаешь, – вздохнул богатырь. – Я вот что думаю, может, нам дойти до этой статуи, в натуре? Архитектуру децил позырим, достопримечательности там всякие. Ну, и на статую глянем, вдруг этот доппель нам каким боком встретится?
– Прогуляться – это можно, – согласилась Томагавка. – К тому же, сандалии все еще при нас, бесхозные. Как вам, не знаю, мне не подошли. Со штанами не гармонируют, и каблука нет вовсе.
– Оракул сказал – уведите знак, поймете сами, – вспомнил Бол.
– Только если нам объяснят, что это знак был, – пробурчал богатырь. – Уж лучше доппеля ловить. О том хоть знаем, что на короля децил похож.
Улицы были полны народа. Горожане решили использовать королевский указ о поимке злокозненного доппельгангера, несомненно призванного коварными магами, как неожиданный и от того еще более приятный светский праздник.
Бол глазел по сторонам, Боресвет присматривал за кошельком. Не успеешь опомниться, как чья‑нибудь ловкая ручонка залезет позвенеть чужим голдом. Народ в Ледании, по убеждению Боресвета, был на руку далеко не чист, раз уж воры тут не просто мирно воруют, а объединились зачем‑то в Гильдию.
Разумеется, больше всего народа было на площади, гордо именовавшейся Королевской. Разумеется, название было дано не просто так. Длинный ряд статуй, украшавших площадь, принадлежал как раз почившим венценосцам Ледании. За исключением последний, чей прототип еще не успел отдать Блину душу и прочие части тела. Впрочем, если легенды о доппельгангерах не лгали, шансы познакомиться с Духом Зла у него были неплохие.
Протолкаться к статуе было не просто, но у них получилось. Боресвет просто пер на пролом, остальные следовали за ним.
– Извини, братан. И ты извини, тетка. А тебе, если будешь ругаться, в ухо дам. Мужик, уйди с дороги, задавлю на хрен! Прости, что задавил, мужик…
Вслед им неслась сдержанная ругань, связываться с могучим гардарикцем никому не хотелось.
– Куда пру? Дык, вперед же. Ногу отдавил, так нефиг подставлять было. Сам туда иди, понял? А то дам раза, пеньки отбросишь. Может, и коньки, мне без разницы. Сам варвар, понял? А за козла ответишь. Эй, куда, а за козла отвечать? Которая тут статуя – доппельгангер?
– Вот эта, крайняя, – подсказал эльф.
– Мужик как мужик, по роже и не скажешь, что король. Постой‑ка… рожа уж больно знакомая! Где‑то я этого доппеля видел…
– Вчера, – подсказала Томагавка. – Когда с ворами дрались.
– В натуре, цыпа! Блин, башка того парня кучу голда весит!
– Сдается мне, это и есть знак, о котором говорил Оракул, – задумчиво произнес эльф, любуясь горделивой статуей давешнего вора.
– Значит, вы говорили с самим Блином, – глаза старого мага оживленно блестели. – Надо же, а я считал его существование детскими сказками!
– Думаю, его бы то позабавило, – улыбнулась Лани.
– Несомненно, позабавило бы. Интересно вот, что из сказанного им было правдой, а что – нет? Блин все‑таки известен, как Отец Лжи… с другой стороны, лгать тем, кого считаешь ниже себя довольно унизительно, особенно для столь могущественного существа.
– Мне показалось, он говорил правду, – возразил Таль.
– О, без сомнения, – с жаром согласился Мастер Лион. – Однако, мой юный коллега, должен заметить, что лгать можно не только словами. Интонация, мимика, телодвижения – такие же составляющие лжи, как и слова. Скажем, вы говорите собеседнику чистую правду, сопровождая слова веселым смехом с иронической интонацией. Что он решит? Что вы всего лишь шутите, стало быть, сообщаемая ему информация правдой являться не может. Таким образом, ни сказав ни слова лжи, вы ввели в заблуждение вашего собеседника. А уж слова… в половине случаев люди слышат совсем не то, что им говорят, а то, что они хотят слышать. Или, напротив, боятся.
– Почему Вы считаете, что Блин нас обманывал? – требовательно спросила Лани.
– Потому что он Отец Лжи, – отрезал маг. – Впрочем, понять логику существа, подобного ему, нам не дано. Не исключено, что он сказал чистую правду, чтобы вы, памятуя о том, кто он есть, посчитали ее ложью.
Храп варвара на минуту прервал ученую дискуссию. Лани зашипела и дернула Нанока за рукав куртки.
– Не тревожь его, пусть спит, – улыбнулся маг. – Наши беседы скучны для неискушенных кассарадцев.
– Вот Вы скажите, мастер, – сказал Таль. – То, что Блин говорил про Кольцо – ложь?
– Возможно, и так, мой мальчик, – задумчиво ответил маг. – А возможно, что он сказал правду.
– Голова говорил, что Вы нашли странную карту, – Лани вопросительно посмотрела на мага, тот ободряюще кивнул. – Не может ли она быть связана с Кольцом?
– Кто знает, – пожал плечами Мастер Лион. – В любом случае, не хватает кусочка головоломки. Интересно было бы раздобыть недостающую часть и посмотреть, что же за клад скрывает эта карта. Возможно, это и в самом деле эльфийское Кольцо. А может быть, другой артефакт, не менее сильный и интересный. Убежден в одном – тот, кто затратил столько усилий, чтобы скрыть карту, не стал бы зарывать в землю банальный горшок с золотом.
– А с серебром? – немедленно заинтересовался проснувшийся варвар.
– И с серебром тоже. Заклятие преобразования – это уровень Мастера, а Мастер не…
Талю так и не удалось узнать, что именно Мастер не. Потому что как раз в это время дверь стремительно распахнулась, и в комнату ворвался нищий. Нанок, слегка опешивший от такой наглости, потянулся к секире.
– Что случилось, Фрол? – поинтересовался Мастер Лион, единственный из присутствующих сохранивший невозмутимость.
– Голова попался людям Короля.
– Которого? – поинтересовался маг. – Его Величества, короля леданского или Главы Гильдии воров?
– Последнему, – выдохнул нищий. – Еще новость. Ригольда ранили, он сейчас у Зачинщика. Познакомился я с этой личностью, человек, кажется, неплохой. Говорит, что Ригольду в его доме небезопасно. И еще сетует на то, что не может пригласить толкового лекаря, потому что… Еще одна новость – по всей Беларе объявлен королевский указ. Тот, кто предъявит голову королевского двойника‑доппельгангеа, получит две тысячи золотых и титул барона.
– Ох! – маг схватился за голову, а варвар немедленно заинтересовался неведомым доппельгангером:
– Целых две тысячи? А как выглядит этот самый двойник?
– Практически, как сам король, – честно ответил нищий.
– Может, проще короля прибить? – задумался Нанок, но Таль бесцеремонно вмешался в мыслительный процесс варвар:
– А кто тебе тогда заплатит, горе мое?
Нанок промолчал. Об этом он как‑то не подумал.
– Может, Его леданское Величество меня за медальон наградит? – неуверенно сказал он. – Посоветовали бы, как во дворец попасть?
– Что за медальон? – заинтересовался маг. Талю он чем‑то напоминал Бола, такой же любознательный, только повзрослевший и помудревший с годами.
Варвар молча полез за пазуху и вытащил снятый некогда с тела мертвого принца медальон. Маг потянулся было к нему, но нищий оказался быстрее.
– Откуда у тебя это? – спросил он, и варвар отшатнулся в страхе. Единственный глаз пылал яростью на изуродованном лице, казалось, странный нищий вот‑вот вцепится ему в горло. – Отвечай!
– Снял с тела принца, – невольно повинуясь властному голосу, ответил Нанок. – Тело похоронил, а медальон собирался передать отцу покойного. Леданскому королю, то есть.
– Кто его убил? – требовательно спросил Фрол.
– Не знаю… А ты кто такой, чтобы у меня спрашивать? – опомнился вдруг варвар.
– Сейчас – никто, – ярость уходила из единственного глаза нищего, сменяясь бесконечной болью. – А всего год назад я был королем Ледании.
Он сел за стол, уронил голову на руки и тяжело, навзрыд, заплакал.

Глава V

Заговор был молниеносным, выверенным до мельчайших деталей. Его Величество узнал о нем как раз в тот момент, когда Величеством быть перестал.
Гвардейцы были куплены. Не все, конечно, тут бы у самого Блина денег не хватило, но для успеха заговора этого было и не нужно.
Несколько человек у дворцовых ворот, что пропустили скрытых в темные плащи незнакомцев и те еще, что охраняли спальню Его Величества.
Король, спавший довольно чутко, не стал тратить времени на выяснение личностей полуночных гостей. До парадной шпаги ему дотянуться не удалось, перевязь была аккуратно повешена на стену, как и полагалось по этикету. Зато скромный, лишенный украшений кинжал, по традиции лежащий в изголовье кровати, оказался весьма кстати. Именно в этот момент король оценил мудрость вековых обычаев. Кто из древних монархов спас себе жизнь и корону при помощи бесхитростного оружия и собственной храбрости, Форлатт Четвертый так и не узнал, но воздал искреннюю хвалу мудрому предшественнику. Заодно наградив проклятием тупоголовых Мастеров боевых искусств, обучивших его приемам владения оружием. Потому как упомянутые Мастера с незаслуженным презрением относились к воровскому умению орудовать кинжалом, предпочитая обучать юного тогда еще воспитанника более приличествующим его положению воинским дисциплинам.
Король оказался один против дюжины вооруженных мечами мерзавцев с одним лишь кинжалом и желанием остаться в живых. И это вот желание едва не перевесило численный перевес и длинные клинки заговорщиков.
Сопротивления не ожидал никто. Ни те господа, что тщательно готовили подмену монарха, ни те, кто приводил выверенный план в исполнение. Потому последовавшие вместо полагающихся по традиции вопросов "Как вы смеете?" и "Кто вы такие?" два ножевых удара изрядно подорвали боевой дух заговорщиков. Вдобавок, король им нужен был живым, слишком много важных вещей знал монарх – из тех, что положено знать только венценосцу, и никому больше. А еще оказалось, что биться в помещении, пусть даже таком роскошном, как королевская опочивальня, куда сподручнее кинжалом, чем длинным мечом.
Он почти пробился. Ловко уворачиваясь от ударов и разя в ответ, он почти сумел открыть дверь потайного хода, ведущего на кухню. Мысль прорываться к казармам он отринул сразу, потому как неизвестно было, какими силами располагают заговорщики, и кто их поддерживает. Вдобавок, ход на кухню открывался проще и быстрее.
Он не успел самую малость. Дрогнул на мгновение, увидев перед собой собственное лицо, лицо своего двойника, и этого хватило, чтобы последний скрытый рычаг оказался для него недосягаем. Дверь была разблокирована, и открыть ее уже не составило бы труда, но дорога к ней была перекрыта.
Именно в этот миг он понял, что непременно умрет, умрет здесь и сейчас. Взять его живым так и не смогли, слишком яростен и умел оказался обреченный, впервые защищавший уже не жизнь свою даже, а смерть. И заговорщики это поняли.
Перерезать глотку мерзавцу с его собственным лицом он не успел. Длинный клинок догнал его спину, полыхнуло красным, потом пришла тьма.
Как он сумел выжить, Фрол не знал. Скорее всего, заговорщики спихнули тело короля в реку, сняв с него все до последней тряпки и обезобразив до неузнаваемости. О том, что в нем теплится искра жизни, никто и не догадывался…
Все‑таки, королю куются из другого металла, восхищенно думал Таль, слушая рассказ нищего. Конечно, Фролу повезло, что выловивший его бесчувственное тело рыбак оказался вдобавок немного знахарем, так ведь и тот считал, что лишь немного сможет отсрочить неминуемую кончину спасенного.
А он выжил. Огонек жизни, почти угасший под ударами клинков, сумел разгореться вновь, к вящему удивлению всей рыбацкой артели. Несмотря на сильную потерю крови, несмотря на воспалившиеся раны, на которые заговорщики не поскупились – все‑таки выжил.
Когда он первый раз увидел свое лицо, было желание покончить с собой. У него забрали все – корону, здоровье, даже собственное лицо. Он узнавал новости, и каждая из них была пригоршней соли на незажившие раны. Все, кто был ему дорог, оказывались либо на плахе, либо в заточении. Десяток громких заговоров – Фрол был уверен, что ни один из них не был настоящим – и все бывшее окружение леданского короля перестало быть. Очевидно, самозванцу мешали люди, хорошо знавшие его предшественника.
Все более‑менее видные полководцы, разумеется, возглавили список жертв. Здесь, правда, заговорщики едва не перехитрили сами себя, что последняя война с Фараданом наглядно доказала. Лишь явленное Творцом чудо спасло Леданию от полной аннексии. По крайней мере, так утверждали синерясые, и здесь Фрол был с ними полностью согласен. Именно чудо, Творцом явленное во спасение. Нет, кассарадец, у Беодла на такое чудо силенок не хватит, и не хватайся за топор, а то пиво на штаны вылью.
"Петушиный час", до поры себя ничем особенным не проявлявший, с приходом к власти двойника вдруг проявил невиданную активность, что тоже наводило на кое‑какие мысли. За какой‑то год были уничтожены практически все маги королевства, уничтожены настолько ловко и изощренно, что сомнений не оставалось, готовилось это не один год. Патриарх, наблюдавший за действиями радикалов с возрастающим беспокойством, предпринять ничего не смог.
Фрол жадно осушил участливо поднесенный Лани кубок вина и продолжил.
Да, он жаждал мести. Больше всего на свете он хотел сделать то, чего не успел в ту памятную ночь – вскрыть самозванцу глотку. Тем более, он был почти уверен, что потайной ход никто так и не удосужился закрыть – хотя бы потому, что знал эту тайну он один. Останавливало его то, что с убийством самозванца в Ледании вспыхнула бы гражданская война. Король, даже лишенный всего, оставался королем. Защитником врученного ему свыше королевства.
И грела еще сердце безумная, болезненная надежда. Что жив его единственный сын и наследник. Принц Тудор, разумеется, был объявлен участником очередного заговора и удален от двора, но Фрол не сомневался, что он жив. Кто бы ни стоял за самозванцем, принц был им необходим как средство давления на случай, если новоявленный монарх возжаждет вдруг самостоятельности. Широко разошедшийся слух о пропаже Его Высочества Фрол всерьез не воспринял, считая, что хозяева марионетки на троне просто спрятали его от греха подальше.
– Похоже, самозванец сумел до него дотянуться, – закончил нищий свое повествование.
Ответом ему было молчание. Рассказ несчастного короля потряс всех. Лани, не стесняясь, плакала, прижавшись к плечу Таля. Мастер Лион озадаченно потирал подбородок. Нанок яростно стискивал рукоять секиры, желая только, чтобы самозванец вдруг оказался в этой комнате сию же минуту.
– Мы могли бы помочь, – нерешительно начал Таль.
– Вернем тебе корону, а самозванца – того, – варвар сделал жест ребром ладони. – Дело знакомое, чего уж там. Уж не страшнее Сугудая этот твой двойник…
Мастер Лион печально покачал головой. Он прекрасно понимал, что калеке никогда не доказать, что он настоящий король. Все, кто мог бы ему поверить и поддержать, были либо мертвы политически, либо просто мертвы. Мало кто поверит словам заговорщика, а мертвые так и вообще не разговорчивы.
– Я не хочу возвращаться на трон, – сказал Фрол, и Ларгет содрогнулся, заглянув в его лицо. Казалось, что этому человеку незачем больше жить.
– Но я хочу отомстить, – теперь содрогнулся уже варвар, ослепленный полыхающем в единственном глазу нищего огнем. – И Творец в милости своей даровал мне такую возможность!
– Что ты имеешь в виду? – озадаченно спросил Таль.
– Ты имеешь ввиду Ригольда? – поинтересовался Мастер Лион.
– Именно, – кивнул Фрол.
Нанок сморщил лоб, пытаясь сообразить, что к чему. О Ригольде он был уже немного наслышан, но связи между вором и королевским троном не улавливал. Это сколько ж спереть надо, чтобы король с досады издох! Одному вору столько нипочем не унести. Значит, ему потребуется помощь скромного, но чрезвычайно сильного варвара. Эх, был бы еще Боресвет, весь дворец вынесли бы за пару раз и загнали бы скупщику краденного… как там его? Нанок попытался вспомнить имя человека, у которого обретался упомянутый вор. Ладно, не этому, так другому загоним, не последний же он скупщик краденого в городе?
– Трон не примет его, – уверенно сказал маг. – Регалии Фраллов отвергнут его. И мне не понятно, как так случилось, что они самозванца признали?
– Они и не признали, – зло ухмыльнулся Фрол. – Регалии, которые носит этот, с позволения сказать, король, обыкновенная подделка. Потому‑то он так усиленно и разыскивает артефакты предыдущей династии. Ведь, если ты помнишь, до обряда Солнца Ледании осталось всего полгода…
– Если Регалии не признают его, как своего владельца, обряд он не переживет, – согласился Мастер Лион. – Да, теперь все сходится. Стало быть, это Его фальшивое Величество подкинул Гильдии эту выгодную работку…
– Которую Ригольд исполнит для себя лично, – хихикнул злорадно нищий. – Скипетр и Корона Маргонов его уже признали, думаю, и остальные Регалии поддержат его притязания на власть.
– А он там не помрет, ненароком? – осторожно встрял в непонятный разговор Нанок. Если он все правильно понял, Ригольда этого крепко подранили, и ему позарез требуется помощь знающего и мудрого мага. А лучше двух, если Мастер Лион согласится.
– Надо поспешить, – согласился Мастер Лион.
– Поспеши, сынок, – Король ласково похлопал Кобру по плечу. – Ты понял, что надо делать?
– Да, Наставник. Ригольд у Зачинщика, возьму верных людей и попытаюсь его захватить.
– Не "попытаюсь", сынок, а "захвачу". Пытаться будешь, если облажаешься, уж мой палач свое дело знает. И еще – вздумаешь сводить сейчас с Ригольдом счеты, пожалеешь, что вообще родился.
– Я все понял, – поспешно сказал Кобра, неслышно скрежетнув зубами. Значит, убрать подонка под шумок не получится. Жаль…
– Потом я тебе его отдам, – ухмыльнулся Король. – В постоянное, так сказать, пользование. Но сейчас он мне нужен, так что не зарься на мои игрушки. И еще одно – если, против ожидания, Ригольда на "Дне" не окажется, попроси Зачинщика передать ему мое предложение. Регалии Маргонов за голову Безгола. Насколько я знаю щенка, должен купиться. Но лучше притащи мне Ригольда сюда, я ему все сам изложу подробно и доступно. Все понял?
– Да, Наставник.
– Тогда иди. И смотри, сынок, не облажайся.
Интересно вот, а призраков качает порывом ветра? Если нет, они довольно‑таки прочные и вполне себе материальные существа. В отличие от меня. Потому как прорвавшийся из неплотно закрытой двери скознячок едва не свалил меня с ног.
На столе ждала чашка куриного бульона – уже не горячая, но еще не совсем остывшая. Я с жадностью осушил ее, пренебрегая лежавшей рядом деревянной ложкой. Оставалось еще куриное крылышко, но заняться им у меня не осталось сил.
Спавший в кресле по соседству Сигр встрепенулся и влез мне на колени. Я предложил ему крылышко, но кот с негодованием отверг подношение. Я сюда, дескать, не жрать пришел, а о твоем здоровье, балбес этакий, волнуюсь. Я улыбнулся и погладил сердитого зверя по спине. И я, и он прекрасно знали, что как только я снова сомкну веки, курица будет незамедлительно сожрана. Ясное дело, беспокойство о моем здоровье отнимает у котика массу сил…
Однако заснуть снова мне не дали. Дверь осторожно открыли, голос Зачинщика объявил кому‑то за дверью:
– Не спит он уже. Заходите.
И они зашли. Фрол, одетый вполне прилично, с коротким мечом на поясе (святой Лакки, я его поначалу и не узнал!). Мастер Лион с кротким посохом в руке (жить ему, что ли, надоело? Он бы еще на спине "колдун" написал, чтобы уж точно никто не ошибся), ладная зеленоглазая девчонка (должно быть, это и есть Лани, ученица Безгола). Следом за девчонкой в комнату заходит воин с секирой на спине. Лакки клянусь, ему для этого пришлось пригнуться. Таких здоровенных ребят я еще не видывал. Вот уж кому вором никогда не стать, ни в одной толпе затеряться не сможет.
Последним заходит молодой, ничем не примечательный парень, каких в любом городе полным‑полно. Если забыть о том, что горожане с эльфийскими луками за плечами расхаживают нечасто.
– Привет, ребята, – говорю с трудом. – Рановато вы, похороны еще не сегодня.
– Похороны отменяются, – резко говорит Мастер Лион. – Сейчас мы тебя вылечим.
Отмечаю это "мы". Стало быть, парень с луком – маг? Выглядит слишком молодо, но кто этих чародеев разберет? Может, он старше, чем моя неведомая прабабушка, а молодым только выглядит.
– Валяйте, – говорю. Сигр поочередно обнюхивает гостей, неожиданно выгибает спину и шипит на Лани. Он испуган, что‑то в ней есть такое, что до смерти перепугало не самого трусливого в мире кота. Не обращая внимания на выпущенные когти, девушка кладет руку на рыжую спинку, и кот замирает. Он все еще испуган, но верит, что вреда она не причинит. Удивляться нет сил, я откидываюсь на подушки.
– Ляг на спину, – командует маг. Послушно подставляю пузо его рукам. Молодой маг с жадностью следит за действиями Мастера, как жадный до знаний ученик. Мастер Лион читает заклятие, и я чувствую, как боль отступает.
– Можно я, Мастер? – нерешительно спрашивает молодой маг. Мастер Лион снисходительно кивает, уступая ему место.
Странное это колдовство. Молодой маг не произносит заклинаний, не делает присущих магам повелительных жестов. Лишь закрывает глаза, складывает ладони лодочкой. Потом выворачивает их от себя, и я вижу висящий между ладонями шар золотого огня. Маг, не открывая глаз, приближает ко мне шар, и мне становится страшно.
– Как ты это делаешь? – хрипло спрашивает Мастер Лион, и по голосу я понимаю, что твориться нечто невозможное. Старый маг ошеломлен, потрясен до глубины души. Проникаюсь к его молодому коллеге невольным уважением, уж Мастер Лион в жизни повидал всякого, говорят, даже женскую баню видел.
Меж тем, золотой шар касается раны на моей руке, чуть подсохшей, но все еще свежей. Зажмуриваюсь в ожидании боли… ничего не происходит. Ласковое теплое поглаживание, становится на миг чуть горячо, потом это проходит. Слышу прерывистый вздох Мастера Лиона, решаюсь открыть глаза. Маг по‑прежнему стоит с закрытыми глазами, золотой огонь все еще бьется меж его пальцев. А раны на руке нет, будто корова слизнула! Только шрам остался, багровый, уродливый, но это я как‑нибудь переживу.
Приподнимаюсь на кровати, со стоном валюсь обратно. Блин проклятый, у меня ж еще две раны, о которых я совсем забыл! Недоверчиво ощупываю руку, может это иллюзия? Нет, боли не чувствую, все так и есть, рана непонятным образом исчезла. Сигр изворачивается в руках девушки, норовя подставить голову под золотой огонь.
– Чудо, – бормочет Зачинщик и смотрит на мага, как на пророка. Он довольно набожен, этот скупщик краденого, не понимаю, правда, как это сочетается с его профессией, не самой честной на свете, если разобраться.
Молодой маг разбинтовывает вторую рану, и я не могу понять, почему он побледнел, то ли сомлел от вида крови, как положено добропорядочному чародею, то ли врачевание отняло у него много сил. Девушка смотрит на него с тревогой, бросается поддержать под руку, но он ее отстраняет. Снова закрыты глаза, снова золотистый огонь скользит меж его пальцев. На этот раз смотрю во все глаза, как золотистый шар убирает потеки крови, как рана сначала закрывается, а потом исчезает прямо на глазах, оставляя после себя багровый рубец. Прав Зачинщик, это чудо. Видели бы парня синерясые, мигом объявили бы очередным святым. Или же сожгли бы на костре, на всякий случай.
Мастер Лион смотрит жадно, пытаясь понять действие заклинание. Видимо, это ему не удается, вид у мага потрясенный и растерянный. Стало быть, все‑таки чудо, не магия.
Молодой маг, еще более бледный, разбинтовывает мой несчастный бок. Кусаю губы, повязка присохла к ране, тревожить ее довольно болезненно. Мастер Лион кладет коллеге руку на плечо, подпитывая его магической силой. Зачинщик стоит, прислонясь к косяку двери, губы его шевелятся – наверное, шепчет молитвы.
А я смотрю. Смотрю, как затягивается рана в боку, ощущаю, как уходит из тела раскаленный гвоздь боли. Смотрю на лицо юного волшебника – или же святого – что бледнеет при каждом всполохе золотого огня. Смотрю, как сжимает плечо молодого мага Мастер Лион, щедро делясь своей Силой, как бьется в руках Лани Сигр, стремясь прикоснуться острой мордочкой к золотому чуду, не кусая, однако, рук девушки.
Молодой маг опускает руки и отступает на шаг. Бледность уходит с его лица столь же быстро, как снег под струей горячей воды.
– Спасибо, – говорю хрипло, откашливаюсь, повторяю. – Спасибо тебе. Меня зовут Ригольд, и я твой должник.
– Меня зовут Таль, – кивает молодой маг, протягивает руку к девушке, представляя ее. – Это – Лани. А вон того горного великана зовут Нанок. Он из Кассарада.
Вот значит, каковы они, знаменитые кассарадские варвары. Где‑то я уже видел похожего тролля…
– Как ты себя чувствуешь? – робко спрашивает Лани. Честно прислушиваюсь к своим ощущениям. Они… странные. Чего‑то хочется, а чего – не знаю.
Пожрать бы , предлагает Шепот Удачи, и желудок тут же одобрительно вопит, что да, самое время.
– Жрать хочу, – сообщаю я. Фрол тут же достает из кармана заплесневелый сухарь, отданный ему, очевидно, каким‑то отзывчивым горожанином. Варвар с готовностью протягивает флягу, Зачинщик спешно отдает приказания слугам насчет обеда.
Игнорирую сухарь, принимаю флягу. Нанок одобрительно кивает, видя, как ее содержимое исчезает в моей горящей глотке. Восхитительное ощущение, когда у тебя ничего не болит! Слабость осталась, но вот боли – нет. Мастер Лион торопливо кладет мне руки на плечи, и слабость послушно отступает перед его мастерством. Самочувствие все еще ниже среднего, но я хоть чувствую себя живым.
– Ну и где нам искать этого вора? – вопросил в очередной раз Боресвет. Богатырь казался возбужденным, то ли из‑за невыполненной задачи Оракула, то ли из‑за избытка принятых горячительных напитков. – В натуре, я так понимаю, знаки должны раньше давать. А то фигня выходит – сначала встретили пацана, а потом уже его статую узрели. И где теперь его искать?
– Сам придет, – буркнула под нос Томагавка, пребывавшая не в лучшем расположении духа. Сейчас, как никогда прежде, ей были видны преимущества физиологии секиры. Говорят еще, что у эльфиек критических дней не бывает… врут, поди. Потому как если это правда, мир устроен крайне несправедливо.
– Вот тот тип был среди нападавших, – неожиданно заявил Бол. Все, как по команде, повернулись и обозрели указанного типа. Тот занервничал, смущенный излишним вниманием к его персоне.
– Проследим? – предложил эльф. Боресвет с сомнением покачал головой.
– Такого за руку не поймаешь, – сказал он. – Вора в городе выследить? В натуре, братан остроухий, ты сам не знаешь, что говоришь. Тебя в лесу тоже не вдруг поймаешь…
– Так что ж его, просто так отпустить? – возмутился Бол.
– Ты его поймай сначала, герой, – фыркунла Томагавка.
– Можно в рожу дать, – предложил Боресвет одновременно с ней.
Тип поспешно скрылся в ближайшем переулке. Азартно дернувшаяся следом Томагавка едва не словила метательный нож, умело брошенный улепетывающим вором. И все. Погоня на этом закончилась. Попытка Лониэля обнаружить следы на каменной мостовой результата не дала, а запах беглеца надежно скрыла волна городской вони. Эльф пожал плечами, признавая поражение.
– В городе я ничего не умею, – признал он. Боресвет хлопнул его по плечу.
– Нешто мы кому морду набить не найдем? – удивился он.
– Ночь не за горами, – поддержала его Томагавка. – Воры полезут из своих убежищ… может, и наш парнишка объявится. Или же те, кто на него охоту объявил.
– Еще один! – глазастый Бол дернул Боресвета за руку. – Не смотри, дубина, иди себе дальше. Пусть Лониэль выслеживает, у него лучше выходит.
– А я прослежу за Лониэлем, – хихикнула Томагавка. – Меня и не приметит, на девушку кто ж внимание обратит?
– Кто‑кто… мы, мужики, – пробурчал Боресвет, следуя за Томагавкой на почтительном расстоянии. – По мне, так в натуре, лучше б в репу гаду задвинуть…
Девушка недовольно поморщилась. Азарт погони уже захватил ее, и шуточки Боресвета вызывали раздражение. Томагавка следовала за эльфом, стараясь не терять его из вида посреди шумной толпы.
– Вот напасть! – воскликнул досадливо Боресвет. Бол оторвался от созерцания Томагавки (вид сзади) и с любопытством посмотрел на Боресвета – что это его так расстроило?
А в следующую секунду увидел и сам. Навстречу им двигалось десятка полтора городских стражников, сопровождающих, очевидно начальника – если не самого большого, то, по крайней мере, наверняка самого толстого. На принадлежность к славному сообществу начальников и руководителей указывали позолоченные доспехи и надменно выпяченный второй подбородок. Маленькие глазки подозрительно изучали Боресвета.
– Кто такие? – вопросил начальник.
– Мы эти… гости столицы, – неуверенно ответил богатырь.
– Гости, значит, – зловеще прищурился начальник. – А ведомо ли тебе, гардарикец, что незванный гость хуже… хуже…
– Леданина, – услужливо подсказал Бол.
– Нет! Лучше леданина! То есть, тьфу! Совсем меня запутал. Вот отправлю тебя сейчас в клоповник, паршивец! Обреют тебя налысо, мигом поймешь, что за одного бритого двух небритых дают…
– Неужто и у вас такая херотень творится? – подивился Боресвет.
– Херотень? – начальник осторожно попробовал слово на вкус.
– Тень фаллической формы, – быстро перевел Бол. Толстый начальник поперхнулся и медленно начал багроветь.
– Нам здесь иностранцев не надо! – заявил он.
– Дык, мы вроде и не предлагаем? – удивился Боресвет. Бол, уже видя, куда идет дело, ткнул его в бок и зашипел от боли. Проклятая кольчуга!
– Ты мне поговори еще! – вскипел стражник.
– Совсем сдурел? Итак в горле пересохло! – возмутился богатырь. – Вот если под пиво, да в хорошем трактире – с преогромным удовольствием.
Эти слова переполнили чашу терпения какого‑никакого, а все же начальника стражи. Он поднял руку, намереваясь отдать какой‑то не слишком приятный приказ, но тут откуда‑то с верхушки дерева свалился прямо на коротко стриженную голову огромный рыжий кот. Вопли и проклятия начальника стражи соперничали по громкости исполнения с душераздирающим мявом, стражники бросились спасать командира от жуткой смерти в когтях дикого зверя, а Боресвет с Болом рванули со всех ног в ближайший переулок.
– И что ты к нему привязался? – негодовал ученик мага. – Если б не кот, он бы нас посадил!
– Ты прав, братан, – удрученно ответил Боресвет. – Дураков, облеченных властью, лучше не злить. Себе дороже, в натуре.
– Оп! – Бол застыл, как вкопанный. – Ты посмотри, какие люди!
Уж не думал, что это в человеческих силах, сожрать столько, сколько я сумел слопать. Даже сомнения возникли, выдержит ли заведение Зачинщика мой прожорливый аппетит. Но, поглядев, как наворачивает за обе щеки молодой маг, сомневаться перестал. Двух таких проглотов не каждое королевство прокормит, не то, что несчастное "Дно".
Каждый кусок жареного мяса, каждый глоток "Королевского красного" (не поскупился Зачинщик!) добавлял мне жизни. Уходила противная слабость, которую тщетно пытался отогнать Мастер Лион, бежала по жилам горячая кровь (надо же! У меня, оказывается, кровь осталась? Или это господа маги постарались?) И поднимавшая очередной бокал (который по счету? Не хватит ли тебе, Дик?) рука совсем не дрожала.
Жизнь прекрасна, спасибо тебе, святой Лаки. Унизительное ощущение собственной слабости и беспомощности благополучно кануло куда подальше и, как я надеюсь, больше не вернется.
– Короля выносить будем сегодня, – обронил вдруг Зачинщик, прервав на полуслове несмешной анекдот кассарадского варвара.
Если б я пил в этот момент вино, наверняка поперхнулся бы. А так – подавился куском жареной свинины. Добряк‑варвар от души хлопнул меня по спине, едва не сломав позвоночник. Кашель прошел мгновенно, умеют же кассарадцы лечить мелкие напасти.
– Зачем такая спешка? – возражаю я. – Не лучше ли сначала подготовиться…
– Не лучше, – Зачинщик категоричен и разводить дискуссии не намерен. – Чем, по‑твоему, Дик, сейчас занят Король? А я тебе скажу, чем. Собирает верных людей. Он‑то прекрасно понимает, чем ему грозит появление Безгола, слишком многие из авторитетов благоволят твоему бывшему наставнику, и это нашего дорогого Главу это не может не тревожить. Мы должны ударить первыми, или нас раздавят. Тихо и незаметно, кто‑то утонет в Бельтаре, кто‑то случайно наткнется на нож, кто‑то запляшет на эшафоте… а кто‑то подавится куском свинины, если срочно не поубавит свои аппетиты.
Задумываюсь. Все вроде бы верно, только вот, не прикончит ли Король под шумок Безгола, когда мы во Дворец ворвемся? Излагаю свои соображения Зачинщику, тот задумчиво кивает.
– Если успеет, непременно прикончит. Значит, мы должны сделать так, чтоб не успел.
– Твои слова, да святому Лакки в уши, – хмыкаю и замолкаю. Зачинщик‑то верно говорит. Если нацелить ударную группу не на Короля, а на то, чтоб Безгола вытащить, может, и получится. Только вот Король тогда сбежит, поминай, как звали.
– Помянем, не сомневайся, – нехорошо улыбается Зачинщик. – У Короля, конечно, тайных схронов хватает, только знаешь что, Дик? У волков стая раненого вожака раздирает в клочья. Мы, воры, те же самые волки. Успеет сбежать Король, не успеет – невелика разница. Найдут и прикончат, не за деньги даже, а просто так. Потому как перерезать глотку тому, кто недавно тобой помыкал по праву – это дорогого стоит.
Молчу, возразить нечего. Прав Зачинщик, но правота его сволочная какая‑то. В самом деле, едва сход объявит о смещении Короля (а попробуй тут не объяви, когда авторитеты стоят рядом, еще пьяные от пролитой крови), тот же Семерка с радостью вонзит бывшему хозяину нож в спину. Если сумеет, конечно, потому как Король – тот еще гриб.
– Идти надо отсюда, – говорит вдруг здоровый, как кулак Творца, варвар.
Ошеломленно смотрю на Зачинщика, тот смотрит на меня. Потому как Шепот Удачи уже просто кричит об опасности. Нет, но кто бы мог подумать, что вот в этой горе мяса и мускулов имеются зачатки ночного жителя? Попади он в детстве в хорошие руки, какой вор мог бы получиться!
– Уходим, – поднимается девушка по имени Лани, и это как раз не удивляет ни меня, ни старину Бенджи. Что тут странного, если ее сам Безгол учил?
Поспешно покидаем "Дно". Какая бы опасность нам ни грозила, лучше держаться от нее подальше. Кидаю на Бенджи вопросительный взгляд, тот качает головой.
– Иди, Дик. Меня не тронут.
Что ж, ему виднее. Зачинщик осторожен, он такими связями обзавелся, что скоро с сиятельствами за руку здороваться будет. Поговаривают, половина городской стражи у него на откупе, а с господином городским комендантом он раз в месяц играет в карты в заведении мадам Гвиронс. Даже если это все и враки сплошные, дыма без огня не бывает, так что отмажется Зачинщик от любой беды. Люди Короля его тоже не пугают, такую фигуру, как старина Бенджи, даже Главе Гильдии нелегко сковырнуть. Разве что Король о нашем заговоре прослышал…
Киваю ему и выхожу на улицу. Ох, топать такой компанией по городу – сколько ж любопытных взглядов словить! Буквально кожей чувствую, как изучают нас прохожие – компания в самом деле странная подобралась. Хорошо еще, глазеют, в основном, на кассарадца и Лани. Варвары даже в столице нечасто встречаются, а на красивую девушку грех не заглядеться. Кстати, Джеф и Тень так и начинали когда‑то – она прохаживалась по улице своей знаменитой танцующей походкой, а он чистил карманы ротозеев. Те времена давно уже миновали, но всякий раз, видя пускающих слюну при виде красотке идиотов, я вспоминаю эту парочку.
А вот какой‑то дурень и на меня вытаращился. Раздраженно дергаю уголком рта, излишнее внимание меня нервирует. Смотрел бы, как все остальные, на Лани или на варвара…
Ты кое что забыл, говорит Шепот Удачи. Ох! И в самом деле!
– Доппельгангер! – визжит человек, тыча в меня немытым пальцем.
Точно забыл! Рожу свою прикрыть чем‑нибудь, чтобы на короля нашего, мать его королева, не походить!
Стою оцепенело, вращая круглыми от удивления глазами. А прохожий уже летит ко мне со всех коротких ног, мысленно купаясь уже в золоте. Горожане заинтересованно смотрят в мою сторону, сравнивают то ли с портретом на золотой марке, то ли с королевской статуей на Королевской же площади. Вот‑вот начнется, а я все стою и пялюсь удивленно на идиота, что решил взять меня голыми руками.
– Держи! – вопит Фрол и бросается ко мне, невзначай делая ножку чересчур проворному горожанину. Тот клюет носом мостовую, и в этот момент меня отпускает. На ноги словно одели крылатые сандалеты святого Лакки, стремительно набираю скорость, исчезая в ближайшем переулке. Все, кто был поблизости, моментально бросаются за мной в погоню, включая Фрола, Мастера Лиона и моих новых знакомых. Искренне надеюсь, что хоть они‑то на мне заработать не желают.
К сожалению, на улице стоит самый что ни на есть день, улицы полны народа, скрыться более чем проблематично. На бегу прикидываю возможные варианты бегства, все как‑то не греют. Попробуй сбить со следа погоню, когда за твоей спиной хрипят в суматошном беге десятки глоток! Есть у меня свои приемы, свои хитрые местечки – это все рассчитано на короткий хвост в одного‑двух нюхачей, а не на орущую толпу, с каждой секундой все растущей в числе. Положим это на одну чашу весов, добавим еще интерес Главы Гильдии к моей скромной персоне, что изрядно сокращает количество доступных мне хитрых местечек. А на другую чашу положим… ай, кажется, весы уже рухнули под тяжестью груза? Ну, святой Лакки, если уж ты не поможешь…
Святой Лакки помог. Не забыть ему свечку вставить… в смысле, поставить. Ни разу в храме не был, но тут схожу, не поленюсь.
Навстречу мне неторопливо катит телега, груженная какими‑то бочками. Возчик с интересом взирает на нашу беготню, но вмешиваться явно не собирается. Пробегаю мимо, опережая преследователей ярдов на тридцать.
И тут случилось оно. Чудо имени святого Лакки. Из переулка вылетает всколоченный Сигр и всеми четырьмя лапами вцепляется смирной коняшке чуть ниже хвоста.
Коняшка смирной быть сразу перестает. Нет, оно, конечно, мерин, и на мужскую честь благородному скакуну глубоко наплевать. Но какие‑то струны в его лошадиной душе мой котик все‑таки задел, потому как мерин тут же встает на дыбы, опрокидывая на мостовую свою поклажу и обалдевшего возчика.
Бочки разбиваются в щепки, заливая мостовую душистым маслом. Сворачивая в переулок, из которого вырулил мой замечательный кот, я успеваю заметить, как скользят и падают мои преследователи. Спасибо тебе, святой Лакки, а тебе Сигр, кроме спасибо, полагается еще и свежая рыба в натуральную величину.
Оказалось, успокоился я рано. В переулке налетаю на изрядный отряд городской стражи, явно преследующий моего кота (интересно, что такого важного он успел спереть? Чтоб мне пальцы сломать, надо его в Гильдию порекомендовать). Моя удача и тут на высоте, любуясь соревнованием по барахтанью в масле, я сбиваю с ног милорда Арессака, заместителя господина коменданта нашего славного города. То есть, вторую по толщине шишку среди руководства доблестной городской стражи.
– Взять его! – вопит мне вдогонку сбитый милорд, и городская стража оставляет погоню за моим котом, переключаясь на меня.
– Стража хочет заграбастать наше золото! – слышу возмущенный вопль Фрола и яростный рев десятков глоток говорит о том, что в городе вот‑вот начнется бой. Стража поворачивает оглобли, потому как толпа собирается растерзать их злосчастного руководителя. Я же, пользуясь случаем, исчезаю в лабиринте улиц.
Теперь мне надо как‑то себя замаскировать. Самый простой карнавальный костюм – костюм нищего. Я нахожу лужу подходящей глубины ложусь в нее, как довольная жизнью свинья. Правда, хрюкать и блаженствовать мне не досуг (прирезать могут), я отжимаю куртку от излишка воды, перекатываюсь по сухой пыльной обочине. Затем складываюсь почти пополам и ковыляю по улице, протягивая встречным покрытую грязной коркой ладонь.
И если кто опознает во мне доппельгангера, сдам его "Петушиному часу" как скрытого чародея, потому как без помощи магии разоблачить меня невозможно.
Преследователям явно не до меня. Горожане, забыв о награде за любимого меня, с воодушевлением мутузят стражу. Блюстители порядка изрядно уже потрепаны, но за мечи пока не хватаются. Впрочем, это дело времени, которого у меня лично, увы, немного. Тороплюсь миновать свалку, чтобы присоединиться к моим друзьям, старым и новым. Без меня они, пожалуй, будут искать нужное место до следующего лета.
Замечаю сидящего на заборе Сигра. Кот с интересом разглядывает дерущихся, почуяв меня, делает морду невинную, как у святого Лакки после раскаяния. Обычно такое выражение на рыжей морде заводится после особо крупной шкоды. Задумываюсь, не его ли лап дело, эта заварушка, с подозрением смотрю на своего котика. Морда становится практически как у ангела, глаза из желтых – чуть ли не голубыми. Более безгрешного кота нет и не было на всем белом свете! Пожимаю плечами, прохожу мимо Сигра. Если кот, явно меня узнавший, увяжется следом, возможны проблемы. Воры – народ глазастый, кто‑нибудь задумается, отчего это знаменитый кошак Ригольда следует за каким‑то оборванцем. И сделает соответствующие выводы, уверяю вас, достаточно близкие к истине, чтобы мне снова пришлось улепетывать со всех ног.
Сигр посмотрел на меня вопросительно, мявкнул, но за мной не пошел. Вот и ладно, вот и хорошо. Так, ну и куда подевались эти оболтусы?
– Лани, – удивленно прогудел Боресвет. – И Таль с ней. Как они здесь оказались, в натуре? Я чего не понял, или ахарцы в Ледании живут?
– С них станется, – согласился Бол. – Одно слово – варвары. Кстати, о варварах. Вон та часть скульптурной композиции сильно напоминает одного кассарадца…
– Чего? – не понял богатырь. – А ну, кыш отседа! Эй, братья‑сестры, мы здесь!
Братья‑сестры озабоченно двигались себе по улице, не обращая внимания на рев гардарикца.
– Совсем нюх потеряли, – печально констатировал богатырь. – Может, кинуть в них чем для привлечения внимания?
– Булавой, к примеру, – хихикнул Бол.
– Тьфу на тебя, – обиделся Боресвет. – Смотри‑ка, с ними тот давешний нищий, что от деревянных тапок отказался. Гадом буду, он!
– Что, интересно, он делает в их компании? Эй, Ларгет! Оглох, что ли?
Таль, очевидно, что‑то услышал, повернул голову и окинул Бола равнодушным взглядом. Будто на бревно деревянное посмотрел. Потом в его глазах вспыхнуло изумление, Ларгет дернул Лани за рукав, та остановилась, повернулась в его сторону, и тут на них обоих налетел зазевавшийся варвар.
– Пойдем к браткам, пока не слиняли в натуре, – предложил Боресвет, глядя, как молодежь пытается выбраться из‑под усевшегося на них кассарадца.
– Как живыми до сих пор остались – не понимаю, – пробормотал Бол.
– Лучше не упрямься, Зачинщик, – ласково посоветовал Кобра. – Где он?
– Ты рехнулся, идиот, – Бенджамин сплюнул кровью. – Король тебе башку свернет!
– Где он? – вор схватил его за волосы, лезвие ножа коснулось шеи. – Святым Лакки клянусь, оставлю в живых, если скажешь сейчас.
– Говорю тебе, нет его здесь! – Зачинщик скосил глаза на лезвие ножа. Он выглядел очень испуганным. – И не было никогда.
– Король сказал, он здесь, – гнул свое Кобра. – Ты же не будешь оспаривать его слова? Королю это не понравится Зачинщик, очень не понравится. Скажи, где Ригольд, и я оставлю тебя в покое. Король сказал, что не хочет его смерти. Ты ничем не повредишь ему, Зачинщик. Где он?
– Да пошел ты…
– Кобра, смотри, что я нашел!
– Ты чего орешь под руку? – рявкнул вор.
– Смотри! – подручный протянул ему ворох окровавленного белья. – Ригольд был здесь! Точно тебе говорю – был!
– Толку‑то, – грустно вздохнул Кобра, глядя в безжизненные глаза Зачинщика. – Говорю, не надо было орать под руку…

Глава VI

– Попрошу тишины! – Архимагу пришлось повысить голос.
То, что творилось в Совете Ковена, ему определенно не нравилось. Странное дело, изучение ахарского внесло элемент анархии в прекрасно сбалансированные структуры Ковена. Связь между этими двумя событиями была неявной, но вполне очевидной для пытливого разума Архимага.
Шум в зале сразу поутих. Ахарский ахарским, а с Главой Ковена шутки плохи.
– Мы наконец‑то расшифровали речь Спящего, – поведал Мастер Эстелин. – Увы, никаких откровений в ней не оказалось. Посему объявляю, что любой член Ковена, заговоривший по‑ахарски, будет подвергнут взысканию.
– ЖЖОШ! – негромко донеслось из зала. Архимаг вперил огненный взгляд в задрожавших Магистров.
– Повторять не буду, – бросил он резко. – Ассистент, доложите о поиске Кольца.
– Ничего нового, Глава, – Мастер Зортрий покинул удобное кресло. – В Ледании происходят странные вещи, но к артефакту они отношения не имеют. Вся столица ловит королевского двойника‑доппельгангера, посетившего на днях королевскую опочивальню. Назначена награда – немалая, к слову, за голову наглеца.
– Странно, – Архимаг пожевал губы. – Доппельгангеры – всего лишь суеверие, распространенное среди простого люда. Что ты сам думаешь по поводу этого явления?
– Два варианта, – уверенно объявил Ассистент. – Либо настоящий король не настолько мертв, как отрапортовал нам Мастер Альгер…
– Покойный мастер Альгер, – обронил Мастер Эстелин.
– Покойный, – согласился Ассистент. – Либо мы имеем дело с призраком. Мне, правда, докладывали, что Его Величество самолично ощупал призрака и нашел его вполне материальным, но в достоверности информации я сомневаюсь. Не тот человек наш королек, чтобы призраков щупать. Придворных дам – еще куда ни шло…
– Вкусы со временем меняются, – важно заявил Мастер Шоло. Ассистент поморщился.
– Наш, как Вы метко выразились, королек уже однажды преподнес сюрприз, устранив принца Тудора, которого мы собирались использовать как средство давления и запасной вариант одновременно, так что, не надо его недооценивать. Если он сорвется с крючка, мы потеряем контроль над Леданией. – Архимаг прошелся вдоль кафедры. – Усильте, на всякий случай, наблюдение за королевским дворцом. Регалии Маргонов еще не найдены? До обряда Солнца Ледании осталось не так уж и долго…
– Его Величество, – Ассистент тщательно избегал слова "королек", вызвавшего неудовольствие Архимага. – Объявил представителю Ковена, бакалавру Серену, что не нуждается в нашей помощи для решения этой проблемы. Регалии будут в его руках со дня на день.
– Хорошо. Надеюсь, это реальная оценка ситуации, а не горделивое бахвальство новоявленного самодержца. Передай Серену, чтобы подстраховал Его Величество – на всякий случай. Контроль и внимание – вот на что надо делать сейчас упор. Спящий зашевелился, значит, и Кольцо проявит активность. И этот момент мы пропустить не должны. Что происходит в Саро?
– Тишина, Глава. Эльфы еще не оправились от войны с некромантом. В Саро идет скрытая борьба за влияние в Пресветлом Совете. Без сомнения, эльфы продолжают искать Кольцо, но опасаться небывалого наплыва остроухих в Леданию оснований нет. Тем более, охота на эльфийских лазутчиков достигла своего пика.
– Значит, у нас все под контролем, – желчно усмехнулся Архимаг. – Что ж, чрезвычайно этому рад. Только вот, не связан ли этот таинственный доппельгангер каким‑то образом с Кольцом? Не верю я в совпадения, воля ваша, не верю – и все тут…
– Семеро, – мрачно сказала Томагавка. – И что мы будем делать?
– Ждать, – лаконично ответил эльф. Девушка недовольно фыркнула, но возражать не стала. В конце концов, их задачей было отследить вора, а не вступать в схватку сразу с семерыми противниками, которые, вдобавок, не сделали им ничего плохого. Во всяком случае, пока не подтянется Боресвет. Кстати, пора бы ему уже и появиться…
– Что‑то ребята отстали, – обеспокоилась Томагавка.
– Заблудились, – равнодушно ответил эльф, не отрывая взгляда от двери.
– Может, все же рискнем? – вот чего девушка не любила и не умела, так это ждать. В ее время данное извращение было не слишком популярно.
– Может, и рискнем, – поколебавшись, ответил эльф. – Вот Боресвет подойдет…
Томагавка презрительно фыркнула. Какой же это риск, если за спиной Боресвета? Другое дело, ворваться вдвоем, крикнуть "стоять‑бояться", и…
– А это еще кто? – насторожился Лониэль.
– Где? А, вижу…
Человек направлявшийся в "Дно" выглядел опасным. Да какое "выглядел", он был опасным, Томагавка чувствовала это каждым нервом. Как говорил дядя Блин, всякое дело надо делать с душой. Если душа ушла в пятки – беги со всех ног!
– Может, поищем Боресвета сами? – дрогнувшим голосом предложила она. Даже богатырская спина не казалась уже надежным убежищем.
– Ждем, – непреклонно бросил эльф.
– Где Ригольд, паскуда? Говори! – взбешенный Кобра приставил к горлу управляющего окровавленный нож. Толстяк мелко дрожал и был близок к обмороку. Бенджамин – покойный уже Бенджамин – ценил своего подручного за деловые качества, но уж точно не за храбрость и твердость духа.
– Я… я…
Тяжелая дубовая дверь, обитая для пущего форса полосами железа, тяжело охнула от удара.
– Закрыто, – недовольно крикнул Кобра.
И тут же понял, что запоздал. Правильнее было сказать – была  закрыта. Или даже – была  закрыта на два засова. Потому как теперь дверь была нараспашку, а в проеме застыла незнакомая фигура в плаще. Следует добавить, что в прихожей, где из управляющего вытрясались сведения о географическом положении Ригольда, стоял приятный глазу полумрак, а на улице как раз выглянуло пусть неяркое, пусть даже осеннее, но все же солнышко, потому лица пришельца Кобра рассмотреть не смог. Только капюшон плаща, под которым тот скрывал свою в высшей степени непривлекательную внешность.
– Кого Блин принес? – недовольно осведомился он. – Шел бы ты себе подальше, дядя, от души советую.
Пришелец промолчал, подобрал с пола оба засова и старательно приладил их на место. Самое время было поднять его на ножи, но Кобра еще не успел в себя придти от неожиданного появления ненужного свидетеля, а его подельники без команды лезть на постороннего типа и вовсе не собирались.
– Где Зачинщик? – довольно невежливо спросил пришелец. Голос у него был… страшный. Не как у чудовища дракона, нет, скорее, как у судьи, объявляющего подсудимому приговор. По правде сказать, Кобра предпочел бы дракона.
– Ты кто такой? – грубо спросил Кобра, стараясь скрыть нотки неуверенности в голосе. Нежданный визитер его беспокоил и даже немного пугал.
– Я задал тебе вопрос, вор, – холодно напомнил пришелец. Лицо его было скрыто капюшоном плаща.
– Засунь его себе в задницу, – прошипел Кобра. Его подручные по одному возникали в прихожей. Толстяк, прижатый к стене, мелко дрожал.
– Повторяю в последний раз – где Зачинщик? Куда вы дели его труп? Ответь честно, вор, и я дам тебе быструю смерть.
Кобра онемел от возмущения. Да что этот козел себе позволяет? Ну, сам напросился…
– Прирежьте его, – приказал он. Двое подручных сорвались с места, спеша исполнить приказ, остальные чуть замешкались. Кобра собрался подхлестнуть их окриком, но не успел.
Пришелец сделал навстречу всего один шаг. Сверкнула сталь, неуловимо быстро, захрипел разорванной глоткой один из воров. Второй осел на пол молча, сжимая в слабеющей руке бесполезный кинжал. Настоящий вор, мысленно одобрил Кобра. Был  настоящий.
Опасный гость застыл посреди прихожей каменным изваянием. Но теперь капюшон не скрывал его лицо, и Кобра увидел сверкнувшие в полумраке глаза с вертикальными кошачьими зрачками.
– Ищейка!
Кто крикнул это первым, он не успел понять. Наверное, все, кто был в прихожей одновременно. Кроме толстяка‑управляющего, который шумно блевал, не обращая уже внимания на кинжал Кобры.
И завертелось! Пятеро против одного Ищейки, силы явно неравные. Попробуй‑ка, догони одновременно бросившихся во все стороны воров, умеющих уходить и от охраны особняков, и от городской, и даже от Королевской Стражи!
Ищейка попробовал. Собственно, только это он и умел – ловить быстроногих хитрецов, годами уходивших от тяжелой длани закона. А также и от второй его длани – справедливой.
Прыжок вверх по лестнице – и один первый из преследуемых покатился по ступеням, воя от страха и боли – острый меч подрезал сухожилия на обеих ногах. Откат вправо, пропуская неумело брошенный нож, страшный удар ногой – и второй сползает по стене, оставляя кровавый след. Взмах руки, и ядовитая змейка ножа перехватывает третьего вора буквально в дюймах от спасительного окна.
Кобра, вовремя ушедший в сторону с линии атаки, уже положил руку на дверь, когда Ищейка обратил на него внимание. Метко брошенный нож пригвоздил ладонь вора к двери. Кобра зашипел сквозь зубы, боль была неожиданной и острой, но вопить он не собирался. Человек должен уметь терпеть. Вор должен уметь терпеть молча, внушал Наставник, и его уроки Кобра усвоил с детства.
– Ты не ответил на мой вопрос, вор, – напомнил Ищейка, его глаза холодно блеснули.
– Спрашивать ты умеешь, – прошипел одобрительно Кобра. Приколоченная к двери рука причиняла боль, но освободиться он даже не пытался.
– Это не ответ, – покачал головой Ищейка. – Вопрос был – где труп Зачинщика? И вот тебе еще один – кто тебя сюда послал? Ответ мне известен, но я хочу услышать его от тебя.
– Труп в гостиной, – есть ли смысл лгать, когда на тебя смотрят кошачьи глаза Смерти? Ложь, правда – через минуту и то, и другое перестанет его волновать. – Послал меня сюда Король. Я не хотел убивать Зачинщика…
– Но убил, – голос Ищейки был равнодушен, и это равнодушие пугало. Судья зачитал приговор – и ему больше нет дела до обреченного. Дальше – черед палача…
– Ты обещал мне быструю смерть, – хрипло напомнил Кобра.
И вот тут в кошачьих глазах Ищейки появилось что‑то вроде эмоций.
– Зачинщик был брат нам, – мягко сказал он. – Всем пятерым. Ты не заслужил быстрой смерти, вор.
… Вор должен уметь терпеть молча. Даже перед лицом смерти Кобра не забыл об этом. Просто его умения не хватило…
– Вышел, – сообщил Лониэль. Томагавка не ответила, видела сама.
– Рискнем? – спросил эльф.
– Рискнем что? Зайти в дом или напасть? – уточнила девушка.
– Зайти в дом. Драться с этим – дураков нет, мы двое ему на один зуб.
– Ты нас переоцениваешь, – хмыкнула девушка.
Она не отрывала взгляд от следов, оставленных мягкими кожаными сапогами опасного человека. Этот оттенок ржавчины… Томагавка достаточно долго жила на свете, чтобы не ошибиться. Эти сапожки милой расцветки только что прогулялись по луже крови!
Проходя мимо, человек бросил на них резкий пронизывающий взгляд. Томагавка содрогнулась, прикусила губу, чтобы не вскрикнуть, увидев в кошачьих глазах смерть. Эльф отшатнулся, как от удара, сделал шаг вперед, будто намереваясь заговорить. Незнакомец ускорил шаги, скрылся в переулке.
– Хотел бы я знать… – задумчиво сказал эльф, глядя ему вслед.
– Знал бы, чего хочешь, – хмыкнула девушка. – Что тебя так в нем поразило?
– Он – эльф, – сообщил Лониэль мрачно. – А также человек и, кажется, гном. Как такое возможно?
– Очень просто, – усмехнулась Томагавка. – Берем эльфа, расчленяем на составляющие части, потом проделываем то же самое с человеком и гномом. Кулинарные книги огров читал?
– У них и книги есть? – поразился эльф.
– Да кто ж это знает, – серьезно сказала девушка. – Единственный огр, которого я встретила, улепетывал так, что горы тряслись. Про книги я, конечно, спросила вдогонку, но он почему‑то не ответил.
– Встретим – спросим еще раз, – пообещал Лониэль. – В дом войти рискнем?
– Кровь на мостовой видел? – спросила девушка. Эльф кивнул. – Думаю, там сейчас безопасно, как на кладбище.
Лониэля передернуло.
– Кладбища тоже разные бывают, – сообщил он. – Доводилось бывать на одном, где некромант порезвился…
– Некроманта лучше не ждать, – решила Томагавка. – Идем сейчас!
У Джоя сегодня людно. Джеф, Оборо и Соль со своими людьми, все в полной воровской готовности. Остальных пока нет, но, судя по всему, вот‑вот должны подойти.
Джеф оценивающе смотрит на моих спутников.
– Неплохая банда, – уважительно говорит он. – Не воры, конечно, но для штурма – самое то. Два воина, лучник, маг… Маг? В Беларе? Ты, конечно, блестящий вор, но где ты исхитрился украсть мага?
– У "Петушиного часа", – роняет Мастер Лион, и Джеф умолкает. Воровать у синерясых даже он не рискует. Оборо рассматривает мага со сдержанным интересом, с еще большим вниманием изучает Лани. Та отвечает вызывающим взглядом, мгновенно вспыхивает напряжение. Тень хороша, как воровка и как женщина, но Лани ей как минимум не уступает. Да, опыта у нее явно поменьше, но вот потенциал… Я такие вещи чувствую, из девчонки может получиться такая воровка, что сам Безгол снимет перед ней шляпу вместе с париком.
Лани зажигает на ладони шарик света, насмешливо глядя в глаза Тени. Пронимает всех, включая меня. Редко кто из воров обладает малейшей склонности к магии. А те, кто обладают, как правило, поднимаются на самый верх. Как знать, может однажды Главой Гильдии станет и женщина…
Странно, но напряжение между девушками тут же спадает. Оборо подходит, представляется, обнимает новую подругу. Обе целуются, легко, но задорно, явно играя на публику. Смотрю с интересом, как и все остальные. Признаюсь, меня слегка заводит, но это и к лучшему, если вспомнить то, что нам предстоит.
Стук в дверь заставляет присутствующих нервничать. Воры хватаются за ножи, гардарикец – за булаву. Булава – это дубинка, вроде моей. Только весит примерно как я со всей амуницией. Как этот бык с ней управляется – ума не приложу.
Тревога оказалась ложной. Лещ и Угорь со своими людьми. Чувствую, как расслабляются напряженные мышцы. Признаться, в Леще я сомневался. Слишком уж осторожен, и ему есть, что терять. Куда больше, чем остальным.
Лещ не торопится, озирается по сторонам, шевелит губами, подсчитывая бойцов. Старый мудрый вор привык просчитывать все до мелочей. По мне, так просто надо слушать веленье сердца… и Шепот Удачи, конечно. А они в один голос кричат, что самое время атаковать, что промедление разрушит наскоро сколоченный союз, что если дать Королю немного времени, он непременно прознает о нашем заговоре.
Лещ оглядывает моих новых друзей. Присутствие незнакомых лиц ему не по нраву, хотя боевой уровень команды внушает нешуточное почтение.
– Атакуем сейчас, – изрекает он.
– Днем? – простодушно удивляется варвар. Лани толкает его в бок, он умолкает.
– Мы – дети ночи, – глядя в глаза простодушному горцу, изрекает Лещ. – Но те, кто нам противостоит – тоже. Ночью они будут настороже.
Варвар напряженно раздумывает. Чувствуется, что занятие для него непривычное.
– А городская стража? – спрашивает он в конце концов.
Оп‑па! А вот об этом мы не подумали. А ведь громила прав. Штурм особняка незамеченным не пройдет. Рассчитывать на то, что горожане не заинтересуются происходящим по меньшей мере, наивно. Заинтересуются непременно, и поспешат сообщить в органы, отчего‑то называемые "компетентными", хотя мне, как вору на свободе, эта самая компетентность внушает определенные сомнения.
Лещ кривится. Такой оборот дела ему тоже не особо нравится, но, видимо, что‑то толкает его на риск.
– Король взял Сазана, – неохотно сообщает он.
Чувствую, как в животе сжимается от страха сердце. Хм, оно ведь, вроде, в груди было?
– Он знает? – спрашиваю непослушными губами.
– Сазан был неосторожен, – морщинистое лицо Леща каменеет. – Боюсь, мы поступили опрометчиво, призвав его на сход. Этот дурень просто пошел к Королю и попросил отпустить Безгола.
Шиплю сквозь зубы ругательство. Сазан, конечно, дурак, но кто мог знать, что он настолько  дурак?
Прикидываю расклад, и он мне не нравится. Король знает о заговоре, и наверняка спешно принимает меры защиты. Или сам готовится нанести упреждающий удар. Прямо скажем, возможностей подгадить у него предостаточно.
Смотрю на лица союзников, налицо некоторое смятение. Крыса и Тень прижимаются друг к другу, Угорь мрачен. Соль невозмутимо точит длинный широкий нож. Джой, напротив, оживлен, глаза лихорадочно блестят. Игра достигла пика – пора делать ставки.
– Переодеться стражниками, – неожиданно предлагает Лани.
– Бред! – фыркает Крыса. Я считаю так же, но Лещ становится задумчивым, как купец, обнаруживший пропажу. Начинаю обкатывать идею, рассматривать варианты… и неожиданно сознаю, что вариантов‑то практически нет.
– И где же мы столько мундиров с доспехами добудем? – осведомляется Джеф. Как же ему не хочется надевать форму стража! Впрочем, не ему одному. – Или сначала нам придется обокрасть Башню Стражей?
– Кража века, – хихикнула Тень.
– Много и не надо, – объявляет Лещ. – Главное, чтобы горожане видели стражей среди прибывших. Посчитают, что дело на контроле у легавых, и угомонятся. Думаю, мундиров шесть мы наберем?
Киваю головой. Думаю, и больше найдем. У меня, к примеру, припрятан на всякий случай.
– У меня есть, – радостно объявляет Джой. – Однажды обокрал на спор офицера.
Кто бы сомневался! Уверен, что бедняга даже и не заметил, что его раздели до нитки.
– У Зачинщика должны быть, – уверенно заявляет Лещ. – Он же ссуды страже дает. Порой – под залог. Быть не может, чтобы пару‑тройку мундиров не припрятал, Зачинщик – человек запасливый.
– Хомяк – его второе имя, – хохотнул Джеф.
– Лист, Духа – к Зачинщику. Попросите шмотки. Скажите – Лещ послал.
Двое из "кулака" Леща кивнули и исчезли за дверью. Хорошо старик своих ребят вышколил! Невольно задумываюсь, каким Главой может стать Лещ. Такой может всю Гильдию в кулак сжать. Порядка при нем станет куда больше, а помех от закона – меньше. Что до меня, так со скуки помру…
– Бойня, – пробормотала Томагавка.
Лужи крови, дрожащие по углам в обмороке слуги и – трупы, трупы… Девушка оглянулась на прибитое к двери тело, и ее пробрала дрожь. А она‑то, дура, полагала, что не боится ни крови, ни трупов. Пожалуй, даже дядя Блин содрогнулся бы, глядя на это.
Из угла доносились отвратительные звуки – эльфу поплохело. Томагавка на ослабевших ногах вышла из прихожей и сразу же наткнулась на толстяка с зеленоватым лицом. Тот, похоже, спешил уйти как можно дальше от прихожей, но подвели ослабевшие ноги. Теперь он двигался медленно, держась за стенку. Зеленый камзол, изящные штаны с золотым тиснением были обильно заляпаны кровью. На горле алела глубокая царапина, будь она немного глубже, вряд ли бы толстяк смог бы ходить до появления хорошего некроманта.
– Что здесь случилось? – спросила девушка.
Толстяк дернулся при звуке голоса, из широко раскрытых глаз на девушку плеснулся ужас.
– Не убивайте меня, – всхлипнул он. – Пожалуйста, не убивайте! Я всего лишь управляющий, о делах почтенного Бенджамина ничего не знаю!
– Я не трону тебя, – пообещала девушка, стараясь сделать голос как можно более ласковым. – Расскажи, что здесь произошло.
Доброжелательные интонации управляющего нисколько не успокоили, но в обморок падать он пока не собирался, что слегка порадовало девушку.
– Я не знаю, – повторил тот снова. – Люди Короля… убили Зачинщика… почтенного Бенджамина. Не знаю, за что. Спрашивали, где Ригольд, хотели перерезать горло…
Толстяк судорожно сглотнул и потрогал кровоточащую царапину.
– Оно почти цело, – успокоила его Томагавка. – Что дальше?
– А дальше пришел Ищейка и всех убил, – лицо управляющего исказила гримаса ужаса. – И всех убил. Всех воров из Гильдии, доверенных людей Короля. Он спас мне жизнь, но… я никогда не смогу забыть то, что он устроил. Когда он пытал последнего… я хотел стать глухим, чтобы не слышать его воплей…
– Кто такой Ригольд? – если люди Короля хотели его заполучить, то это важно. Что Королем называли Главу Гильдии воров, девушка хоть и не сразу, но сообразила.
– Ригольд… он вор. Друг почтенного Бенджамина. Люди Короля пытались убить его, но не смогли, только ранили. Зачинщик… почтенный Бенджамин приютил его… зря, наверное. Король не тронул бы его, если б хозяин не помог Ригольду.
Собственная речь заметно успокоила толстяка. Наверное, ему необходимо было выплеснуть пережитый ужас на какого‑нибудь слушателя, чтобы гнетущие впечатления не сожгли его мозг. И теперь толстяк выбалтывал все, что знал, без всякого принуждения рассказывая о сходе воров, об ужасном Ищейке, о появлении в столице знаменитого Безгола, о Кобре и его людях, которых добрый хозяин не раз принимал в своем заведении, об Ищейке, и о диком варваре с огромным топором, которого он лично провожал к Ригольду в компании более, чем странной, о планах устранении Главы Гильдии, и снова о Кобре и об Ищейке…
Остановить его было невозможно – словами. Томагавка, утомленная словоизвержением толстяка управляющего, подумывала уже о применении других методов, но тут в зале появился Лониэль. При взгляде на него, в глаза толстяка вернулся ушедший было поспать ужас, руки задрожали, а речь потеряла связность.
Эльф выглядел примерно так же. Бледное, заострившееся лицо, пятна крови на сапогах, всколоченная короткая шевелюра цвета спелой пшеницы, из‑под которой нелепо торчали знаменитые эльфийские уши… Позвольте, а где же парик?
– Э…э…эээльф! – промычал управляющий, тыча в Лониэля пальцем.
– Ч‑ч‑чеееловееек, – передразнил тот толстяка, свойственное жителям Саро ехидство уже вернулось к нему. – Пальцем показывать невежливо.
– Раааазговаааривает! – благоговейно сообщил толстяк.
– Предлагаешь укоротить язык? – оживилась девушка.
– Э…э…эльф! – повернулся к ней управляющий. – Жи…живоооой! На…настоящий!
– Живой? – с сомнением переспросила девушка, оглядывая Лониэля.
– Жи… живооой, – подтвердил толстяк, ничего уже толком не соображающий. Явление бледного, словно с похмелья, эльфа, оказало на его и без того потрясенный рассудок явно негативное воздействие, которое в медицинской терминологии определяется как "Тотальный снос крыши".
– Подумаешь, эльф! Тоже мне! – фыркнула Томагавка. – Спокойней, приятель, чего всполошился‑то?
– Э…э…эльф! – сообщил толстяк, делая движение рукой в сторону Лониэля.
– Живой? – подсказала девушка.
– Живой, – подтвердил бедняга.
– Не такой уж и живой, – пробурчал Лониэль, которого этот балаган начал раздражать.
– Рааа… – начал управляющий.
– Разговаривает? – вопросила девушка.
– Раааазговааариваееет! – подтвердил толстяк.
Живой разговорчивый эльф злобно сплюнул на ковер (изысканное воспитание! Не провинция какая‑то!) и неразборчиво выругался. Внезапно его уши встали торчком, как у кошки:
– Кажется, к нам гости!
– Кто? – мгновенно насторожилась девушка. – Пойдем, приятель, подскажешь, кто это к вам в гости зашел.
Толстяк сопротивляться не стал, покорно прошествовав под руку с девушкой в прихожую.
Как раз в этот момент из прихожей в залу вывалились двое очередных посетителей.
Посещение бойни произвело на них такое же впечатление, как и на всех прочих, о чем свидетельствовала пикантная бледность лиц и зажатые ладонями рты.
– Люди Короля? – деловито осведомилась Томагавка, положив руку на эфес сабли.
– Леща, – поправил толстяк.
Что Лещ возглавил заговор против Главы Гильдии, девушка уже знала, толстяк сообщил. Но руку с эфеса не убрала, мало ли, что этим ворам в голову взбредет.
– Что здесь было? – простонал один из воров, его тут же перебил второй:
– Э…э…эээльф!
– Живой? – заинтересованно осведомилась Томагавка.
– Жи… жиивоооой! – в один голос ответили оба, не сводя восторжено‑испуганных глаз с лица Лониэля.
– Мать вашу! – не выдержав, проявил Лониэль утонченное эльфийское воспитание.
– Разговаривает? – уточнила Томагавка.
– Рааа! Рааазговаааривает!
– Вы кто такие? – Лониэльф решил, что пора брать инициативу в свои руки, уж слишком быстро пополнялись ряды душебольных.
– Лист, Духа, – вразнобой сообщили воры. Эти оказались покрепче управляющего, уже практически пришли в себя. Позыркивают уже осторожно по сторонам, пытаясь сообразить, во что вляпались.
– Ригольд с Лещем? – подозрительность во взгляде. Откуда этот эльф – эээльф!  – знает Ригольда и, самое главное, Леща?
– Отведете нас к нему, – приказала Томагавка.
– Это еще зачем? – подозрительность в движениях рук, ищущих рукояти ножей.
– У нас к нему дело. И шевелитесь, пока до вашего Леща Ищейка не добрался!
Подозрительность исчезла, страх вернулся.
– Это он здесь… поработал? – осторожно спросил Духа.
– Да уж не мы, точно, – хмыкнула Томагавка.
– Лещ приказал взять у Зачинщика мундиры и доспехи стражи, – напомнил Лист. – Зачинщик здесь?
– Почтенный Бенджамин мертв, – всхлипнул толстяк. Томагавка сочувствующе хлопнула его по плечу, похоже, бедолага боготворил своего хозяина.
– Зачинщик? – сказанное управляющим никак не укладывалось в голове парня. – То есть как это мертв? Неужто Ищейка? А говорили, у Зачинщика иммунитет…
Сложное слово вор произнес, ни разу не сбившись.
– От смерти иммунитета нет, – авторитетно сообщила Томагавка. Лониэль презрительно хмыкнул, дескать, иного ли вы, люди знаете об иммунитетах к смерти, но промолчал.
– Уходить надо, – Духа явно нервничал. – Лист, доспехи берем и – ноги отсюда.
– А эти двое?
– Возьмем с собой, пусть Лещ с ними разбирается.
Эльф снова насторожился. Уши шевельнулись, голова повернулась в сторону прихожей.
– Стучат, – сказал он. – Ногами, кажется. И еще кричат "Откройте, стража"
– Кто бы это мог быть? – съязвила Томагавка. – Парни, я не знаю, для чего Лещу шмотки стражников понадобились, но сейчас не до них. Если нет желания содрать их с тех милых ребят, что штурмуют сейчас входную дверь.
– Нашла время трепаться, – Духа уверенно помчался прочь по коридору, Лист припустил за ним. Томагавка и Лониэль бросились следом, стараясь не отстать.
Такой умный и предусмотрительный человек, как покойный Зачинщик, разумеется, не мог ограничиться одним единственным входом. Духа уверенно распахнул неприметную дверь в конце коридора и с разбега уткнулся в стражника. Тот машинально схватил вора за плечо, движение отрабатывалось годами и сейчас руки проделали все сами, пока сознание их обладателя силилось понять, кто же это пожаловал?
Увы, тот ход, который был известен Духе, городской страже был известен не хуже.
– Посторонитесь, уважаемый, будьте так любезны, – попросил Лониэль, обогнавший в забеге Листа и Томагавку. – Мы тут, понимаете, от городской стражи как это… линяем, а Вы, не в обиду будет сказано, на дороге стоите.
– Э…э…эльф! – выдохнул стражник, выпуская из захвата Духу.
– Живой? – по привычке спросила Томагавка, проскакивая мимо обалделого стражника и его не менее обалделого напарника. Духа летел по улице, словно за ним Блин гнался, остальные не сильно от него отставали. Девушка вздохнула и прибавила, чтобы не потеряться в лабиринтах улиц.
– Штурмуют, – сообщил Блин, разглядывая открывшуюся батальную сцену. Собственно, баталия пока не началась, мелкие группки воров концентрировались напротив ворот особняка, местами блестели начищенные доспехи городской стражи. Старик одобрительно крякнул, хорошая задумка, грамотная.
– Скучно, – Беодл поднял с земли камень, ловко подбросил на ладони и метнул в сторону особняка. Часть стены с грохотом обрушилась, воры прыснули во все стороны, точно испуганные мыши, но тут же вернулись, осторожно подкрадываясь к проходу.
– Умеют пользоваться удачей, – довольно заметил Беодл. – Ну что, нечистый, тряхнем стариной?
– Надо больно, – недовольно ответил Блин. – Им и так Лакки покровительствует. Вон его протеже вышагивает, видишь?
– Вон тот, худой? – презрительно фыркнул Беодл. – Нет в нем подлинной силы и мужества. То ли дело мои горцы!
– Вон один из них, – указал Блин. – С моей племяшкой вместе. И не боится же, по тупости своей, а ведь малышка своим присутствием может превратить любую победу в не пойми что. Пойдем лучше, вина выпьем, без нас справятся. Не спортивно это, старый.
– Нет в тебе боевого духа, – сурово заметил Беодл. – Только вино пить и шкодить, шкодить да вино пить. Тьфу, одно слово – нечистый.
– Вчера мылся, – обиделся Блин. – На себя бы посмотрел, старый!
– Что‑то синерясые заволновались, – удивился Беодл, оторвавшись от батальной сцены. Атакующие на удивление легко взяли забор и теперь с радостными воплями прорывались в особняк. Похоже, обрушившаяся стена изрядно удивило защитников особняка, и минутная растерянность обошлась им дорого.
– По мою душу, – довольно ухмыльнулся Блин. – Как святоши говорят, "нечистым духом пахну ло". Уж что‑что, а нечистый дух они нюхать умеют.
– Да уж, понаворотил ты дел в свое время, – неодобрительно заметил Беодл. – До сих пор вспоминают, хоть уж сколько веков минуло. Так вмешаемся или нет?
– Нет. Вон Лакки – видишь? Ледания – его вотчина. Ты как хочешь, а я с ним отношения портить не намерен. Его же нынче святым считают, слышал? Святой Лакки, – Блин хихикнул. – Нет, ты только представь, Лакки – святой! Ты вот говоришь, я покуролесил, так наш рыжий еще и не такое выделывал, помнишь? Только я нынче – Дух Зла, а он, видите ли – святой! Обидно, да?
– Да ну тебя, надоел, – поморщился Беодл. – Пойдем, что ли?
– Пойдем, – легко согласился Блин. – Только вот чуть‑чуть пошутим. Над синерясыми, вон они уже почти рядом. А потом пива выпьем с воблой. И Лакки угостим, пиво – мне, вобла – ему. Идет?
– Ох, да какое в Ледании пиво, – вздохнул Беодл. – Ладно уж, пошли… Святой Блин.
– Живой! Разговаривает! – ошалело бормотал стражник, пялясь в переулок, где три часа назад исчез живой разговорчивый эльф со товарищи…
В особняк мы вошли сравнительно легко. Рухнувшая не пойми с чего стена изрядно облегчила нам задачу. Вот уж не думал, что Король на такое потратится, но ограда вокруг особняка представляла собой одну мощную ловушку, и горе тому, кто на нее сдуру напорется. Правда, ребята собрались тертые, такие вещи за версту чуют, а сунувшемуся было в ворота варвару Лани подробно объяснила, кто он такой и что у него в голове вместо мозгов.
Так что, подарок судьбы пришелся как нельзя более кстати. Иначе пришлось бы просить магов о помощи… и привлекать внимание "Петушиного часа". Спасибо, святой Лакки, что помог, свечка за мной… сколько я тебе задолжал уже, интересно? И успею ли расплатиться? Ты уж присмотри за мной, святой Лакки, негоже, чтобы должника прибили раньше, чем долг отдаст.
Особняк строили, явно не рассчитывая на штурм. На окнах даже ставней нет, входная дверь легкая, неукрепленная. Вынести такую – раз плюнуть, если плевать будет варвар или гардарикец. Да и то сказать, чего мог опасаться Король? Ножа в спину – каждую минуту, стрелы опять же в спину, яда в кубке толченого стекла в мясной поджарке, но никак уж не штурма. Если стража по его душу явится – на то потайные ходы имеются, нырнул – и ищи в темноте уголь.
Так что, внутрь мы проникли легко и почти без шума. А дальше началось…
Король все же подготовился к встрече. То ли предчувствовал беду заранее, то ли успел в последний момент – не знаю, и гадать не хочу. Только в особняке нас встретили помимо воров еще и наемники – умеющие драться, отлично вооруженные. И если б не варвар с гардарикцем, было бы совсем худо.
Ускользаю влево, взмахиваю кинжалом. Артефакт работает исправно, сотня острейших игл пронзает неудачника насквозь. Теперь в течение пяти минут он будет притворяться обычным кинжалом. Мастер Лион объяснял, что наложенным чарам нужно время, чтобы восстановиться. Жутко неудобно, но поделать ничего нельзя. Жаль, что нельзя использовать кинжал раз тридцать подряд, и пусть бы он потом хоть год заряжался.
Джой сцепился с Дулей, пытаюсь зайти со спины, чтобы помочь своему, но налетаю на Рыбу, виртуозно играющим длинными парными "молниями". Клинки оправдывают свое название, сверкают так, что больно глазам. Сейчас сделает выпад…
Размахиваюсь дубинкой, одновременно бью ногой в колено. Рыбу на простой прием не возьмешь, отпрыгивает назад, я проваливаюсь, вот сейчас он меня и…
Рыба заваливается назад с ножом в груди. Нахожу секунду, чтобы обернуться… Лани. В ладони уже другой нож, девушка высматривает цель, но атаковать не спешит. И правильно, одобряю я, а то раскидает все ножи, кто меня в следующий раз выручит?
Наши маги колдовать опасаются, синерясые могут учуять свежие чары. Ларгет изредка стреляет из лука, когда уверен, что никого из своих не заденет. Боресвет и Нанок теснят наемников к дверям, впереди – Праздничный Зал, а за ним и лестница. По которой можно как подняться вверх, в кабинет Короля (или в спальню, если есть желание), так и спуститься в подвал, где, по словам Леща, находятся комфортабельные камеры для кратковременного пребывания тех, кто не нашел с Королем общего языка.
Остается поднажать, и…
Толпой влетаем в Праздничный Зал и замираем. Вот засада, Король устроил нам долгожданный сюрприз.
Два десятка наемников с натянутыми луками. Три десятка воров во главе с Тертым. И Его Воровское Величество, комфортно расположившийся за спиной своей маленькой армии.
– О, кого я здесь вижу! – изумляется Король. В голосе, в глазах – неприкрытое тряпочкой злорадство. – Лещ, брат мой, как же ты мог? А ты, Джой – я же тебя любил, как сына. Тень, Крыса – Блин подери, можете вы хоть минуту не целоваться? Совсем стыд потеряли!
На наших лицах – отчаяние. Как нелепо все закончилось…
– Угорь, тебя я однажды помиловал, помнишь? Второго раза не будет! Соль… А где Соль?
– Сдох, – с непередаваемым наслаждением говорит Тертый.
Нашариваю рукоять кинжала. Я стою за спинами остальных, у меня‑то как раз есть шанс сбежать, залп лучников меня не достанет. Я сбегал тысячи раз, я показывал Смерти зад, могу показать и теперь, пусть утрется, но… я не побегу. Сейчас – не побегу.
– Доигрался, – в голосе Короля нет ни тени жалости. А где Ригольд? Выйди‑ка на свет, покажись старику. Что же это ты затеял, сынок?
– Будь ты моим батей, удавился бы со стыда, – говорю тихо, но мой голос слышат все. И хорошо, и правильно. Давно чесался язык ему это сказать.
Король ничуть не обижен, наслаждается победой, и любые реплики с нашей стороны только усиливают его торжество. Ни дать не взять, мой котик, играющий с мышью.
– Как невежливо, сынок. А ведь я считал тебя своим наследником, думал оставить на тебя Гильдию, когда время придет. Что же нам теперь с тобой делать? А это кто с тобой рядом? Неужто эльф? С плохой компанией связался, сынок, эльфы – богомерзкие твари, ненавистные всему роду человеческому. Потому и отвернулись от вас Святой Лакки и сестра его Удача, что против Творца самого пошли…
– Хватит уж проповеди читать, – безнадежно бросил Джой. – Тоже мне, святоша…
– Джой, мальчик, откуда столько непочтения к старшим? Мало тебя Наставник порол, вот и выросло не пойми что. Вы чем думали, когда мятеж замышляли? Заговорщики сраные, прости меня Творец!
Гардарикец, стоящий в первом ряду, делает маленький шажок вперед и в бок, закрывая собой Ларгета. Лежащие на тетивах стрелы мгновенно отслеживают это перемещение, но в полет сорваться не спешат, один шажок ничего не решает. А попробует прыгнуть, встретят в полете, на таком расстоянии стрелы порвут кольчугу так же легко, как и мою куртку. Что‑то они готовят, Ларгет с Боресветом, но вот что? Кладу руку на рукоять артефакта, пусть меня пристрелят, но Короля я с собой прихватить успею.
– Не успеешь, сынок, – ласково говорит Король, от него, разумеется, не укрылось ни мое движение, ни шажок гардарикца. – Хороший у тебя ножик, спору нет, но на мне – Львиная Грива, слышал о такой вещице? Вернет твои паршивые иголки тебе самому, так что, будь любезен, ручку убери. Вас, господин маг, тоже попрошу держать руки на виду и губами не шевелить. Парни у меня нервные, а ну, как не удержат стрелу на тетиве? Обратно ведь не переиграешь. Так что, господин маг, спокойнее. С Вами попозже поговорим, маги сейчас товарец редкий, дефицитный товарец.
Хочется завыть от бессильной злости и отчаяния. Святой Лакки, да неужто нет никакого выхода? Совсем‑совсем никакого?
Резкий тычок в спину.
– Дайте дорогу, воры. Мы спешим.
В удивлении поворачиваюсь к наглецу… и натыкаюсь на ледяной взгляд кошачьих глаз. Очень холодных и недобрых глаз.
Ищейка! И не один – вся пятерка в полном составе. Чувствую, как ледяные крошки страха скользят но спине, пячусь назад, забыв о стрелках. Ищейка отодвигает меня рукой, проходит сквозь толпу, как деньги сквозь пальцы. Его собратья следуют за ним. Воры шарахаются в стороны, варвар таращится на свору Ищеек, раскрыв рот. Его обходят, словно каменную статую. Стрелы на тетивах нервно подрагивают, наемники не понимают, что происходит, но – профессионалы! – стрелять не спешат.
– Стоять! Ни шагу дальше! – Король опомнился.
Быстро, надо признать. Пячусь к стене, если получится, зайду в тыл. Кажется, о тихом безобидном Ригольде все забыли… Зря! Придется напомнить.
– Что вам здесь нужно? – Король испуган, но кураж держит, здесь он хозяин, а Ищейки – незваные пришельцы. Которые, несмотря на всю их мощь, в полной его власти.
– Справедливости! – говорит первый Ищейка, и одновременно второй произносит:
– Мести!
– Раскаяния! – объявляет третий.
– Наказания! – провозглашает четвертый.
– Закона! – заключает пятый.
– Наши интересы не пересекались, – пробует договориться Король, но его час, похоже, миновал.
– Наши интересы пересекаются каждый день по много раз, – мягко объявляет Ищейка номер три. – Мы, как правило, закрываем на это глаза. Но не сегодня.
– А что случилось сегодня? – Король держит удар, но… он еще не знает. А я знаю, люди Леща и Томагавка рассказали подробно. И если я не ошибаюсь…
А я не ошибаюсь. Без всякого предупреждения Ищейки атакуют. Лучники делают залп, который тонет в вязких волнах ветра. Ларгет успел бросить заклинание, быстро и умело, как и подобает Мастеру‑магу. Возможно, Ищейкам это не требовалось. Не знаю. Но за то, что стрелы не достались мне и моим товарищам – спасибо.
Ищейки кромсают людей Короля. Ожившие мясорубки, вот что они такое. Наемники стоят крепко, но они обречены. Воры начинают разбегаться, как те, что стояли за Короля, так и те, что шли со мной на штурм.
Король пытается скрыться, и все шансы у него есть. Черный плащ за его спиной закручивается в спираль, я уже знаю, что сейчас произойдет, наслышан о Плаще Ночи. И точно – фигура Короля бледнеет и пропадает, он теперь невидим и неслышим для нас.
Для всех, кроме Ищеек. Не знаю, как он определил, где находится Король. Может, по запаху? Прыжок в сторону, короткий удар, быстрый, как молний, и тело мертвого уже Короля выпадает из невидимости. Меня снова пробирает дрожь, хорошо, что у меня Иммунитет. А остальные? Неужто порубят в капусту моих друзей? Блин меня побери, если я буду спокойно стоять и смотреть на это…
Беспокоюсь напрасно. Ищейки подхватывают тело получившего отставку Главы Гильдии и неторопливо удаляются. Последний из них замедляет шаг, оборачивается и неожиданно подмигивает мне. Наверное, это тот, с кем я пересекся в катакомбах.
Вам когда‑нибудь подмигивала фарфоровая ваза или, к примеру, пивная кружка? Ощущение сходное. Выдавливаю в ответ слабую улыбку, отворачиваюсь. Ищейки один за другим покидают залу, унося с собой тело. Интересно зачем? Некроманту какому отдадут или просто ужинать нечем?
Но тут же это перестает меня волновать. Безгол! Я совсем забыл о нем!

Глава VII

– Твориться что‑то неладное, – задумчиво произнес Архимаг. – Его Величество, король Леданский, сообщает, что его попытки получить Регалии потерпели крушение и просит нашей помощи. Кто желает высказаться?
– В чем суть проблемы? – сразу же откликнулся Ассистент. – Если память меня не подводит, он должен был получить артефакты в ближайшую неделю.
– Его Величество заключил договор с Главой воровской гильдии, – сообщил Мастер Эстелин. – Неким Королем, который утверждал, что сумеет добыть все Регалии к оговоренному сроку. Однако вчера случилось событие, перечеркнувшее планы Его Величества и наши жирным крестом. Глава Гильдии Воров был смещен в результате мятежа.
– Мы можем помочь ему восстановить утраченные позиции? – робко осведомился Мастер Сальтерс.
– Мы можем посетить его похороны, – резко ответил Архимаг. – Но не думаю, что это поможет делу. Еще раз говорю – в Ледании что‑то назревает. Адепты "Петушиного Часа" уловили присутствие в Беларе самого Блина! Кто желает высказаться по данной теме?
– Самого Блина? – недоверчиво осведомился Ассистент. – Святоши до сих пор верят в сказки?
– Верят, – согласился Архимаг. – И хорошо, что верят, случись иначе, управлять ими было бы куда сложнее. Но здесь я им верю. Уж что‑что, а присутствие Нечистого они должны были почувствовать. Очевидно, что Блин посетил Белару именно в тот день, когда убили Главу Гильдии Воров. Возможно, эти события не связаны между собой, но мы должны предполагать худшее.
Члены Совета молчали. С Блином пересекаться не хотелось никому, Дух Зла славился злопамятностью и изощренной мстительностью. Если, конечно, признать, что он на самом деле существует
– Если можно, хотелось бы услышать подробности, – сказал Мастер Шоло.
– Извольте. Часть воров взбунтовалась против покойного Главы и устроила маленький переворот. Король был к этому готов, более того, умело спровоцировал противников на преждевременную атаку, но вмешались некие силы, участие которых запланировано не было. Что именно произошло в резиденции Короля, точно не известно, воры славятся умением не оставлять следов. Зацепка только одна – надпись на стене резиденции. Привожу дословно – "Сдес был Нанк". Прошу высказывать версии.
– Нанк, по легендам аркадцев, предводитель легионов бесов, правая рука самого Блина, – блеснул эрудицией Мастер Шоло. – Надпись была сделана кровью?
– Губной помадой, – ухмыльнулся Архимаг. – Впрочем, мысль интересная. Неужели Дух Зла решил вмешаться в игру? Очень интересный поворот, ведь он, несомненно, знает, чем ему грозит нарушение нейтралитета.
Совет Ковена почтительно молчал. Блин это, может быть, и знает, а им вот как‑то не довелось. Разве что, Архимаг разъяснит…
Глава Ковена, однако, разъяснять ничего не собирался.
– Судьбы мира сейчас решаются в Беларе, – изрек он. – Я думаю, нам придется рискнуть. Мастер Зортрий, я требую задействовать всю мощь Ковена.
– Что именно нам предстоит сделать? – деловито уточнил Ассистент.
– Это мы выясним позднее. Пока – наблюдение… и готовность включиться в любой момент. Мне кажется, ждать придется недолго…
– Кажется, мы вычислили Цитадель Ковена, – сообщил Мастер Лур. Его Величество вопросительно посмотрел на него, жестом предложил продолжать.
– Небольшая, хорошо укрепленная крепость в горах Заморья, – сказал маг. – Шпионы Вашего Величества высказали такое предположение, мои коллеги проверили. По всему выходит – она.
– В каких именно горах? В Ранненах или Орлецких? – уточнил король, проявив изрядное знание географии. Бывший шут удивленно покачал головой – сам он впервые услышал, что в Заморье есть какие‑то горы.
– В Орлецких, – сказал Мастер Лур. – Недалеко от города Вийолаха, если Вашему Величеству это что‑то говорит…
– Говорит, – подтвердил король. – Сандал, изумруды, поделки из камня. Богатый город, судя по всему.
– Это поправимо, – успокоил его Лемур. – Скажите вот, Ваше Величество, нам эту крепостицу непременно надо взять? Ради спасения мира?
– Придется, – кивнул головой принц.
– Тогда лучше использовать наемников. Квармольские войска на территории чужого государства – лучший повод к войне. Хоть Заморье и далеко, лучше отношений не портить.
– Подбери подходящих, – приказал король. – Наемники – это то, что нужно. Молодец, Лем, мы еще сделаем из тебя настоящего министра.
– Богатый, значит, город этот Вийолах? – задумчиво вопросил шут. – Ну‑ну…
Не могу придти в себя. Слишком уж много чудес вывали на голову обычного вора, как бы не свихнуться ненароком. Сначала Ищейки, пришедшие отомстить за смерть Зачинщика (интересно, что их связывало?), потом присутствие эльфа – ЭЛЬФА! – и девчонки, заявляющей, что она племянница Блина… Я бы не поверил, но уж больно серьезно отнесся к ее заявлению Мастер Лион, от такого так просто не отмахнешься. Впрочем, это я еще смог бы пережить, оставшись в здравом рассудке. Эльфы – да, диковинка, племянницы Блина тоже не каждый день встречаются (интересно, как она насчет переспать?), но когда одноглазый нищий заявляет, что он – король, а на троне сидит самозванец, вот тут‑то голова начинает идти кругом, а реальность – ускользать из смазанных жиром пальцев. А если этот одноглазый как бы король еще заявляет, что хотел бы видеть на троне не кого‑нибудь, а именно меня, потому как морда у меня наиболее подходящая – тут уж и вовсе мозга за мозгу заходит. Ну, почему бы ему Мастера Лиона к этому делу не припрячь? Он ведь умный, знающий, да и внешность ему подходящую на морду нацепить – раз плюнуть, для мага его уровня. Так нет, этим двоим меня подавай на еще не вакантное место!
Так что, сижу молча и обдумываю открывшиеся перспективы, а окружающие, разбившись на группки, с жаром перетирают будущее и недавнее прошлое.
Ищу взглядом Безгола. Он молчит, слушает, впитывает информацию. Чувствует мой взгляд, ободряюще кивает в ответ. Мол, не трусь, ученичок, мне хреновей было в застенках, чем тебе когда‑либо на троне будет.
Да, с этим не поспоришь. Машинально глажу рыжую наглую морду, трущуюся о мои ноги. Интересно, как еще Безгол с Лещом поладит? Мирно разойдутся, или же новых разборок ждать? Банду Леща здорово потрепали при штурме, более того, как ни крути, мы все – мятежники… кроме Безгола. Те воры, что не участвовали в разборке, скорее примут Безгола, чем Леща. С другой стороны, сколько лет Наставник в Беларе не появлялся, его уже подзабыли, а Лещ – он постоянно на виду, живая легенда, почти что герой. Только вот, воры героев не очень‑то уважают…
В общем, не знаю, кто из них наверх пойдет, а кто скромно отойдет в тень – на время или навсегда, как получится. Да и о том ли надо волноваться, когда на твою собственную голову вот‑вот корону напялят?
Фрол подходит к Боресвету. Настороженно слежу, предчувствие говорит, что‑то сейчас случится.
– А что, братан, – чуть нагловато вопрошает нищий. – Деревянные тапки не пропил еще?
– Дык, не успел, – сокрушенно разводит руками здоровяк и извлекает из потертого мешка деревянные сандалии. Вот тут меня пробирает до самых пяток, на память, слава Творцу, не жалуюсь, помню еще, какой Регалии не хватает для полного комплекта. Неужели – те самые? Откуда они у воина из дикого края?
Фрол протягивает руку, чтобы забрать сандалии, но не тут‑то было. Никогда нищему, будь он хоть трижды король чего угодно, не сравниться в быстроте реакции с Мастер‑магом. Сандалии благополучно переходят в руки Мастера Лиона, который тут же начинает их внимательно изучать, как то: мять, вертеть в руках и нюхать подошву. То есть, проводить анализ.
– Либо я чего‑то не понимаю, – задумчиво изрекает Мастер Лион. – Либо…
И начинает колдовать что‑то сложное. Нет, я, конечно, не специалист, но на простое заклинание стольких приготовлений не требуется, и времени оно отнимает куда меньше. Пытаюсь выяснить, что происходит, и получаю от мага задумчивый взгляд типа "во что же тебя превратить, чтоб под ногами не путался?" Поспешно ретируюсь, вспоминая, что внушал мне среди прочего Наставник. А именно, "высшая добродетель вора – терпение".
– Кажется, это часть нашей карты, – снисходит все‑таки до объяснений Мастер Лион. – А может быть, и не только.
После чего возвращается к излюбленному занятию, которое так не одобряет "Петушиный Час".
Озадачено смотрю на него, потом на сандалии. Сюрприз, ничего не скажешь.
Фрол пользуется моментом, повторяет свою лекцию о пользе королевской должности. Раз уже, наверное, в седьмой. Поскольку все мои доводы против уже исчерпаны, опровергнуты и выброшены за ненадобностью, покорно слушаю, запоминая на всякий случай кое‑какие нюансы. Раз уж меня подрядили (а попробуй тут отвертись, когда на тебя всей толпой насели) на это дело, надо хоть информацию собрать. Впрочем, на меня ее и так вывалят, даже если уши заткну.
Наконец нищий… то есть, король, замечает, что я уже не сопротивляюсь, довольно хмыкает и замолкает. До следующего – восьмого? – раза.
Несколько минут слежу за манипуляциями мага, потом мне надоедает. И, кажется, не мне одному.
– Расскажи‑ка сказку, – просит ученик Бол Томагавку. – Скучно что‑то.
– Сказку? Ладно, как скажешь, – соглашается девушка. – Слушай. В Тридевятом королевстве жил когда‑то король, и правил он мудро и справедливо. Было у него три сына – двух старших звали Рихард, а младшего – Джон…
– А пошто старших одним именем назвали? – удивляется Боресвет.
– Когда король на войну собирался, наказал сына Рихардом назвать, когда родится. Родилось двое, так обоих Рихардом и назвали – не идти же против королевской воли?
– Дальше, дальше давай, – перебивает Бол. – Это в Пельсиноре, да? Имена похожие…
– Старшие братья выросли умными и рассудительными, успели прославить себя и в государственных делах, и в военных, и на любовном фронте отличились, наплодив полкоролевства бастардов. А на младшем природа отдохнула, как это бывает в королевских семьях. Вырос принц Джон бездельником и пустозвоном, учиться не желал вовсе, а все пил вино и бегал за девками, но и тут ничего не добился, потому что девки бегали быстрее. Наконец, королю это надоело, позвал он младшенького и сказал так:
"Сын мой младший, пора уж тебе и себя показать и на мир посмотреть. Вот тебе задание – в королевстве номер раз…"
– На Руси, то есть, – довольно хмыкает Боресвет.
"… растет яблоня с молодильными яблоками. Повадилась как‑то волшебная кобылица яблоки эти тырить. Как уж она на дерево карабкалась, мне не ведомо, но факт в том, что яблоки стратегического назначения оказались утрачены. Царские сыновья со дружины стали нести дозор, но добились немногого. Повезло только младшему – дураку, вроде тебя, поймал он кобылицу ту. Что делал с ней, история умалчивает, однако родила кобылица в положенный срок жеребенка – кривого и горбатого, совсем как царевич. Жеребенок сей, шибко волшебный, принадлежит ныне как раз младшему царскому сыну. Он‑то мне и требуется для‑ради государственных интересов, которые, во‑первых, секретны, а во вторых, ты все равно не поймешь, ибо дурак.".
"Ужо послужу отечеству!" – возрадовался Джон‑дурак, оседлал коня, вооружился добротно да и отправился в королевство номер раз. Коня принц прободал на подступах к шестому королевству, но местные гоблины научили его ездить на волке, так что до цели все‑таки добрался. Долго следил он за королевским дворцом, а потом выбрал ночку потемнее, и украл заказанное.
Вернулся принц домой, бросил добычу к королевским ногам и изрек гордо:
"Выполнил я, отец, Ваше задание, хоть и сложным оно было, и трудным. Недоедал, недосыпал, но волю Вашу таки исполнил! Вот, получайте!"
Глянул король на добычу – и чуть его удар не хватил.
"Тебе, глупому, КОНЯ привести велели, а не производителя! На хрена же ты мне царевича иноземного приволок, своих дураков, что ли, мало?"
С тем и прогнал он Джона‑дурака прочь со двора, и лишил его наследства. Младшего царевича так и называли с тех пор – Джон Безземельный.
Томагавка замолчала.
– И как он, Джон‑царевич, стал все‑таки королем? – посунулся любопытный Бол.
– А ты знаешь такое королевство – Тридевятое? – вопросом отвечает Томагавка. – Нет? Значит, стал.
Про себя соглашаюсь. Дурак на троне – беда королевству. А эти двое еще хотят втиснуть мою задницу на жесткое сиденье трона!
Мастер Лион колдует. Пресловутые сандалии, выцарапанные хозяйственным нищим (однажды я все‑таки привыкну, что он на самом деле король) стоят в центре стола, вокруг разложены деревянные прибамбасы из коллекции герцога Вернера. Помниться, маг превращал их в драную карту, интересно, когда успел расколдовать обратно? Кажется, я слишком увлекся рассказом Томагавки, и пропустил этот шедевр магического искусства.
Сандалии Маргонов, последняя из королевских Регалий старой династии. Тот дядя, что сделал их частью магической карты, умел пошутить, надо отдать ему должное. Интересно, а герцог Вернер знал о назначении деревянных игрушек? Наверняка знал, иначе с чего бы поставил их охранять целого тролля вместо того, чтобы вышвырнуть мусор на помойку.
– Может, помочь? – предлагает Лониэль. Эльф все крутиться вокруг Мастера Лиона знаменитой танцующей эльфийской походкой, сгорая от нетерпения. Как же, карта должна привести его к какому‑то там деревянному кольцу. Признаться, я слегка разочарован, деревянное кольцо несколько не тот приз, который мог бы меня привлечь. Зато остальные на нем подорвались, Мастер Лион – из любви к науке, варвар и Томагавка собираются превратить справную красивую девку в секиру (идиоты, Блин!), Бол и Ларгет мечтают вернуть своему Учителю безвозвратно похеренную магическую силу, эльф жаждет спасти мир, Лани, небось, мечтает примерить деревянную цацку на один из пальцев…
– Не мешай, – отмахивается от него маг, делая рукой сложные пассы.
Эльф наблюдает за его действиями, оба ученика‑мага смотрят с азартом, надеются подхватить какое‑нибудь полезное заклятье. Ну‑ну, это у Мастера‑то! Впрочем, Ларгет, может, и сумеет. То, что он творил в доме Зачинщика, не каждый маг повторить сможет. Да и тот порыв ветра, которым он смахнул стрелы в особняке Короля, дорогого стоит. Мастер Лион, наверное, сумел бы лучше, но он был занят нейтрализацией магов противника. Делом, вне всякого сомнения, достойным и полезным, но если б не Ларгет, многие из нас остались там. Ищейки‑то от стрел увернулись, а мы вряд ли сумели бы.
Как‑то странно сознавать, что Короля больше нет. В голове не укладывается. Бросаю взгляд на Безгола – вид грустный и задумчивый. Я знаю, о чем он сейчас думает. Что, не вернись он в Белару, Зачинщик остался бы жив. Они были дружны, добрый старый Бенджи и мой Наставник. Мне грустно и тоскливо оттого, что он погиб. Но Безголу – по‑настоящему больно.
От нечего делать, раскладываю на кровати свою добычу – реликвии Маргонов. Скипетр, Держава, Корона, Мантия. Сандалии забрал попользоваться маг. Любуюсь искристыми россыпями бриллиантов, загадочным блеском изумрудов, яростным сверканием рубинов. Изяществом работы, разумеется.
Слышу прерывистое дыхание за спиной, резко оборачиваюсь. Точно она, Лани. Стоит, губки облизывает на мои сокровища. Вот с кем ухо надо востро держать, отвернешься – выковыряет камешек за милую душу. Это из священных‑то артефактов моего будущего Величества!
– Красивые, – говорит девушка, взглядом спрашивает разрешения посмотреть поближе. Нехотя киваю. Блин с ним, с камешком, пусть выковыривает. Недостойно вора жлобство проявлять, святой Лакки жадных не привечает.
Лани протягивает руку к скипетру и тут же ее отдергивает. Реликвия шипит, как рассерженный кот, плюется искрами. Предупреждает, значит. Не без опаски протягиваю руку, касаюсь своенравного скипетра – лежит спокойно, как и положено порядочной королевской вещи. Ничего не понимаю! Правда, кошки меня любят и не боятся, так ведь и Лани Сигр за свою признал?
– Инициация частично состоялась, – туманно объясняет подошедший Фрол.
Требую пояснений, нищий охотно рассказывает, что несколько Регалий, будучи собранными вместе, проявляют некие свойства, не свойственные им по отдельности. В частности, по каким‑то причинам, скипетр и корона уже признали меня королем. Держава пока сомневается, а мантия в этой компании новичок, и мнения своего не составила. Но это и неважно, скипетр и корона главнее прочих, и если уж они признали, от трона мне нипочем не отвертеться.
Пожимаю плечами. Мне неприятен разговор на эту тему. Буду честным, мне хочется попробовать королевской жизни, но пугает меня эта авантюра до желудочных спазм. Королей с детства воспитывают, вдалбливают в головы государственные премудрости, каковых простому вору просто не разуметь. Это я и высказываю Фролу, тот в очередной раз пожимает плечами.
– Меня на нищего тоже нигде не учили, – напоминает он. – Смог же?
В чем‑то он прав. Человеку из дворца отнюдь не так просто приспособиться к жизни на улице, где любой может пнуть тебя ногой, а подельник – воткнуть нож в спину ради пары медяков.
– К тому же, я всегда помогу тебе советом, – завершает Фрол.
Лани неожиданно приходит мне на помощь:
– Ты думаешь, твое присутствие во дворце не вызовет удивления? – спрашивает она нищего, и я мысленно с ней соглашаюсь. Король привел старого друга – одноглазого нищего, что тут особенного?
– Возьмешь меня шутом, – пожимает плечами Фрол. – Мастер Лион поможет обставить ситуацию. Там, жизнь тебе спасу или еще какой подвиг совершу. Пойми, Ригольд, даже если кто от удивления в обморок упадет, противиться решению короля все равно не рискнет. Даже если ты на мне жениться захочешь.
Лани хохочет, я тоже усмехаюсь, представляя Фрола в свадебном платье.
– Давай уж без крайностей, – говорю ему и пожимаю протянутую руку. Мы, короли прошлого и грядущего, всегда между собой договоримся.
Оглядываюсь на нашего мага. Вот это интересно! На столе лежит карта – целая, без всяких подозрительных дырок, оба ученика уткнулись в нее носами, рядом варвар шевелит губами – знакомые буквы ищет, если у него есть знакомые. А Мастер Лион стоит рядом и с увлечением читает какую‑то книгу!
Опрокидывая стул, бросаюсь к карте. С детства мечтал клад отыскать! Лани и Лониэль следуют за мной, глаза у эльфа блестят азартом. Боресвет меланхолично потягивает вино. Он расслаблен, никакие клады его не интересуют. Фрол присаживается рядом, наливает себе вина и затевает неспешную философскую беседу.
– Нашли Кольцо? – жадно спрашивает Лониэль.
– Ну, кольцо там или не кольцо… – начинает Таль, но приятель его тут же перебивает:
– Вот крестик! Посреди карты!
Вглядываюсь, читаю названия. Глаз сразу выхватывает Белару, клад недалеко, и это хорошо. Вижу крестик, представляю в уме местность едва ли не быстрее, чем читаю надпись, как и полагается грамотному леданцу.
Волосы встают дыбом. Вот уж куда мне лезть совершенно не хочется! Святой Лакки, есть же в Ледании куда более безобидные места – Замок Ужаса, Проклятый Лес, Руины Калорна, Блинов Холм…
Почему, ну, почему нам выпало идти в Заповедник Троллей?
Пару слов для ясности. Есть неподалеку от столицы невысокая горная гряда, именуемая в народе Троллиным Взгорьем. Тролли там обитают с тех времен, когда Ледании еще на карте не было, да и сами карты рисовать не умели.
Говорят, несколько раз горы пытались очистить от нелюди, и всякий раз имперские, а потом королевские войска получали такую плюху, что желание лезть в гости к троллям пропадало надолго. Тем более, чудовища со своих гор спускались крайне неохотно, и леданцев особо не беспокоили. Да и поживиться на Взгорье было совсем нечем.
Вот и решил один из королей объявить Троллиное Взгорье заповедником, мол, тролли – вымирающий вид, потому подлежат коронной защите. Неглупый венценосец был, если завоевать не можешь, да и незачем, проще заявить, что так и задумано, чем расписаться в собственном бессилии.
Героям и прочим выдающимся личностям за особые заслуги выдавались лицензии на охоту. У Мастера Лиона, к примеру, таковая имелась на отстрел ровно одного тролля. Правда, он ей так и не воспользовался, во‑первых, тролля магией не проймешь, а во‑вторых, на фига ему эта туша сдалась?
Вот там‑то неведомый кладохранитель и запрятал свое сокровище, обозначив для надежности крестиком на карте, а саму карту трансформировав в груду мусора и одни деревянные сандалии. Или нет, сандалии же раньше были, это же Регалия Маргонов… В общем, запутался я…
– Сандалии – это ключ к карте, – поясняет нехотя маг, отрываясь от увлекательного чтива, чтобы ответить на мой вопрос. – Маг, сотворивший чары, был настоящим Мастером. Одно заклятие накладывается на Регалию, второе – на лист пергамента, третье связывает их между собой. Вообще‑то, их куда больше, перечислять все – запутаешься.
– Не забивай голову, все равно не поймешь, – добродушно советует варвар. Немедленно закипаю, ехидно спрашиваю, не поделиться ли великий и мудрый варвар с Кассарадских гор своими глубокими познаниями с напрочь неграмотным леданским вором?
– Неа, – простодушно отвечает Нанок. – Сам ничего не понял. Да и ни к чему оно нам, только голова разболится.
Злость тут же проходит. Надо же, парень просто заботится о моем здоровье! А я, по привычке, все подначки ищу. Простые они люди, горцы. Что ли, бросить все к Блину, да уехать в Кассарад? Так там ведь даже воровать нечего…
– Заповедник Троллей, – задумчиво говорит Мастер Лион. – Был я там однажды…
Не иначе, поохотиться хотел, раз лицензия есть. Не получилось – не беда, можно еще раз попробовать, на этот раз в компании. Все к лучшему – теперь есть кому портал поставить, не придется пешком плюхать.
– Тролли! – Бол радостно потирает руки. – Троллей я еще не видел…
Хорошо, что ты не вор, парень. Избыток любопытства губит вора надежней, чем каторжные рудники. Тролля ему подавай, видите ли! Насмотрелся я уже на них, больше желания нет. Хм… а интересно, случайно ли именно тролль охранял деревянные безделушки, или это как‑то связано с Троллиным Взгорьем? Или же с тем, что тролли ненавидят эльфов, и с легкостью чувствуют их присутствие? Надо будет расспросить герцога поподробнее. Вот корону на башку примерю – и займусь.
– Свенелл, – задумчиво произносит маг, закрывая книжицу. – Как интересно… Стало быть, это и не миф вовсе…
– Сумасшедший Свенелл? – уточняет нищий.
– Не такой уж и сумасшедший, кажется, – задумчиво отвечает маг. – Интересная история… и страшная.
– Кто такой Свенелл? – как вы думаете, кто это спросил? Разумеется, Бол, кто же еще! Справедливости ради, Лани он опередил всего на один миг, максимум, на два.
– Свенелл, как следует из этого дневника, был членом Совета Ковена, – маг обводит глазами наши заинтересованные лица. Делаю то же самое. На всех, включая, наверное, и мое – полное непонимание. Лишь эльф испуганно вздрагивает и отводит глаза. Кажется, что‑то об этом таинственном Ковене он слышал.
– Ковен – тайный орден магов, целью своей поставивших пробуждение последнего из Корраанов, – объявляет маг.
Ага, о Корраанах слышали все. Потрясение, страх на лицах – все, как должно. Только у Бола в глазах азарт и нешуточное любопытство. Полагаю, кроме троллей, он еще и Корраанов не видел.
– Они сумасшедшие? – робко спрашивает Лани.
– В своем роде, – соглашается маг.
– Коррааны же были изгнаны Титанами, – делится Ларгет своими познаниями. – Это же все знают!
– Я – не знаю, – просто отвечает маг. – Не присутствовал, знаете ли, при этом событии.
Лицо Ларгета краснеет, он замолкает. Ученика красиво и вежливо поставили на место. Не сомневаюсь, что больше он Мастера прервать не рискнет.
– Лониэль? – спрашивает маг.
Эльф резким движением убирает мешающие ему волосы. Уши прижаты к голове, чувствую его настороженность и страх.
– Все верно, – отрывисто говорит он. – Когда Титаны и Коррааны покинули этот мир, они заключили соглашение. Титаны оставили здесь своих потомков, Коррааны – наблюдателя. Мой народ сумел сделать артефакт, усыпивший последнего. То самое деревянное Кольцо, которое я разыскиваю.
– Именно Мастер Свенелл со товарищи похитил у эльфов артефакт, – подтверждает Мастер Лион. – По приказу Совета Ковена. Однако, уже совершив задуманное, он стал размышлять. И пришел к выводу, что пробуждение Спящего не приведет Ковен к вершинам власти, как виделось в мечтах, а попросту разрушит наш мир.
– Раньше, что ли, подумать не мог? – удивляется Бол.
– Людям свойственно сначала действовать, а потом думать, – печально говорит Лониэль.
– Сейчас как дам больно! – возмущается Боресвет.
– …а потом уж подумаю, – заканчивает за него эльф.
Мастер Лион терпеливо ждет, пока они не закончат препираться. Воистину, его терпение безгранично. Я бы уж точно позатыкал всем рты магией, чтобы не перебивали.
– И тогда Мастер Свенелл решил спрятать Кольцо, укрыв его в Заповеднике Троллей. Это последнее место, где Ковен будет искать артефакт, магия ведь не причинит троллям вреда, а расколошматить в горах любое войско им вполне по силам. Что и было неоднократно доказано.
– И что с ним стало? – это снова Бол.
– Скорее всего, Ковен добрался до него. Подозреваю, что Кольцо прятал не сам он, а некое доверенное лицо. Которое, хоть и исполнило в точности волю мага, язык за зубами не удержало – иначе, откуда в доме герцога Вернера оказались все части карты, да еще под охраной тролля? Впрочем, Мастер Свенелл это предвидел, потому и создал специальный ключ к чарам, наложив заклятие на принадлежащие его дому сандалии Маргонов. И отправил их на хранение Оракула, заплатив требуемую цену – к сожалению, он не пишет, какую.
– Так башню Свенелла взорвал Ковен? – уточняю я.
– Может быть, Ковен. Может быть, сам герцог, поняв, что атаку отразить не удастся. Видишь ли, как он погиб, Мастер Свенелл отчего‑то не описывает.
Отвожу взгляд, чувствую, как горят уши. Как мальчика срезал, это будущего‑то короля – ай‑ай‑ай, как не стыдно, Мастер! Справился со скромным вором…
– Получается, нам придется спасать мир? – восторженно спрашивает Бол. Кривлюсь недовольно. Вот уж что‑что, а спасть мир я не подряжался. Авось, сам как‑нибудь устоит. Творец строил добротно, чтобы такое обрушить одного Корраана мало.
– Это мы завсегда, только вот, перекусим децил, – бодро гудит Боресвет, разворачивая копченое мясо. Чем‑то он напоминает шмеля, такой же басовитый, мохнатый и добродушный, если его не трогать. А трогать я его не буду, и вам не советую.
Лани встревожена, то и дело косится на Таля, будто ища поддержки. Тот задумчиво перебирает руны на костяном браслете. Замечаю точно такой же у девушки – просто копия. Наверное, ее подарок, и со смыслом, которого парень пока еще не понимает. Боресвет подкрепляется перед тем, как приняться за спасение мира. Фрол, кажется, задремал на стуле. Варвар продолжает изучать карту, не теряя надежды отыскать хоть одну знакомую букву. Безгол… а где же Безгол? Пока мы, развесив уши, слушали мага, Наставник незаметно исчез. У него и без Корраанов дел по горло, перетащить на свою сторону авторитетов, переловить людей Короля из особо доверенных, чтобы чего не устроили, договориться с Лещем о главенстве или же поделить сферы влияния, если договориться не удасться…
– Что будем делать? – спрашивает Таль, поднимая глаза на Мастера Лиона.
– Хорошенько выспимся, – отвечает тот. – А завтра посетим Троллиное Взгорье. Что нам еще остается?
– Погодите, – слышу озадаченный голос варвара, оторвавшегося, наконец, от карты. – На этом вашем Взгорье тролли, что ли, водятся?

Глава VIII

– Мастер Шоло! – Адепт был взбудоражен. – Меня послал бакалавр Кенно, лейтенант Почетного Караула. Он говорит… Спящий…
Мальчишка умолк, пытаясь вспомнить, что же там говорил бакалавр.
– Он…эээ…там…
– Похоже, бакалавр Кенно онемел, – иронично заметил Мастер Шоло.
– Он… нет. Спящий…
– Веди, – сжалился Мастер Шоло. Мальчишку, конечно, стоило проучить – совсем разболтались! – но дело могло оказаться важным. Если бакалавр Кенно не онемел, то он сам все объяснит.
Бакалавра у дверей в Спальню не оказалось. Мастер недовольно нахмурился. Так, и Почетного Караула след простыл. Сбежали, трусы! Ну, когда он доберется до мерзавцев…
Мастер толкнул дверь. Зря он грешил на бакалавра, здесь был Кенно, и стража здесь. И еще… Он. Последний. Оставшийся. Спящий.
Никто из Ковена не называл Его Повелителем, кроме Главы. Право подчиняться еще надо было заслужить. Пока же они все – лишь вещи в руках Великого, бездумные и не рассуждающие. Те, кого Он изберет – станут слугами. Остальные – так и останутся вещами.
Спящий внимательно смотрел на Мастера Шоло. Золотые глаза его были полны… чувств. Каких именно, Мастер сказать затруднялся. Людям чувства Великих недоступны. Впрочем, одно он сумел опознать – любопытство.
– А это кто? – вопросил Великий ушедшего в священный экстаз бакалавра, но тот не ответил, с восторгом и обожанием взирая на свершившееся чудо.
Мастер Шоло содрогнулся. Вырази Последний свое малейшее неудовольствие – и цитадель на пару лиг уйдет под землю. Ну, милейший, если каким‑то чудом останемся в живых, ты об этом пожалеешь.
– Шоло, Ваш верный слуга, – с поклоном ответил он.
– Слуга? – удивился Оставшийся. – Я, вроде, никого не нанимал. Шоло… нет, такого точно не помню. Ты ничего не путаешь?
Ужас! Великий им недоволен! Он считает, что Шоло его обманывает. Мастер помертвел от ужаса, лицо Спящего казалось теперь зловещим. Шоло попытался объяснить, и понял вдруг, что язык его не слушается. Он не мог произнести не слово от страха!
– Что у тебя во фляге? – вопросил Последний. Голос его всколыхнул пространство, стены задрожали. Один из стражей‑бакалавров рухнул на колени.
"Хорошо еще, крепость защищена от землетрясения, – подумал Мастер Шоло. – Иначе провалились бы сейчас к Блину всем Ковеном"
– Сок, – сказал он. – Яблочный сок.
– То, что нужно, – оживился Великий. – У этих олухов только алкоголь. Крепкий. Гадость преизрядная, не переношу.
Мастер Шоло вложил флягу в требовательно протянутую руку. Прикосновение пальцев Оставшегося обожгло его, точно расплавленное железо, он прикусил губу, чтобы не закричать. Один из стражей‑подмастерий, не выдержав, рухнул на колени. Великий недоуменно оглянулся на глухой стук, пожал плечами (чисто по‑человечески) и, с видимым удовольствием приложился к фляге.
– Вкусно, – одобрил он. – Спасибо. Загадай желание – я желаю тебя отблагодарить.
Мысли мага заметались испуганными зайцами. Место Главы… или нет, бессмертие… власть… или…
– Посплю‑ка я еще немного, – решил Спящий, укладываясь на ложе.
Мастер Шоло стоял у дверей, неподвижный, как изваяние. Пот градом тек по его лицу, мантия уже успела промокнуть. Из множества мыслей в голове осталась только одна:
"Спасибо Творцу, он выполнил мое желание!"
– Итак, третье кратковременное пробуждение Спяшего, – Архимаг в задумчивости потер подбородок. – Великий день не за горами! Скоро Оставшийся восстанет в мощи своей!
Как и положено, его речь была встречена ликованием. Глава Ковена обладал великолепной, пронзительной памятью и, несомненно, запомнил бы проявившего сомнения до самой смерти. А вот умением прощать он не обладал вовсе.
– Радоваться рано, – строго сказал Мастер Эстелин, хотя в глазах его горело торжество. – Кольцо еще не у нас. Мастер Зортрий, огласите последние новости.
– Новости не из приятных, – хмуро сказал Ассистент. – Во‑первых, в городе появился эльф. Его видела городская стража в доме связанного с Гильдией Воров торговца.
– Торговец под стражей? Что он говорит? – поинтересовался Мастер Шоло.
– Торговец молчит, как и положено уважающему себя покойнику. Его слуги рассказали все, что им было известно, увы, вся их информация совершено неинтересна для нас. Кроме той ее части, что относится к мятежу в Гильдии Воров. Не думаю, что это сейчас актуально.
– Разве что, в будущем пригодиться, – согласился Глава. – Если показать его хорошему некроманту, покойник может стать и посговорчивей.
– В Беларе это достаточно рискованно, – пожаловался Мастер Лендин. – Боюсь, коллеги, мы сами взрастили чудовище, которое в будущем нас пожрет. Я имею в виду "Петушиный час".
– Укусить попробует, – улыбнулся Архимаг, тонкая сеточка морщин перечеркнула его высокий благородный лоб. – Но не скоро еще. По моим прогнозам, лет через двести Орден наберет силу. А мы уж должны позаботиться, чтобы к тому времени зубов у него не осталось. Так что, насчет некроманта – остается в силе. Есть у нас толковый?
– Мастер Суммон из Двенадцатиградья, наследство покойного Сугудая, – начал перечислять Ассистент. – Мастер Генорк из Пельсинора, с Ковеном не связан, но разовый контракт подпишет. Мастер Робинер, кандидат в ряды Ковена. Последнего я не советовал бы – личность азартная увлекающаяся. Пошли его торговца разговорить, все беларские кладбища поднимет. Молодой еще, всего четыре года, как Мастером стал.
– Суммон подойдет, – решил Архимаг. – Это все?
– Нет, Глава. Также в Беларе видели ученика Аргенталя, которого мы неоднократно обсуждали на наших собраниях. – А также ученика Болеара или крайне похожую на него личность, и еще двоих из той же компании – дикого барба и воина из Гардарики. По непроверенным сведениям, все они принимали участие в мятеже против Главы Гильдии Воров.
– Так, – сказал Архимаг и замолчал в раздумье.
– Этого следовало ожидать, – тяжело сказал он. – Наши враги объединились. Если раньше я полагал, что это может быть отвлекающим маневром, то теперь сомнений больше нет, Кольцо в Ледании. Может быть, даже в Беларе.
Он замолчал, обводя тяжелым взглядом Совет Ковена. Один за другим, маги опускали глаза, не в силах выносить пронзительный взгляд Архимага.
– Кольцо проявит себя со дня на день, – негромко сказал Архимаг, в нависшей тишине каждое слово его звучало как гром. – Вряд ли мы сумеем добраться до него первыми. Но что мы обязаны сделать – это заблокировать Зеленый Путь в Саро. Как минимум. А желательно – накрыть всю Леданию Великой Сетью Дорана. Не считаясь с затратами энергии.
– Зеленый Путь – это эльфийский Зеленый Портал? – уточнил Мастер Щоло.
– Да, его старое название. Я предпочитаю пользоваться им, – скупо улыбнулся Архимаг.
– Сеть сожрет больше половины накопленной энергии, – угрюмо заметил Ассистент. Едва ли не первый раз он осмелился возразить Главе. Члены Ковена замерли в предвкушении, гадая, чем это событие обернется.
– Я знаю, – мягко ответил Архимаг. – Мы рискуем многим, но выбора у нас нет. Если эльф найдет Кольцо и улизнет в Саро – мы потеряем все.
– Артефакт действует лишь в непосредственной близости от объекта, – возразил Ассистент.
– А откуда это известно? Из записей Отступника? А если Свенелл намеренно ввел нас в заблуждение? Мы до сих пор не знаем, что заставило его предать Ковен и дело, в которое он верил!
– Кольцо было у него совсем недолго, – поддержал Архимага Мастер Сальтерс. – Отступник, к тому же, был неважным исследователем. Комбинатором – непревзойденным, иначе ему не поручили бы столь важную миссию, но исследователем…
– Мы не имеем права рисковать, – твердо заметил Глава. – Подготовить Великую Сеть Дорана и запустить не позднее, чем завтра. Зеленый Путь можно заблокировать и меньшими усилиями, но у эльфа есть сообщники‑маги, а портал больших усилий не требует. Сеть гарантирует, что они останутся в Ледании достаточно долго, чтобы мы их накрыли.
– Да, Глава, – склонился в поклоне Ассистент.
– Выполняйте, – коротко бросил Архимаг, и первым вышел из Зала Совета.
Сигр с любопытством наблюдает за Мастером Лионом. Не знаю, почему, но кошки всегда так реагируют на магию. Слишком уж она притягательна для них, едва ли не больше, чем свежая рыба. И к магам представители хвостатого племени испытывают особую симпатию.
Которую маги, кстати, не разделяют. Не один и не два чародея погибли преждевременной смертью оттого, что чей‑то мокрый нос не к месту ткнулся в делающую магические пассы руку.
К чести Сигра, он под руку не лезет. Наблюдает издалека, лежа на собственной шерстяной подстилке. Если ему и хочется познакомиться с чарами поближе, то он тщательно скрывает свое желание. Разве что, подрагивание хвоста его выдает, так его кроме меня, вряд ли кто заметит.
Кот так увлечен разворачивающим действием, что сейчас можно почесать его животик, не опасаясь удара когтистой лапы. Или даже потрепать за усы. Может, в прошлой жизни все кошки были магами?
Двое учеников сейчас очень похожи на моего ригольда. Их тоже можно было бы потрепать за усы, если б таковые у них имелись. Блестящие глаза, полуоткрытые рты – оба стараются не пропустить ни слова, ни жеста. Мастер Лион не обращает на них внимания, продолжая творить заклинание.
В воздухе образуется светящийся контур портала, наливается густой синевой. Миг – и перед нами сияет арка портала, горящая холодным синим огнем. Не сговариваясь, оба ученика начинают повторять подсмотренное заклинание. Не мешаю им, мне интересно, что получится. И – мое терпение вознаграждено. Перед Ларгетом возникает контур светящейся арки, наливается сочной синевой, и…
– Я разве разрешал вам колдовать? – следует сердитый голос Мастера Лиона. Почти готовый портал исчезает, лицо Таля приобретает смущенно‑виноватое выражение. А вот Бол…
Пфф! Не знаю, что он там напутал, но эти клубы серо‑желтого дыма на портал совсем не похожи. На всякий случай шарахаюсь в сторону – вдруг ядовито? Нет ничего опасней ученика мага, никогда не знаешь, что он может отколоть.
– Пошевеливайтесь, – бросает Мастер. – Я не собираюсь держать портал вечно.
Не "не могу", а именно "не собираюсь". Все‑таки, маги – изрядные бахвалы, даже лучшие из них. Иные даже способны потягаться в этом с ворами.
Портал сияет перед нами, но желающих воспользоваться первым как‑то не наблюдается. Оно и понятно, Троллиное Взгорье – не королевская сокровищница. Собираюсь уже пристыдить горе‑героев, но не успеваю. Сигр, внимательно изучавший портал, тянет любопытный нос к сияющей арке, делает пару шагов и исчезает. Портал на секунду вспыхивает ярче, потом сияние возвращается к прежней интенсивности.
Святой Лакки! Вот только моего кота и не хватало в Заповеднике Троллей! Бросаюсь следом за ним, надеясь успеть сцапать наглую морду и зашвырнуть обратно в портал, пока не поздно. Потеряется, где я его искать буду?
Врезаюсь локтем в камень, выражаю неодобрение всем магам, ставящим порталы так близко от скалы и тупым животным, лезущим, куда не просят. Маг моей вдохновенной речи не слышит, Сигр слышит, но не обращает внимания. Он уже вскарабкался на пару ярдов и теперь с вожделением наблюдает за небольшой птичкой, сидящей на ветке куста.
Из портала один за одним появляются люди – Бол (ну, кто бы сомневался, что он будет первым), варвар, Таль+Лани, эльф, Боресвет и, наконец, создатель портала собственной персоной. Безгол, как вы поняли, с нами не пошел. Клад кладом, но у него есть дела и поважнее сейчас.
Бросаюсь ловить кота, пока портал не закрылся. Испуганная птица улетает, Сигр неодобрительно смотрит на меня и ловко уворачивается от моих рук. Вторая попытка тоже успеха не приносит. Моего кота не так уж просто поймать, если он сам этого не хочет.
В этот момент портал с легким хлопком исчезает.
– Ну ты и скотина, – укоризненно говорю коту. Тот с невинным видом облизывается, делая вид, что скотина – это вовсе не он. – Не буду тебя кормить, зараза такая! Сам себе троллей на завтрак лови!
Сигра такая перспектива не пугает. Оставив в покое недолизанную лапу, смотрит на меня, ехидно прищурясь. Не учи, дескать, мышей ловить, сам не дурак. Развожу руками, делай что хочешь, рыжий сволочь, но я на тебя обиделся. И за ухом чесать нипочем не буду.
– Поймал животное? – спрашивает Таль, хотя прекрасно видит, что не поймал. – Сожрут ведь бедолагу…
– Такого сожрешь, – хмыкаю я и поворачиваюсь к Сигру спиной. Лани, добрая душа, подманивает кота традиционным "кис‑кис". Рыжий предатель с минуту раздумывает, потом осторожно подходит к ней и удобно устраивается на руках. Игнорирую его, пусть почувствует себя виноватым. Сам же первым мириться придет…
Мастер Лион рассматривает карту, периодически озираясь по сторонам, сопоставляя увиденное с указанными ориентирами. А до меня вдруг доходит, что кого‑то мы все‑таки забыли впопыхах.
– А где Фрол? – спрашиваю небрежно.
– Готовит дворцовый переворот, – пожимает плечами маг, не отрываясь от карты.
Вот так, ни больше, ни меньше. Понятно, если уж кому и готовить переворот, так это бывшему королю. И все‑таки, не слишком ли мы разбрасываемся, взявшись за три дела сразу?
Мастер Лион сворачивает карту, убирает ее в легкую жестяную трубу.
– Туда, – решительно указывает он. "Там" присутствует некое подобие тропинки. Идти по ней куда проще, чем по беспорядочным грудам камней, но невольно закрадываются мысли – а кто эту тропинку проложил? Конечно, в Заповеднике не только тролли живут, давно с голода бы подохли, однако все равно делается неуютно.
Трогаемся всей толпой. Недовольно морщусь – шума столько, что горы дрожат. Если тролли не совсем глухие, непременно сбегутся узнать, что за праздник сегодня. Только варвар скользит беззвучно, как двуногая кошка. Что ж, он в горах с детских лет, не нам с ним тягаться. Лани прижимает к груди совершенно счастливого кота, спрашивает у меня:
– Он не голоден? У меня в сумке кусок яблочного пирога, как ты думаешь, съест?
– Смотря сколько его не кормить, – пожимаю плечами. – Недели через две может, и съест. Если раньше мышом не разживется.
Мастер Лион останавливается, смотрит в пропасть, у которой обрывается наша тропа. Потом задирает голову вверх. Наши головы, как по команде, повторяют его движение. Мда, залезть, конечно, можно, но лучше обойти.
Ищем обходной путь и даже находим его. Только проход закрыт – посреди узкого прохода сидит здоровенная зверюга. Вернее, лежит, отклячив зад и нервно дергая хвостом. Поскольку зверюга – кошка (большая и дикая, не знаю, как называется), догадываюсь, что она вот‑вот бросится. Поднимаю скипетр, готовясь отразить атаку. Боресвет, прикрывшись щитом, делает шаг вперед. Таль натягивает лук…
Проблема в том, что кошка большая, а тропинка – узкая. Уложить мы ее сумеем, но минимум одного из нас в пропасть зверюга скинет.
Сигр беспокойно дергается на руках Лани, вырывается, гордо вышагивает вперед. Его дикий родич (борный гарс, шепчет Мастер Лион) перестает дергать хвостом, смотрит на моего ригольда с интересом. Сигр выгибает спину и шипит, гарс грозно рявкает, но не зло, а так, для порядка. Рыжее чудовище его заинтересовало, он не прочь познакомиться. Хорошо, если самка, а ну, как самец? Вот начнут территорию делить… и не дай Творец, метить еще. Горы большие, это когда ж мы Сигра дождемся…
Обе кошки, большая и маленькая сходятся на узкой тропинке. Со стороны забавно смотреть, насколько они похожи – мой ригольд и этот борный гарс. Движения, походка, пластика – один в один. Осторожно обнюхивают друг друга, Сигр отскакивает и выгибает спину, его новый друг фыркает в ответ – готов поклясться, что насмешливо. Не торопясь, разворачивается, не обращая на нас внимания – настоящий повелитель гор. Ну‑ну, вот придет тролль – посмотрим, кто здесь хозяин, Ваше Горное Величество…
Сигр гордо фыркает, поле несостоявшейся битвы остается за ним. Он вправе торжествовать победу, что тут же и делается у ближайшего камня. Теперь эта территория – его охотничьи угодья, и никакому гарсу, не говоря уж о троллях, ловить здесь мышей категорически воспрещается.
– Что это было, в натуре? – подает голос Боресвет.
– У них свои дела, – отвечаю я. – Родню, видишь, встретил.
– Реальный братан у кошака, – качает головой гардарикец. – Такому лучше дорогу не заступать.
Нанок презрительно усмехается. По лицу видно, таких здоровых кошек он повидал немало, а иными, вероятно, воспользовался на предмет шкуры.
Осторожно идем вслед за ушедшей кошкой. Впрочем, гарс достаточно умен, чтобы не оставаться на тропе. Куда он делся, я так и не понял, но когда тропа перестала петлять, зверюге на ней уже не было.
Мастер Лион достает карту, всматривается внимательно. Нанок, пользуясь случаем, достает кусок мяса на предмет пожевать. Сигр, нашедший в его лице друга по интересам, немедленно начинает крутиться рядом, намекающе тереться о сапог. Добрая варварская душа не может устоять перед обаянием хитрого ригольда, и Нанок отрезает долю моему коту. Сигр хватает угощение и быстро отбегает в сторону, чтоб не отняли. После чего с довольным урчанием принимается его пожирать.
Мастер‑маг оставляет карту в покое и снова смотрит вверх. Если опять лезть в гору, то я точно начну жалеть, что ввязался в эту затею. Но нет, Мастер Лион подходит к краю обрыва, пристально вглядывается и решительно машет рукой – вниз.
И я тут же начинаю жалеть, что ввязался в эту затею. Уж лучше бы вверх.
Спуск проходит на удивление быстро и легко. Будто и не было за спиной часов тяжелого похода, будто не оттягивают плечи и спины тяжелая поклажа.
Потому что Мастер Лион сказал волшебное слово. Настолько волшебное, что у учеников глаза заблестели от азарта, а кольчуга богатыря полегчала сразу на целый пуд. Волшебное слово неслыханной силы – ПРИВАЛ.
Согласен, не слишком разумно располагаться на привал посреди тропы в Заповеднике Троллей, однако ничего разумного в том, чтобы загнуться от усталости я тоже не нахожу. Располагаемся, достаем припасы, бодро работаем челюстями. Сигр требовательно мяукает, попрошайничает. Его бы в Гильдию пристроить – озолотились бы на подаяниях. Боресвет делиться отказывается, говорит, кто не пьет, тот и не закусывает. Рыжая морда с такой постановкой вопроса не согласна, но спорить по пустякам не желает. Зная своего кота, Боресвету не завидую. Найдет время и способ отомстить, на золотой спорю.
Привал недолог. Только успеваю протянуть уставшие ноги, как Мастер Лион командует подъем. Интересно, как он сам не устает? Пожилой же, в сущности, маг, а по горам скачет, как юный горный козел.
Проворный, как Мастер‑маг, горный козел словно по заказу возникает на гребне скалы. С любопытством смотрит на редких в здешних горах людей. Козел чувствует себя в безопасности, и совершенно напрасно. Таль одним движением накладывает тетиву, вторым – выпускает стрелу. Ничего себе! Так, в моем представлении, эльфы стреляют. Козел камнем падает вниз, словоно бьющий добычу на лету сокол. Правда, в отличие от последнего, обратно не взлетает.
Лониэль неодобрительно качает головой и принимается рассуждать о том, что недопустимо убивать, если не голоден. А также о звериных нравов людей, как разумной (я так понял, относительно разумной) расы.
Язык у эльфа подвешен хорошо, но нас восемь против него одного. Эльф просто не успевает парировать язвительные замечания насчет остроухих вообще и данного им в наказание Лониэля в частности. Даже немногословный варвар вносит свою лепту в беседу, поднеся к чуткому эльфийскому носу здоровенный кулак.
Спор прекращает Мастер Лион (реплики которого были, кстати, наиболее язвительны). Морально избитый эльф даже не протестует, когда маг приказывает выбросить тушу козла в пропасть – у них и без того припасов хватает. Против этого восстает хозяйственный Боресвет, говоря, что мясо лишним никак не бывает, что у них тут кот голодный под ногами мявчит, да и тролля задобрить будет чем. Маг сообщает, что они и так перегружены разными нужными вещами. Богатырь говорит, что он таких двоих легко не унесет, да и третьего козла вполне осилит. Который нужное и ценное мясо в пропасть выбросить хочет.
Маг машет рукой и спорить перестает. Боресвет и Нанок быстро освобождают козла от ненужной шкуры, рогов и копыт. Тушу Боресвет, как и обещал, тащит сам, хотя весит она уж никак не меньше меня.
Минут через двадцать после привала, маг останавливается и со значением говорит:
– А вот и первый ориентир.
– Где? – тут же вопрошаю я и верчу головой во все стороны.
– Вот, – маг кивает на ничем не примечательную скалу впереди. – В дневнике так и сказано, первый ориентир – высокая скала.
Да тут низких скал и нет вовсе! Тоже мне, ориентир!
– Скала должна быть конусообразной формы со срезанным верхом, – поясняет маг. Смотрю на скалу. Действительно, верх срезан, будто гигантским ножом. Природа постаралась или тролли развлекались? Лучше бы первое…
Варвар несколько раз с удовольствием повторяет слово "конус". Пытается даже подписать на скале мелом. Получается не очень, и я собираюсь даже ему об этом сказать, когда вижу, что все друзья наперебой хвалят его грамотность. Решаю не торопиться, кто его знает, кассарадца этого, может, он буйный.
Маг беззвучно шевелит губами, потом меняет курс. От ориентира номер раз забираем левее, с трудом пересекаем ущелье. Начинаю тревожиться – идем уже столько времени, и не встретили ни единого тролля. Подозрительно даже, честное слово. Вот как выскочат сейчас всей оравой…
Бол подворачивает ногу, к счастью, несильно. Иначе пришлось бы тащить на руках… или добить, что куда разумнее. Мастер Лион отвешивает ему лечебный подзатыльник и читает короткую лекцию о правилах поведения в горах. Не останавливаясь, прямо на ходу.
Подходим к грубо вырубленным в скале ступеням. Мастер Лион объявляет, что это второй ориентир. Спрашиваю, сколько их всего, оказывается – шесть. Кто бы ни прятал здесь клад, он мог бы сделать это и поближе.
Ступеньки высоки и неудобны, но мы поднимаемся по ним. Никто не сорвался, и это уже хорошо.
Идем по широкому карнизу, щедро заваленному валунами. И вскоре встречаем первого тролля.
– Ледания накрыта Сетью, Глава, – доложил Ассистент. На этот раз, Совет Ковена расположился не в своей резиденции, а в башне придворного мага Ледании. Бакалавр был в ужасе от оказанной ему чести, и никак не мог сообразить, как получше услужить высоким гостям. Его старания изрядно забавляли собравшихся Магистров, даже Архимаг усмехался в седую бороду.
– Хорошо, – одобрил Мастер Эстелин. – Теперь надо подождать. Если не ошибаюсь, Кольцо явит себя не позднее, чем через пятьдесят часов.
На памяти Ассистента, Архимаг не ошибался ни разу. И, разумеется, не стал бы ставить на карту дело всей своей жизни, если б не был полностью уверен в результате.
Белару наводнили люди Ковена. Маги и наемные воины рыскали по городу, силясь добыть какую‑нибудь информацию. Попытки прижать Гильдию Воров на предмет нужных сведений успеха не принесли – все, кто мог что‑нибудь знать, исчезли бесследно. Казалось даже, будто в Беларе вообще нет преступников, ни крупных, ни мелких. Мастер Шоло, которому было приказано разобраться с этим делом, был вне себя от ярости, но сделать ничего не мог. Разве что, спалить столицу Ледании дотла, благо, во всей стране не было магов, способных ему помешать. Мастер Шоло так и поступил бы, будь от этого хоть какой‑нибудь прок.
Еще одним поленом в костер его ярости был "Петушиный час". Синерясые создавали проблемы, вступали в схватки с магами, несмотря на приказы руководства Ордена, всячески мешали поискам. Впервые Мастер Шоло задумался о том, не создали ли они собственными руками тот кинжал, что пронзит когда‑нибудь сердце Ковена. Даже если они завладеют Кольцом, где гарантия, что Оставшийся не проспит еще тысячу лет? Чего маг, сказать по правде, желал от всей души.
– Кольцо явит себя, – повторил Архимаг. – Не пропустите этот миг.
– Троль! – воскликнул Бол, пялясь во все глаза на чудо горной природы. Тролль тоже что‑то прорычал, погрозил кулаком. Большего он сделать все равно не мог, от людей его отделяла широкая пропасть.
– Здоровый, – одобрил тролля Боресвет. – На таком, в натуре, пахать можно.
– Такой сам кого хочешь припашет, – возразил Таль. Он смотрел на ожившую сказку с интересом, но познакомиться поближе не спешил.
Тролль, наконец, определился с линией поведения и решил дать понять, что здесь им не Бобруйский зоопарк. Тяжелый камень просвистел над головой Таля, заставив того пригнуться, ударился о скалу и разлетелся шрапнелью осколков. Лани и Ригольд мгновенно спрятались за валуном, туда же нырнул Сигр, разумно решив, что соревноваться с троллем в метании камней не его дело.
Таль и Лониэль среагировали мгновенно – натянутые луки, летящие стрелы. По такой мишени, как тролль, промазать было непросто, только вот стрелы никакого вреда ему не принесли. Даже в шкуру не воткнулись. Следующие стрелы нацелены были в глаза, но выяснилось, что троллей зря считают тупыми. Чудовище наклонило голову, одна стрела отскочила от каменного лба, другая задела нос. Тролль взревел, очевидно, нос не был так надежно защищен, как прочие важные части тела, и ответил новым броском камня. Меткость его была поразительна, Талю пришлось броситься на землю, выронив при этом лук. Камень просвистел над его головой, лук скользнул к краю пропасти. Ларгет метнулся за ним, но опоздал, его любимое оружие было безвозвратно утеряно. Лониэль выпускал одну стрелу за другой, но никак не мог попасть точно в глаз. Тролль углядел, наконец, что перед ним эльф и выдал рев такой силы, что где‑то в горах точно сошла лавина. В следующий миг он превратился в камнемет, и осколки засвистели повсюду, так что эльфу срочно пришлось искать укрытие.
Разбушевавшегося тролля остановила метко брошенная латная рукавица. Пропасть была достаточно широка, убойного удара не получилось, и все равно чудовище ощутимо шатнуло. Тролль выронил очередной камень и посмотрел на Боресвета не без уважения. Что не помешало ему ответить новым броском, едва не уложившим богатыря на месте.
– Может, как‑то с ним договориться? – предложил Бол.
– Иди, попробуй, – согласился Таль. Воспользовавшись тем, что тролль отвлекся, он выскочил из‑за камня и попробовал свое излюбленное заклинание молнии, не раз уже выручавшее в критических ситуациях. Тролль даже не поморщился, камни продолжали лететь в Боресвета, и тому было все труднее их избегать.
– Магия на них не действует, – пояснил Мастер Лион, удобно устроившийся за валуном. – Иначе эти горы давным‑давно бы очистили.
В перестрелку включился варвар, наглядно доказав, что камни умеют швырять не только тролли. Тролля шатнуло вторично, и Боресвет использовал момент, швырнув вторую рукавицу.
– Последняя, Блин, – сказал он с сожалением. – Есть еще запасные в суме, но эти я приберегу на черный день.
Тролль оправился от удара и принялся за варвара. Эльф периодически помогал товарищу, выскакивая из укрытия и стреляя навскидку. Увы, стрелы тролля по‑прежнему не брали, а глаза он тщательно оберегал.
– Застряли, – грустно сообщил Бол. – Зато тролля повидал!
– Так нам его не одолеть, – сказал Мастер Лион. – Так, по одному, перебежками – вперед. Лани – первая, Томагавка за ней.
– Вы считаете, что я бесполезна в бою? – возмутилась Томагавка.
– Считать будем позже, – отрезал маг. – Быстро за Лани! Бол, готовься.
– Лониэля он не отпустит, – сообщил Ригольд. – Тролли эльфов ненавидят.
– Мы их тоже не больно‑то любим, – буркнул эльф.
Надо было что‑то делать. Лани и Томагавка благополучно скрылись из зоны обстрела, но сунувшийся за ними Бол был остановлен метким броском камня. По счастью, он успел нырнуть в укрытие, которым стал очередной валун исполинских размеров, но действия тролля показали, что отпускать нас так просто он не собирается. Вдобавок, девчонки вполне могли стать легкой добычей для другого тролля или даже для горной кошки. Нанок и Боресвет вызвали камнепад на себя, но никто не обольщался, тролль готов пресечь попытку к бегству в тот миг, когда таковая будет предпринята.
Воры горазды на всякие уловки. А в критических ситуациях соображают и действуют куда быстрее прочих. Вот почему именно мне в голову приходит спасительная мысль.
– Боресвет! – кричу я высовываясь из‑за камня. – Козел!
Богатырь оставляет в покое камень и поворачивается ко мне.
– От козла слышу! – ревет он, сжимая кулаки. Ох, и когда же мне объяснять, что имелось ввиду?
Тролль времени на расшаркивания не оставляет. Камень летит прямо в богатыря, не обращающего уже на чудовище ни малейшего внимания.
К счастью, гардарикец наполовину скрыт за вросшим в землю (в скалу?) валуном, метательный камень ударяется сначала в него, а лишь потом, рикошетом, в грудь богатыря. Но и этого хватает.
Гардарикца сносит, как лист ветром. К нему кидаются Таль и Мастер Лион, варвар тоже спешит оказать первую медицинскую помощь. Э, нет, дружок, сейчас ты – единственный, кто может заменить богатыря.
– Нанок! – кричу я. – Ко…
И обрываю сам себя. Хватит нам и Боресвета.
Тролль исполняет танец победы, ревет, бьет себя кулаками в грудь. Продолжать обстрел он пока не спешит, и это дает нам шанс.
– Нанок, – я вскакиваю и трясу варвара за плечо. – Туша козла! Зашвырни ее на ту сторону пропасти!
Варвар ни о чем не спрашивает, подхватывает тушу и швыряет ее в тролля. Больше всего боюсь, что он не добросит, и козел упадет в пропасть. Однако мои опасения не сбываются. Тролль получает козлом по морде, обиженно ревет и тут понимает, что перед ним МЯСО. Не обращая больше внимание на нас, рвет тушу на части и жадно пожирает. На миг представляю себя козлом, становится слегка не по себе.
– Уходим! – кричу я и бросаюсь помогать Мастеру Лиону и Ларгету. Поднять на ноги богатыря в кольчуге – дело явно неподъемное для этих двоих.
Да и для троих, как выясняется. На помощь приходит Нанок, и вчетвером мы все‑таки ставим Боресвета на ноги, которые тут же подгибаются. Нанок закидывает руку богатыря себе на плечо и волочет его прочь. Оставшиеся, включая меня, собирают разбросанные вещи, не оставлять же их на радость троллю. Тащить тяжело, но недалеко. Оглядываюсь на тролля, тот отрывается на миг от добычи и машет мне лапой. Заходите, мол, еще.
Как же, жди. Дайте только выбраться – в жизни здесь больше не покажусь. Поспешаю за Наноком, волоча мешок Боресвета. Что он, интересно, туда напихал? Заглянуть, что ли?
Усмиряю свои преступные наклонности. Тем более, что богатырь уже слегка оклемался и ноги переставляет сам, хоть и не без помощи варвара. Значит, живой, уже хорошо. К нам подбегает Лани, всплескивает руками, начинает суетиться и жалеть пострадавшего. Бол ненавязчиво путается под ногами. Сигр под ноги не лезет, не ровен час, задавят в такой суматохе. Умный у меня кот, что и говорить.
– Там пещера за поворотом, – сообщает подошедшая Томагавка.
– Пустая? – интересуется Мастер Лион.
– Я что, дура туда в одиночку лезть? – резонно отвечает девушка. Хоть один разумный человек в нашей сумасшедшей компании. Не считая, конечно, меня и Мастера Лиона.
– Пойдем проверим, – говорит маг, и я тут же вычеркиваю его из списка разумных. На время.

Глава IX

Пещера выглядит необитаемой, если не брать во внимание протертую до дыр шкуру некого гигантского животного, цвет которой без многократной стирки просто не определить. Дотошный варвар обнаруживает в углу груду костей, тщательно ее осматривает. Человеческих среди них не нет, что меня нисколько не удивляет – люди редкая дичь в этих местах.
– Вегетарианец, – со значением изрекает Нанок умное слово, кивая на кости. Все устали настолько, что разницу между "вегетарианцем" и "каннибалом" никто объяснять не спешит.
Лани жалуется на скверный запах, стоящий в пещере. На предложение переночевать на свежем воздухе отвечает презрительным взглядом. Бол пожимает плечами и объявляет, что его дело предложить.
– Когда‑то здесь жил тролль, – сообщает Мастер Лион то, о чем каждый уже догадался.
– Запах несвежий, – добавляет варвар. Насмешливо фыркаю. Где он, интересно, встречал тролля со свежим запахом?
Костер разжечь не из чего. Искать хворост в наступившей темноте не хочется никому, и мы просто поглощаем припасы холодными. Менее вкусными они от этого не становятся, если учесть, что мы целый день ползали по горам и играли с троллем в каменные снежки.
Боресвет жалуется на боль в груди, куда рикошетом попал камень. Таль с готовностью засвечивает золотой шар, при его свете вижу последствия удара. Кровоподтек на половину грудной клетки – как он еще ходит, интересно? Я бы, наверное, уже помер давно!
Лечение длится недолго, но отнимает у молодого мага много сил, так что он засыпает у стены сразу после благодарностей богатыря.
Мне, сказать по правде, немного не по себе ночевать в вонючей пещере на тоненьком одеяле. Я человек городской, такого рода экстрим – не для меня. Да и вообще, спать ночью – дурной тон для уважающего себя вора.
Договариваемся насчет дежурств. Лани, Бол, Мастер Лион и Таль из графика исключаются. Первые двое горячо протестуют по этому поводу, доказывая, какие они прекрасные часовые, Таль спокойно спит у стены, положив голову на вытянутые руки. Сигр удобно устроился у него между рук. Этих двоих, похоже, ничуть не волновало то, что пол грязный и холодный. Лани аккуратно укрывает Ларгета тонким дорожным одеялом, стелит рядом себе. Бол продолжает спорить насчет ночного дежурства, пока Боресвет не говорит ему пару ласковых. Обиженный ученик мага укладывается спать в дальнем углу, а мы решаем, кому охранять первому. Поскольку каждый желает первым отстоять свои два часа, приходится тянуть жребий. Нахожу четыре сухих травинки, ломаю. Боресвет тут же отбирает их у меня, мотивировав тем, что если тянуть жребий придется из моих рук, результат ему известен заранее. Пожимаю плечами, оправдываться или обижаться не собираюсь, тем более, и в самом деле собирался слегка смухлевать. Тянем жребий, вытаскиваю самую маленькую травинку. И стоило шум поднимать? Вор без удачи – все равно, что покойник, Боресвет мог бы и сам догадаться.
Все укладываются, я сажусь у самого входа. Подумав, меняю позицию, переместившись вглубь пещеры. Пара секунд, в случае чего, лишней не будет.
Бессмысленно таращусь на кусок ночного неба. В городе таких крупных и ярких звезд не увидишь, разве что на Главную Башню залезть, но там шпиль мешает. Впрочем, не исключено, что я не прав. Когда лезешь к кому‑нибудь в окно, о звездах думаешь в последнюю очередь.
Здорово дергают неожиданные и неопознанные звуки. Вот этот стрекот – это кто? То ли жук какой безобидный, то ли что‑то опасное, вроде змеи, попробуй, разберись! А тот отдаленный рык – ну, здесь все ясно. Тролль или какая иная живность – без разницы, хоть и опасно, но далеко.
Быть часовым – довольно скучное занятие, но терпения мне не занимать. Сижу, вслушиваюсь в ночную тишину, жду смены. Раскатистый храп Нанока мешает, бросаю камешек в темноту, храп прекращается. Варвары спят чутко, опасность чувствуют даже во сне.
Два часа тянутся, как недоваренное вымя крупнорогатого животного. Наконец, решаюсь разбудить варвара. Тот просыпается с первого же пинка, перекатывается, в руке тускло сверкает топор.
– Опасность? – хрипло говорит он, еще не проснувшись окончательно.
– Еще какая, – охотно подтверждаю я. – Твоя очередь караулить. И скажу честно, никогда я не переживал за свою жизнь сильнее чем сейчас.
– Ты намекаешь, что я могу уснуть? – оскорбленно спрашивает Нанок. Голос его опасно повышается, еще чуть громче – и перебудит остальных. Сопение Лани прерывается, еще миг – и проснется.
– Ты – не можешь, дежурить твоя очередь. А вот мне можно.
С этими словами, раскатываю одеяло и мгновенно засыпаю. Сон мой спокойствием не отличается, сняться полуразложившиеся трупы и прочая гадость. Наверное, причина в зловонии, к которому мы уже успели притерпеться. Впрочем, мне нет до этого дела. Я сплю.
Просыпаюсь внезапно, сон точно ножом отрезали. Сердце бьется учащенно, пытаюсь вспомнить, что за кошмар мне приснился. От входа доносится могучий храп варвара. Настолько могучий, что заглушает даже гул тяжелых шагов… ШАГОВ?!!!
На фоне звездного неба возникает огромный темный силуэт. Храп мгновенно прекращается – как я уже говорил, варвары спят чутко. Только вот, не просыпаются.
Тролль секунду помедлил у входа и шагнул в пещеру, принеся с собой волну тяжелого зловония. Внутри у меня холодеет, желудок сводит от страха. Лежу у стены, боясь пошевелиться. Нюх у чудовища наверняка слабый, собственная вонь легко забьет любой запах. Увидеть в темноте неподвижного человека – вряд ли получится. А вот чтобы не услышать храп Боресвета, тролль должен быть глухим как минимум на одно ухо.
Чудовище делает еще шаг, Нанок поспешно отдергивает ногу, не просыпаясь – я же говорил, что у варваров потрясающее чутье на опасность.
Тролль топает мимо меня. Молю святого Лакки, чтобы он меня не увидел, не учуял и не услышал, как бьется в груди испуганное сердце. Святой сегодня щедр сверх всякой меры, чудовище проходит мимо. Различаю висящую у него на плече тушу какого‑то животного, тролль сегодня вернулся с добычей и в хорошем настроении. Теперь уснул бы он…
Чудовище пристраивается на грязную шкуру. Уснет он, как же! А ужин? Треск перекусываемой ноги заставляет встрепенуться Боресвета. Обречено закрываю глаза – все, приплыли. Сейчас богатырь поинтересуется, какая сволочь мешает ему спать, и предложит пойти разобраться. А тролль… он ведь согласится!
Однако святой Лакки не устал еще являть мне чудеса. Богатырь не издал ни звука, чуть привстав, осторожно высвободил булаву. На тролля он бросаться явно не спешил.
Сигр, кажется, учуял запах мяса, он потягивается, поднимает голову и выдает вопросительное "мур". Поднимается и вразвалку идет к троллю.
Каменею от ужаса. Кажется, я сегодня стану седым. Впрочем, тролль, думаю, перебирать не будет.
Кот уверенно идет туда, откуда пахнет мясом. Свежим, еще теплым, с кровью. И нелепое препятствие в виде тролля его нисколько не смущает.
Осторожно встаю на колени, обнажаю кинжал. Глупость конечно, но… Сигра я не брошу. Кошкин сын, доведешь ты меня до могилы!
Тролль засыпает, не выпуская из рук позднего ужина. Его легкое похрапывание для меня лучше всякой музыки! Если я все же стану королем, непременно введу в Королевский Оркестр спящего тролля.
Сигр с урчанием рвет мясо, зову его шепотом – бесполезно. Пока не наестся до отвала, добычу не бросит. Да и потом постарается с собой утащить. Кстати, что он там хомячит, не человечинку ли? Нет, кажется, все‑таки, горного козла или барана, в общем, что‑то с рогами.
Мирное посапывание тролля переходит в храп. Творец пресвятой, я такого еще не слышал! Стены пещеры ощутимо дрожат, с потолка падают мелкие камни. Кажется, где‑то в горах срывается лавина, но точно утверждать не берусь, храп заглушает все. Вскакивают один за другим все, исключая, естественно, часового. Храп варвара хоть и не может соперничать с троллиным, тем не менее, слышен вполне отчетливо даже посреди этой вселенской какофонии.
– Здоров спать братан! – шепотом восхищается Боресвет, подходит к Наноку и отвешивает ему богатырского пинка. Варвар мгновенно открывает глаза и чистым, будто не спал, голосом, объявляет:
– Твоя очередь дежурить.
Смеюсь почти истерически, сил сдержаться просто нет. Гулко хохочет Боресвет, хихикает Мастер Лион, смех Лани – как перезвон колокольчиков. Смеемся, потому что страшно. Нанок сидит на полу, удивленно хлопает глазами. Обводит нас глазами последовательно – меня, Таля, Лани, Лониэля, Мастера Лиона, Боресвета. И спрашивает не без уважения:
– Это Бол так храпит или Томагавка?
Я сажусь на пол, загибаясь от смеха. Если б тролль проснулся сейчас, он мог загрести всех голыми лапами. Но чудище храпит на грязной старой шкуре, и до нас ему дела не было.
– А где, собственно Бол? – запоздало удивляется Таль. Предчувствуя недоброе, оборачиваюсь – ну, так и есть. Бол склонился над троллем, в руке горящий факел из числа тех, что захватили с собой, внимательно изучает чудо природы.
Мне уже не смешно. Попади сейчас искорка на тролля, что будет? Остро сожалею, что выбрал не ту профессию. Будь я убийцей, а не вором, точно бы порешил идиота…
Судя по лицу Лониэля и по сжавшимся на рукояти булавы пальцам Боресвета, эта мысль добралась не только до моей головы. Богатырь делает несколько быстрых скользящих шагов, хватает Бола за шкирку и швыряет его в нашу сторону. Именно швыряет – бедняга летит ярдов пять, после чего приземляется в наши дружеские объятия. Не удержавшись, отвешиваю ему полновесный подзатыльник, Таль добавляет увесистого пинка, а Томагавка зажимает рот.
– Пикнешь – убью, – злобно шипит она, приставляя нож к горлу. А и в самом деле, она ж племянница Блина, ей – можно.
Бол беззвучно кивает, перепугано глядя на Томагавку. Вместо него пищит Сигр, слопавший столько мяса, что сейчас не в силах даже идти. Подхватываю шарообразного кота на руки и следую за остальными из пещеры.
Ночь не такая и темная, туч на небе нет, а звезды в горах дают достаточно света для привычных к темноте глаз. В пропасть загреметь можно, но лучше уж рискнуть падением, чем остаться под одним потолком с пусть даже дружелюбно настроенным миролюбивым троллем. Тем более, дружелюбным и прочее он останется только до пробуждения. А потом увидит обглоданную Сигром добычу, и…
– Как случилось, что он нас не обнаружил? – рискую задать вопрос. Я могу допустить, что тролли глуховаты или подслеповаты, или совсем не имеют нюха. Но не все же сразу, иначе давно вымерли бы! Или они живут по принципу: нашарю и съем?
– Мне показалось, что он лунатик, – сообщил Мастер Лион.
– Да нет же, – решительно возражает варвар. – Это тролль! Точно вам говорю, в Кассараде таких есть немного.
Тролль‑лунатик, интересная мысль. Мне отчего‑то кажется, что Мастер в чем‑то ошибся, но обдумывать что‑то сейчас нет никакого желания. Может, когда уберемся подальше от пещеры и его вонючего обитателя, оно и появится.
Мастер Лион засвечивает шарик света. Бол и Таль делают то же самое, в горах становится светло, как днем. Опасения, что магическая иллюминация соберет всех окрестных троллей, Мастер Лион отметает:
– Тролли ночью спят.
Меня это не убеждает. Люди тоже ночью спят, однако, не все и не всегда. Что, если у троллей свои воры есть? Вот сбегутся на свет, да и обчистят наши кошельки.
Сигр удобно располагается у меня на руках, дремлет. Никакие тролли его не пугают, никакие деревянные кольца не интересуют. Почесываю его за ухом, тут же спотыкаюсь о камень – лучше не отвлекаться, в горах мостовые не проложены. Кот недовольно жмурится, нехотя переползает мне на плечи и укладывается там.
– Второй ориентир, – показывает Мастер Лион.
На сей раз с ним не спорят, разглядывают знаменитую Качающуюся Скалу. Сколько сказок я о ней слышал, не сосчитать! Проходить рядом страшно, вдруг да упадет прямо на нас?
– Все еще цела, – восторженно восклицает Томагавка. – Подумать только, города в пыль рассыпались, империи перестали быть, а она по‑прежнему стоит и качается… век за веком…
– Творец создал эту скалу вечной, – внушительно сказал Мастер Лион. – Ни магия, ни сталь ее не берут. Не раз пытались – и что? Чудо Господне человеческим рукам не осилить…
– Не знал, что она в этих горах, – удивленно восклицает Бол и бросается исследовать диковинку, но Боресвет начеку.
– Обожди, братан, – он ловко перехватывает Бола. – Не надо…
Что именно "не надо", остается несказанным. Бол ловко уворачивается от Боресвета, богатырь прыгает следом и все‑таки сжимает капкан стальных ладоней на руке Бола. Обоих инерция бросает прямо на скалу, и…
Чудо Творения, стоявшее на этом месте века или тысячелетия, крениться и с ужасающим грохотом обрушивается в пропасть. Горы содрогаются так, что меня бросает на землю, а Лани – в пропасть. Таль в последний момент успевает схватить девушку и вместе с ней откатиться в сторону.
На ногах остается один Нанок, недоуменно оглядывается и поднимает с земли пыльную Томагавку. Встряхивает ее дважды, словно хозяйка грязный половик и ставит на ноги.
– Прибью! – рычит девушка, и мне не понятно, относится это к варвару или же к богатырю. Скорее всего, к обоим.
– Уникум, – печально говорит Мастер Лион. – Неразрушимая скала, Чудо Творца. Как же у тебя рука‑то поднялась? Верно говорят, гардарикец что хочешь сломает, сопрет и потеряет. Посмотрите на него, он еще и улыбается! Что я смешного сказал?
– Вспомнил, как неразменный пятак потерял, – сознался Боресвет.
Хохочу, не могу остановиться. Есть в этом что‑то от истерики, но право слово, смешно! Вижу улыбку на лице Мастера Лиона, слышу грубый смех варвара. Веселимся все, радуясь, что Блинова скала никого не придавила.
– Он не так уж виноват, – сообщает Томагавка. – Если б не мое присутствие, скала бы и не шелохнулась. Это мое проклятье – приносить разрушение…
– Не замечал, – вмешивается эльф. Вот кто ничуть не расстроен разрушением скалы. Подумаешь, каменюка упала! Пусть о ней гномы да тролли жалеют. Другое дело, если б вот так с Вечным Древом обошлись. – За то время, что мы с тобой путешествовали, никакой трагедии не произошло.
– Путешествие с эльфом – само по себе трагедия, – отрезает девушка.
Лониэль вспыхивает и открывает рот, чтобы возразить. Поспешно вмешиваюсь, только зверски убитого эльфа нам сейчас не хватало.
– Хватит! Заткнитесь оба!
– Нам надо покинуть это место, пока здесь не собрались все окрестные тролли, – поддерживает меня Мастер Лион.
– Эти, что ли? – равнодушно спрашивает Боресвет.
Все еще полагая это шуткой, осматриваюсь по сторонам. Святой Лакки, сохрани и помилуй! Вокруг нас штук двенадцать троллей! Может, и больше, потому как ночью тролля от камня можно отличить, когда шевелиться начнет, а эти застыли изваяниями, кажется, не моргают даже.
Ух!!! Однажды я залез в комнату, хозяин которой, большой оригинал, выпускал на ночь порезвиться пару десятков ядовитых змей (знай я об этом заранее, выбрал бы другое место для прогулки). Так вот, ощущения очень похожие. Только я все‑таки предпочел бы змей.
Тролли стоят неподвижно, мы тоже застыли, боясь пошевелиться. Ни звука, ни движения. Интересно, долго это будет продолжаться? Все‑таки, дюжина троллей для нас многовато. Блин проклятый, мне кажется, один – и то перебор.
Сигр осторожно чешет шею, и этот тихий и безобидный звук будто дает сигнал. Тролли дружно срываются с места и пускаются наутек. Странно, неужто они так блох бояться?
– Быстро отсюда! – командует Мастер Лион, и мы срываемся с места. Подгонять никого не надо, бежим со всех ног, рискуя свалиться в пропасть. Святой Лакки вечно хранить не будет, надо и самим о себе позаботиться.
– Кажется, Скала была для них чем‑то вроде идола, – поясняет Мастер Лион на бегу. Возможно, он прав, но почему тогда тролли святотатцев на части не разорвали? Прибить Боресвета за его фокусы!
Восток светлеет. Незаметно, но достаточно быстро. Если б не соседняя скала, наверное, мы увидели бы солнце.
Тролли за нами не погнались. Не знаю уж, почему, вряд ли испугались, дюжина троллей в этих горах спокойно может остановить целую армию. Возле третьего ориентира устраиваем привал, сил идти просто уже не осталось. Прислоняюсь к холодной скале, прикрываю глаза. В лицо тут же тычется холодный мокрый нос, с точки зрения Сигра, заменяющий любое снотворное. В полудреме выдаю коту порцию ласки, мой зверек довольно мурлычет, устраивается поудобней и засыпает. А следом за ним и я.
Просыпаюсь я уже на ногах. Боресвет просто сдернул меня с нагретого валуна, сунул в руки ошалевшего от такого обращения кота и сказал:
– Рота, подъем!
Следом за мной на ноги ставятся Таль и Бол, остальные поднимаются сами. Нанок грызет здоровенный кусок сыра с таким аппетитом, что становится завидно. Сам почему‑то есть не хочу, а вот Сигр выпрашивает у варвара кусочек чего‑нибудь для смертельно голодного котика. Нанок душа широкая, отламывает изрядный кусок сыра и предлагает Сигру. Тот обнюхивает, презрительно фыркает – мышиная еда уважаемому коту не подходит. Варвар пожимает плечами и съедает сыр сам.
А еще через минуту происходит встреча с местной малолетней шпаной. Два тролленка ростом чуть больше Боресвета с любопытством глазеют на нас и приглашают поиграть в снежки. Поскольку до зимы еще далеко, а камней вокруг много, становится грустно. Я получаю камнем в плечо и жалуюсь святому Лакки на тяжелую жизнь. К слову сказать, детишки вовсе не собираются причинить нам вреда, иначе выбирали бы камни покрупнее, силенок‑то вполне хватает. Таль вступает в игру, послав ребятне шарик света, надеясь отвлечь от национального троллиного спорта. Ага, как же! Очередной камень оставляет на мудром лице недомага свою отметину, Лани шипит и грозит кулаком, троллята хохочут почти по‑человечески. В дело вступает Боресвет, топочет ногами и громко кричит "БУУУ!" Троллята с визгом уносятся прочь, Бола успевает перехватить Нанок, а Мастера Лиона – эльф. Мне судить трудно, но не каждый тролль так сумеет сделать "Бу".
От детишек мы избавились, зато появилась мамаша. Коротко о троллиных дамах – не в моем вкусе. Будь я самой Леди Смертью, к такой нипочем бы не явился. Мордастая баба подозрительно изучает нашу группу, сжав кулаки. Она куда покрупнее виденных нами ранее троллей, видимо, столичная модная придурь насчет диеты в здешних местах доверия не вызывает.
Молюсь Святому Лакки, и тот в очередной раз являет чудо. Троллиха убирается в темную задницу пещеры, не вступая с нами в конфликт. Правильно, пусть за сорванцами своими приглядывает, таких только оставь на минутку – тут же сломают всю… что там, интересно, можно сломать у них в пещере? Хм, Боресвет бы, пожалуй, нашел, что. Вон как со скалой разобрался!
Выяснять, что можно сломать или хотя бы разбить в троллином жилище, желающих не нашлось. Быстро проскакиваем мимо, надеясь, что муж троллиной красавицы уехал в командировку.
Нас не трогают. Вообще, на мой взгляд, нам здорово везет пока что. Не поход в Заповедник Троллей, а просто прогулка в саду… богатого особняка… с усиленной охраной и злыми собаками…
Кажется, до всех дошло, как мы влипли. Идем молча, лица хмурые, даже Сигр не ворочается в заплечном мешке. Тролли периодически попадаются, но пока нам везет – либо слишком далеко, либо не успевают нас увидеть.
Четвертый ориентир. Мастер Лион останавливает нас у гигантской лестницы, уходящей, казалось, в самые облака. Удивленно покачиваю головой. Единственный в мире памятник троллиной архитектуры! В том, что лестницу создали тролли, сомнений нет – кому еще придет в голову выдалбливать в скале ступеньки высотой в половину человеческого роста?
Лани настаивает на привале, но ее не поддерживают. Все устали, измотаны и напуганы. Кроме, разве что, Бола и Сигра. Недобрые предчувствия давят на сердце, зря мы сюда полезли. Мир спасать – дело, конечно, хорошее, но уж больно опасное и совершенно бесприбыльное.
Карабкаемся по ступеням, проклиная глупость троллей. Гады отгрохали лестницу, по которой совершенно невозможно подниматься! Но мы все‑таки карабкаемся, покоряя одну ступеньку за другой. Бол срывается, его успевают поймать Лониэль с Томагавкой. Следующей оказывается Лани, ее удается удержать Ларгету. Сам Таль падает буквально через минуту, сбивает Бола, Лониэля с Томагавкой, и я уже зажмуриваю глаза, предчувствуя беду… На месте Боресвет и Нанок, наша последняя надежда. Лезем дальше, сил нет даже на ругань.
Наконец, ступеньки кончаются. Мы оказываемся на узенькой тропке, дальше можно идти только поодиночке. Садимся, отдыхаем, подкрепляемся. Кажется, если сейчас появится хоть один тролль, его просто пошлют куда подальше.
– Осталось недолго, – успокаивает Мастер Лион. – Мы почти дошли.
Верю ему, потому что хочется верить. Скажи он, что мы еще и трети пути не одолели, разорвали бы на части. Потому как магу врать не положено.
Привал заканчивается раньше времени, Таль некстати углядел пару прущих по лестнице троллей. В принципе, позиция у нас оказалась отменная, и можно было бы дать достойный отпор гадам, но мы ведь сюда не воевать пришли.
Срочно ретируемся, надеясь, что погони не будет. Пересекаем пропасть по трухлявому дереву, не знаю, как остальным, мне страшно. Древесина под ногой сминается в труху, дерево скрипит и качается. Боресвет преодолевает препятствие последним, задумчиво смотрит на дерево и на пропасть. Не надо быть профессиональным гадальщиком, чтобы понять его мысли. Небольшое усилие – и возможной погоне останется только бессильно рычать на той стороне. Прекрасная возможность оторваться, но… нам ведь еще обратно идти.
Дерево оставлено в покое, поход продолжается. Выходим на относительно широкую ровную площадку, останавливаемся перевести дух. С удивлением замечаю, что солнце клонится к горизонту. Порой время движется куда незаметней самого умелого вора.
– Возможно, скоро пойдет дождь, – с тревогой замечает Мастер Лион.
Всю жизнь об этом мечтал! В этих местах достаточно один раз поскользнуться, чтобы сменить скалолазание на самое, что ни на есть, скалолетание.
– А пятый ориентир скоро? – с любопытством спрашивает Бол. Дождь его не волнует, у него капюшон на плаще.
– Пятый ориентир – мост через пропасть, – поясняет маг.
– Вроде, прошли уже? – удивляется Боресвет.
– Дерево над пропастью я бы мостом не назвал, – лаконично бросает маг. Нанок с торжеством смотрит на гардарикца – вот же тупой, простое дерево от моста отличить не может! Не то, что один умный и даже где‑то отчасти грамотный варвар.
Минут десять спустя замечаю погоню. Все те же два тролля, торопясь и пыхтя, бегут за нами по горной тропке. Добавляем ходу, поминутно оглядываясь через плечо. Потом за дело берется маг. Чары на троллей не очень‑то действуют, а вот на горы – сколько угодно. Что там Мастер Лион наколдовал – судить не берусь, но сошедшая лавина пыл преследователей, надо думать, изрядно охладила, потому как больше мы их не видели.
Тропа огибает гору, мы послушно следуем за ней и натыкаемся на драку. Два тролля мутузят друг друга огромными кулачищами, поодаль стоит троллиная девица. Сразу видно, кокетка, волосы причесаны не только на голове, но и на груди, а местами вроде бы даже завиты. Словом, последний писк местной моды. Мужики заняты выяснением отношений и на нас внимания не обращают. То ли женихаться пришли, то ли один из них заглянул на огонек к чужой супруге, а муж приперся раньше времени, как это мужьям и свойственно. Помниться, я как‑то… ладно, об этом потом. Проскакиваем мимо, провожаемые удивленными взглядами дамы. Вот достанется кому‑то на орехи, дескать, деретесь тут, а мимо обед неготовый шастает. Готовый обед для тролля, как я понимаю, это тот, который лежит смирно и не шевелится.
Семейные разборки остаются за спиной, давая о себе знать только уханьем и разъяренным рыком. Тропа делает новый поворот, и…
Засада! Самая, что ни на есть засада. Таль, Лани, варвар и эльф идут первыми, мы с Томагавкой и магом – следом. Сверху летят крупные камни, затем помельче, но много. Лавина. Томагавка делает длинный прыжок вперед, сбивает с ног Таля, дальше не вижу, ее закрывает облако пыли. Сам я так же шустро отпрыгиваю назад, опрокидывая мага в ненадежные объятья Бола и в надежные – Боресвета. Часть тропы просто сметает в пропасть, теперь и захочешь, не переберешься, пока крылья не отрастишь. А по горной тропке бегут уже вниз те, кто этот камнепад устроил. Банда из четырех троллей самого, что ни на есть, разбойничьего вида.
Маг реагирует молниеносно, пока я разеваю рот и подумываю о месте на кладбище. Жестяная труба с картой летит через провал, бьет по голове Таля. Может, мозгов добавит, думаю я. Меня Безгол так и стимулировал – оплеухами. А рука у него, надо сказать, тяжелая…
Мастер Лион истошно вопит, требуя схватить его за одежду. Поспешно выполняем команду, едва не оставив мага в исподнем. Рассуждать и раздумывать времени нет, остается только подчиняться и надеяться, что он знает, что делает.
А делает он вот что. Потрясает кулаком в сторону троллей, что‑то неразборчиво вопит и… шагает в пропасть. Вместе с нами.
Вот и верь после этого магам!
– Ну, ничего себе! – Нанок, разинув рот, наблюдал за происходящим. – Он рехнулся?
– Нет, – покачал головой Таль. – Он левитирует всю компанию.
– Что он с ними делает? – подозрительно осведомился варвар. За этими магами глаз да глаз нужен, а то так отлеветирует, со стыда сгоришь.
– Летает, значит, – пояснил Таль.
– По‑моему, он вовсе не летает, – нерешительно сказал варвар. – Скорее, падает, только медленно.
Беда с вами, колдунами, даже упасть нормально не можете, подумал варвар.
– Сам бы он мог перелететь, но остальных не перетащит, – пояснил Ларгет. – Вот и приходится планировать вниз… к самому предгорью.
– Это что же, они нас бросили? – возмутился Нанок.
– Ага, – беспечно сообщил Ларгет. – Иначе их прикончили бы. И кстати, надо бы нам отсюда драпать, когда эти тролли подберут челюсти, могут начать камнями кидаться. Не знаю как у вас, у меня на камни аллергия.
Что такое аллергия, Нанок понятия не имел, но уточнять не стал. Тролли метают камни даже лучше кассарадцев, так что лучше убраться подобру‑поздорову, и побыстрее. Варвар прекрасно представлял себе, что может сотворить всего удачный бросок, если камень окажется достаточно велик.
В последний раз оглянувшись на медленно опускающиеся фигурки друзей, он поспешил вслед за Талем.
– Они нас догонят? – поинтересовался варвар у Ларгета. – Что там нам маг этот кричал?
– Найдите кольцо, – ответил вместо того эльф. – Нет, дальше нам придется самим. Скорее всего, они вернуться в Белару.
– Порталом, – добавила Лани. – А мы как выбираться будем?
– Открою Зеленый Путь, – нехотя признался эльф. – Портал в Саро. Ну, не совсем портал, но принцип тот же. Не знаю, как точнее объяснить… мы только в свои леса можем перемещаться.
– В гости приглашаешь? – ухмыльнулась Томагавка.
– Приглашаю, – серьезно ответил Лониэль. – Там тебя в секиру и превратят, если не передумала еще.
– Не передумала, – отрезала девушка.
– Мост, – Таль вытянул руку вперед. – Последний ориентир!
– И тролль, – добавил Нанок.
Лани беспомощно оглянулась, путей к отступлению не было. Варвар обреченно потянул из петли топор. Даже один тролль – многовато для их компании.
Чудовище, против ожидания, нападать не спешило, просто стояло и смотрело на приближающихся людей.
– Кажется, он не голодный, – понадеялся варвар.
– Человеки! – прорычал тролль.
– Тролли разве говорят? – поразилась Лани.
– Говорят, – солидно заметил Таль. – Только очень уж непонятно.
– Он сказал – "человеки" или "чебуреки"? – озабоченно спросил варвар.
– Человеки, – повторил тролль.
– Не голодный, – сделал вывод Нанок. – Что надо, друг?
– Вы придти, – прорычал тролль. – Он говорить – придти. Свин. Мой дед говори отцу, отца говори я. Вам нужен… гуд? Гад?
– Гад у нас свой есть, – Лани хлопнула Таля по плечу.
– Вдобавок, женского полу, – не растерялся тот. Тролль озадаченно моргнул.
– Гид? – сделал он еще попытку. – Провожать?
– Проводник! – осенило Таля. – Свенелл оставил проводника!
– Свин оставил, – подтвердил тролль. – Деда оставил, дед отца, отец – меня. Давно. Говори учи человеко. Давно. Только я уметь. Другой – нет. Раньше дед уметь, отец уметь. Сейчас – я.
– Дед с отцом умерли? – участливо спросила Лани.
– Не, – ответил тролль грустно. – Забыть. Человеки говори трудно.
– Ладно, гад, – вмешался Нанок. – Веди, куда велено.
– Плати, – тролль протянул широкую, как лопата, ладонь.
– А в кредит? – поинтересовался Таль.
Тролль задумался.
– Что есть кредит? – спросил он.
– Вот именно, – поддакнул варвар.
– Ладно, коммерсант из тебя не выйдет, – вздохнул Таль.
Тролль задумался снова. Незнакомые слова смущали его не меньше, чем варвара.
– Плати, – повторил он.
– Держи, – Таль щедро отсыпал в протянутую ладонь золотую монету.
Тролль недоуменно обнюхал двойную марку, сунул в рот, пожевал.
– Невкусно, – пожаловался он. – Мало, невкусно. Мясо давай!
– Эльфятина пойдет? – предложила Томагавка. Тролль нашел взглядом Лониэля, угрожающе зарычал. Эльф презрительно скрестил руки на груди, с вызовом взглянул в глаза чудовищу.
– Рраздавлю! – взревел тролль, но с места не двинулся.
– Попробуй, – предложил Лониэль. Сильным магом он не был, но кое‑что умел. Прямо из камня выхлестнула хищную плеть сарейская лоза, захлестнув заднюю лапу чудовища. Тролль взрыкнул и принялся отдирать наглое растение.
– Драться? – рев, который издал эльф, ничем не уступал троллиному. – Иди сюда! Порррву!
– Моя – гад… гид! Бить – нельзя, – пожаловался тролль. Ларгет ошарашено взирал на них, отказываясь понимать происходящее. Эльф по всем статьям уступал противнику, но… казалось, тролль боялся его и не мог это скрыть.
– Веди, – приказал эльф.
– Плати, – не отступал тролль.
– Лани, у тебя должна остаться копченая рыба, – сказал Лониэль. – Рыбу камнегрызы больше всего любят. Если подпортилась, даже лучше. Что тролли, что медведи – любят с душком.
– Рыба! Давай рыбу! – оживился тролль. Девушка извлекла чуть подпорченное лакомство и нерешительно протянула троллю. Тот выхватил рыбину из ее руки, засунул в рот, шумно зачавкал.
– Вкууусно! – похвалил он. – Рыбу любить. Ловить не моги, вода бояться.
– Они все воды боятся, – ухмыльнулся эльф. – Потому и пахнут так… своеобразно.
– Еще, – потребовал тролль.
– Позже, – ответил эльф. – Веди нас. А по дороге расскажешь, что говорил Свенелл твоему деду.
– Говорить – не, – сообщил тролль. – Тяжело говорить. Вести – да. Дорогу знай.
– Тогда веди, – приказал эльф. – До кольца и обратно.

Глава X

Земли под ногами нет. Непривычно и неприятно. Вот так воры порой и заканчивают свой преступный путь, только их еще веревкой снабжают для пущего форса.
Мастер Лион делает руками пассы, что‑то шепчет, наверное, чары требуют постоянной поддержки. Смотрю под ноги, земля еще далеко, очень далеко. Вот перепутает маг словечки, ух, и загремим…
А перепутать просто, достаточно только отвлечься на летящие камни. Тролли никак не хотят успокоиться, смириться с тем, что ужин улетел. И кидают‑то как метко, только манипуляции мага и спасают пока. Влево‑вправо, вниз‑вниз… трясет прямо как на легендарных гардарикских горках.
– Охренеть можно, – охреневает рядом Боресвет.
– Нужно, – поддерживает его Бол.
Мастер Лион на миг прерывает шепот, и мы ухаем вниз ярдов на десять. Душа на миг уходит в пятки, но маг тут же восстанавливает свои чары. Два внушительных валуна свистят над головой. Оборачиваюсь, смотрю, как они разлетаются вдребезги, встретившись с гранитным утесом.
Сигр высовывает мордочку из сумы, с интересом оглядывается. Вот кто нисколечко не боится, коты к высоте привычны.
Тролли, наконец, поняли, что нас не достать. Слышу разъяренный рев, глухие удары. То ли скалу со злости пинают, то ли выясняют, кто из них мазила.
Снижаемся медленно, словно падающий лист. Прикидываю, где нас приземлит Мастер Лион. По всему выходит, что Заповедник Троллей мы покинем. Стало быть, кольцо добывать придется не нам. Недовольно хмурюсь, немного обидно вот так, в шаге от сокровища, вернуться обратно. Собираюсь даже потребовать объяснений, но отбрасываю эту мысль сразу же. Если Мастер Лион мне ответит… падать довольно‑таки высоко…
Рука, вцепившаяся в одежду мага – не мантию, в обычную куртку небесно‑серого цвета (как раз небо затянули тучи), начинает затекать. Терплю, перехватить не рискую. Тем более, отпустить – кто его знает, как эти заклятья работают. Снова вспоминаю тех, кто остался – как‑то они без нас справятся? Кольцо ведь наверняка в зачарованном сундуке хранится, а сундуки эти вещь специфическая, оснащенная мудреными замками, а то и вовсе ловушками. Возьмется за такой дилетант – мигом получит в руку отравленную иглу или ядовитое облако в лицо. А мастера‑вора, способного справится с любым замком, рядом с ними не окажется…
– Как там наши, интересно? – Бол словно читает мои мысли. Хотя по рангу не должен бы – хоть и маг, да не Мастер ведь, а всего лишь ученик‑недоучка.
– Я тоже волнуюсь, в натуре, – признался Боресвет. – Тролли эти – караул просто! Любого богатыря подомнут, ежели, конечно, без хитрости попрет. А откуда у богатыря хитрость? То‑то и оно…
– У Лани хитрости на троих хватит, – возразил Бол.
– Дык, она ж не богатырь, – пожал плечами русич. – Ладно, Нанок – парень дюжий, авось, не доведет до беды. Ларгет, опять же, при нем. Думаю, справятся, ежели припрет.
– Ты себя успокаиваешь, или меня? – поинтересовался Бол.
– Сдался ты мне, в натуре, – отмахнулся богатырь. – Себя, конечно.
Поспешно любуюсь красотами Заповедника. Вряд ли доведется еще сюда заглянуть, если с ума не сойду. Места здесь красивые и, чует мое воровское сердце, богатые. Если горы покопать, уверен, что‑то отыщется полезное, может, золото, а может, и изумруды. Я, конечно, не горных дел мастер, но одно знаю точно – коль охрана большая, значит, что‑то ценное караулят. А уж такая охрана, как целое племя троллей…
Земля уже почти под ногами. Ай, нет, вода – речушка подвернулась. Рель, приток Бельтары, если я ничего не путаю. Скользим над самой водой, у самого берега чуть подскакиваем вверх – и приземляемся прямехонько на землю. Целыми и невредимыми, что немаловажно.
Боресвет принимается мучить расспросами Мастера Лиона, пошто тот пацанов оставил на верную, можно сказать гибель.
– Спасал, кто под рукой оказался, – жестко говорит маг. – Скажи спасибо, вас утащил.
– За это, в натуре спасибо, – смущенно гудит богатырь, но от своего не отступается. – Только ты, братан колдовской, мог бы нас на ту сторону перенести, раз уж ковром‑самолетом решил поработать.
Маг свирепеет. Вот чего ни один Мастер не потерпит, так это упрека в непрофессионализме. Вот так некоего вора и подрядили увести скипетр из небезызвестного особнячка…
– Один я перелететь смог бы, – рычит маг. – А вас, дураков, куда девать? В птиц превращать? Да я одного заклятья прочесть не успел, как нас растоптали бы. Два раза.
– Спасать надо в первую очередь женщин и детей, – уперся богатырь. – Хрен ли ты в нас вцепился, чародей недоделаный?
– Это еще кто в кого вцепился, – рычит донельзя уже злой недоделанный чародей. – Вот тебе ребенок, получи и распишись! Чего еще надо?
Он хватает за шкирку растерявшегося Бола и сует в руки растерявшемуся Боресвету. Отворачиваюсь, спорщики не видели мою улыбку. Сил нет держать губы неподвижными, когда эти двое начинают выяснять отношения.
– А если кое‑кто немедленно не заткнется, то до столицы пешком пойдет, – завершает спор чародей и приступает к своей основной работе. А именно, накладыванию заклинания мелкими порциями. Портал, если я правильно понимаю его намерения.
– Ладно, брат, я же не за себя, – в голосе Боресвета отчетливо слышен… нет, не страх все же, а некая робость, вполне простительная и не постыдная. Ясное дело, до столицы пылить долго…
Маг кивает головой в знак того, что извинения приняты, и продолжает читать заклинание. Бол жадно слушает, подсматривает жесты, шепчет тихонько слова. Тоже мне ученик, с первого раза запомнить не может! Привольно магам живется! Вот вор, с первого раза урок не запомнивший, второй попытки может и не получить. Так и приходится быстро шевелить и мозгами, и пальцами… и ногами, если не срослось.
Мастер Лион недоуменно оглядывается по сторонам, смотрит на свои пальцы. Качает головой, пожимает плечами. Я так понимаю, заклинание у него не сработало. Не беда, у мага, в отличии от вора, вторая попытка имеется. А также третья… ну, и пока не сработает.
– Может, я попробую? – загорается Бол, за что получает заслуженный подзатыльник от меня. Этому только доверь портал сделать, к самому Блину забросит.
Маг не обращает внимания, хмурит брови, читает заклятие еще раз. Слова произносит отчетливо, жесты выверены и фиксированы. Если Бол и сейчас не запомнит, выгнать его из магов к Блиновой тетушке. Я и то запомнил уже. Повторять, правда, не собираюсь, вдруг да получится еще…
– Ничего не понимаю, – говорит Мастер Лион. – Все правильно ведь делаю! Что‑то мешает перемещению, но вот что?
Он читает новые заклятия, одно за другим, на миг лицо его проясняется, и мрачнеет снова, будто бы он нашел ответ на сложный вопрос, а тот оказался лишь частью еще более сложного… вопроса? Ответа?
– Великая Сеть Дорана, – чуть ли не по буквам, произносит маг. – Хотел бы я знать, кому понадобилось накрывать Леданию этими чарами? Или только эти горы?
– А если снять чары? – осеняет Бола.
– Великая Сеть накладывается не менее, чем четырьмя магами, – говорит, будто лекцию читает. – Как, по‑твоему, ученик, смогу ли я один снять эти чары?
– Я могу помочь, – с готовностью предлагает ученик, но Мастер Лион качает головой. Правильно, с его помощью только горы рушить, а перемещение моего почти монаршего тела – работа тонкая и ответственная.
– Придется пешком, – со вздохом заключает маг.
– Слышь, братан, – встревает Боресвет. – Может, пояс поможет?
– Пояс! – Бол расцветает, как заморский цветок кактус. – Мастер, а заложенные в предмет заклятия…
– Артефактная магия? – задумчиво говорит маг. – Снимай твой пояс. Будем пробовать. Может, и сработает. Честно говоря, я не знаю, на каком принципе строится Сеть. Никогда не думал, что это пригодится. Если она каким‑то образом блокирует нити перемещений – пояс нам не поможет. А вот если не дает энергии в эти нити соткаться – тогда у нас получится. Как им пользоваться?
– Надо произнести… – Мастер Лион поспешно зажимает ученику рот и буквально срывает с него пояс.
– Напиши на земле палочкой, – командует он. Бол торопливо исполняет распоряжение. Вид у него смущенный, и секундой позже я понимаю, почему.
– АБЗАЦ, БЛИН! – с выражением читает Мастер, и я сгибаюсь пополам от хохота. Клянусь отмычками святого Лакки, это лучшее из заклинаний! И тут же затыкаюсь. Пояс оживает, утробно ворчит, загорается приятным золотым цветом. На пряжке высвечиваются незнакомые мне символы.
– Ахарские цифры один и два, – поясняет не без удивления Мастер Лион. – Ну, и что это значит?
– Наверное, пояс запомнил два заклинания, – неуверенно говорит Бол.
– Возможно, – соглашается Мастер Лион и касается цифры то ли один, то ли два. По мне, так они и вовсе одинаковые.
Сияние усиливается, затем ослабевает. А я, как зачарованный, стою и смотрю, как возникает из воздуха арка портала.
Нет, ну до чего обидно, столь полезная вещица – и не моя…
Варвар покосился на тролля с недоверием. Как‑то не верилось простодушному кассарадцу в миролюбие чудовища. Шею ведь двумя пальцами свихнуть может – а почему‑то не сворачивает. Не иначе, замышляет чего…
Таль поминутно сверял дорогу, по которой их вели, с картой и недовольно хмыкал. Может быть, Мастер Лион и сумел бы отыскать путь без помощи тролля, на то он и Мастер, в конце концов. Сам Таль в этих горах остался бы навечно, так и не добравшись до кольца.
Тролль завел их в гигантскую пещеру, уверенно обрушивая по ходу движения гигантские сталактиты. Рядом легко скользил варвар, похожий на тролля, только очень мелкого. Таль и Лани едва поспевали за ними.
– Долго еще? – поинтересовался Таль.
– Близко прийти, – сообщил тролль. – Мало остаться. Мой отец тут есть. Батя! Грыых, батя! Я те обед привел!
"Попали", – подумал варвар, хватаясь за секиру.
– Куда лапы тянешь? – возмутилась Томагавка. – А ты, камнеголовый, сейчас получишь за подставу.
– Его шутить, – означенный батя вышел из‑за каменного выступа. – Его, моя, человеков не есть. Шутить.
– С нами шутки плохи! – заявила Томагавка. – Мы шуток не понимаем, особенно вон тот варвар. Веди к кольцу, пока тут все не разнесли к дяде!
Оба тролля покосились на нее с опаской.
– Эльфа? – спросил гид.
– Хуже, – ответил батя и прорычал что‑то по‑троллиному.
– Дальше батя вести, – пояснил гид. – Моя молодой, моя жалко. Еда давай.
По кивку эльфа, Таль вручил троллю круг сыра и копченую курицу.
– Веди, батя, – сказал Нанок. Тролль сверкнул глазами.
– Плати, – сказал он.
– Блин, да это бандиты какие‑то, а не тролли! – возмутилась Лани. – Если этого потом дед сменит, я за себя не ручаюсь!
– Дед будет, – согласился проводник.
– Абзац деду, – сообщил Нанок не без грусти. – Ты уж, батя, не серчай. На вот тебе окорок. Остальное – не обессудь, потом. Надо ж чем‑то тебя помянуть, а тут еще и дед на нашу голову…
– Пошли, – рыкнул тролль. Часа два он петлял по пещере, пока, наконец, впереди не забрезжил неяркий свет. Путники оживились, пошли резвее.
Свет становился все ярче, четко обозначившая выход наружу. Сумрачная, но совсем не страшная пещера осталась позади.
– Красиво как! – ахнула Лани.
Горы со всех сторон. Пронзительно‑голубое небо, не растерявшее еще окончательно летнюю яркость. Веселый шарик солнца над головой.
И бесшабашное буйство зелени вокруг. Осень, казалось, обошла стороной это место, не иначе, тролли отпугнули.
– Долина, – пояснил тролль, выводя их из подземелья. – Попасть только через пустая гора, другой – нельзя. Вот дед, моя привел. Плати.
Проклиная вымогателей‑троллей и того, кто научил их торговаться, Таль отдал еще круг сыра и копченую рыбину.
– Надеюсь, на деда наших припасов хватит? – забеспокоился варвар.
– Не. Дед – жадный. Девку отдай, – довольно сказал тролль и неожиданно заревел. – Батя! Граааагх!
– Ргаммммрх! – раздалось из‑за кустов. Томагавка от неожиданности икнула.
Дед вызывал скорее жалость, чем страх. Сгорбленный, покрытый седой шерстью с ног до головы, старый тролль подслеповато щурился на солнце.
– Рраах! Люды, – удивился дед.
– Твоя путай. Челы они, – поправил проводник. – Челывеки.
– Не учи отца и баста! – возмутился дед. Что бы там не говорил молодой тролль, говорил старик куда лучше своих потомков. – Зачем пожаловать в наши горы, человеки? Что искать здесь?
– Деревянное кольцо, – негромко сказал эльф. – И ты, скалогрыз, знаешь, где оно. Свенелл сказал, знаешь.
– Знаю, – согласился старик. – С чего остроухий решить, что кольцо отдам ему?
– А ты не отдашь? – спросил Лониэль. Манера отвечать вопросом на вопрос поставила старика в тупик.
– Свин говорить, придти от него с эльф. Не люби эльф, – сообщил он. – Кольцо отдать, обещай Свин.
– Девка требуй, – шепнул ему сын. Старик отмахнулся от него.
– Чем плати? – спросил он. – Девка не надо, стар я уже.
Таль молча кинул ему бурдюк. Старик откупорил, понюхал, на облезлую морду вползло выражение нездешнего блаженства.
– Вино, – сказал он и сделал маленький глоток. Полезшего поперек батьки сына ожидал заслуженный тумак. Тролль обиженно хмыкнул и затопал прочь.
– Пошли, – сказал старик, повернулся спиной к Талю и, не торопясь, двинулся прочь.
– Какой он был, Свенелл? – негромко спросила Лани. Старый тролль не вызывал у нее страха, только интерес и сочувствие.
– Свин? Могучий. Добрый. Странный. Жить в стране троллей недолго. Учи наш язык, учи свой язык. Друг.
Старик надолго замолчал, вспоминая былое.
– Прилетай дракон. Жри тролль две штука. Свин говори дракон – улетайнах, дракон – улетай.
– Улетайнах? – удивилась Лани. – Это имя?
– Это заклинание, – пояснил Таль.
– Свин – великий колдун, – уважительно сообщил тролль. Прихрамывая на одну ногу, он двигался неторопливо, но уверенно. – Оставь нам сундук, сказать – внутри кольцо из дерева. Показать кольцо, показать дерево. Откусить не дать. Жадный.
– Долго идти еще? – нетерпеливо спросил варвар. – Давай батя, хватит байки травить, веди к этой своей деревяшке!
– Веду, – согласился тролль и замолчал. Поднял палец вверх, туда, где на верхушке огромного дуба раскачивался огромный сундук.
– Карта говорит – пришли, – торжественно объявил Таль.
– Что‑то знакомое, – припомнила Лани. – В сундуке – заяц, в зайце – утка, в утке – яйцо, в яйце – игла, в игле – смерть Кощеева. А кольцо где?
– Там, – тролль показал пальцем на почти неприметную расщелину. – Это – обман. Для дураков.
Расщелина оказалась входом в еще одну пещеру. Варвар зажег факел, вызвав недовольное фырканье старика, Таль запустил вверх светящийся шарик.
И увидел ларец. Древний, красивый ларец, от которого веяло могучими чарами. Закрытый на четыре небольших замка, наверняка с чародейным секретом.
– Эх, вора‑то мы потеряли, – вздохнула Томагавка. – Самим нам нипочем не открыть.
Варвар хищно ухмыльнулся, бросил руку на рукоять топора.
– Поспорим?
Ему потребовалось ровно четырнадцать ударов. Прочная крышка сначала треснула, потом раскололась пополам. Нанок отпихнул ее в сторону, склонился над ларцом…
Ослепительно полыхнуло. Содрогнулась земля, качнулось закатное солнце.
На ладони варвара лежало кольцо. Обычное деревянное кольцо.
Архимаг пошатнулся, со стоном схватился за голову.
– Кольцо! – вскричал Мастер Шоло, мгновенно вскакивая с удобного дубового кресла. – Глава, оно больше не скрыто!
– Знаю! – злобно рявкнул Архимаг. Потоки энергии, проходящие сквозь его тело, постепенно успокаивались, подстраиваясь под новый центр Силы. – Определи, где оно, идиот!
– Там! – Мастер Шоло без колебаний вытянул руку в направлении, где пульсировал безумный эльфийский артефакт.
– Точнее, болван! И пошевелись!
Дверь залы распахнулась настежь. Нет, Ассистент вошел, как ему и полагалось, важно и с достоинством, уж на это его выдержки хватило. Только вот на лице явственно читались возбуждение и азарт.
– Докладывай, – нетерпеливо бросил Глава.
– Кольцо проявилось в районе Заповедника Троллей, – кратко доложил Ассистент, и Архимаг благосклонно кивнул головой. Коротко и по делу, не зря он все‑таки поставил Мастера Зортрия на это место. В критических ситуациях его способности возрастают, решения принимает быстро и при том не ошибается, во всяком случае, критических промахов не допускает точно. – Отступник все правильно рассчитал. Последнее место, куда бы любой маг сунулся – Заповедник Троллей. Понять не могу, как ему удалось…
– Какие меры приняты? – оборвал его речь Архимаг.
– Никаких, – спокойно ответил Ассистент и, видя помрачневшее лицо Главы, поспешно добавил:
– У меня есть предложения, но они нуждаются в Вашем одобрении, Мастер.
– Изложи, – кивнул головой Архимаг.
– Надо стянуть петлю вокруг Троллиного Взгорья, чтобы не упустить артефакт. Вывести из Белары все войска, усилив их магами Ковена, перекрыть все или хотя бы основные дороги, постепенно сужая круг. Особое внимание уделить дорогам, идущим на восток, к Саро, и на юг, к Беларе. Постоянно сканировать пространство, определяя перемещения Кольца. В обязательном порядке, координировать действия отрядов, подстраховывать друг друга…
– Неплохо, – одобрил Архимаг. – Собирай Совет Ковена. Нам потребуются все, кто у нас есть. Слишком уж высоки ставки.
– Как скажете, – склонился в поклоне Ассистент. – Вчера некромант, по Вашему приказанию, допросил труп Главы Воровской Гильдии. Прикажете доложить?
– Нет, – после короткой паузы, ответил Архимаг. – Сейчас это уже не имеет никакого значения. Совсем никакого.
– Вот эта штука и есть знаменитое Кольцо? – не поверил Нанок. Слишком уж невзрачно выглядел знаменитый артефакт, да любой кассарадец таких колечек с дюжину настругает, если не лень будет. Все‑таки могущественная реликвия эльфов могла бы выглядеть посолиднее и побогаче. Ригольд, небось, такую погнушался бы даже своровать.
– Много ты понимаешь, – беззлобно усмехнулся эльф. – Разве ты не видишь исходящее от него внутреннее сияние?
– Если сияние внутреннее, – резонно возразил варвар. – Как я могу его увидеть?
– Но почувствовать‑то можешь? – эльфа было не пронять. Таким благодушно‑счастливым Таль Лониэля никогда не видел. Эльф светился внутренним светом, как и его кольцо. Почему этого не замечает Нанок, Таль не понимал.
– Почувствовать я что хочешь могу, – заявил Нанок. – Мы, кассарадцы, а в особенности, агаки, очень ко всему чувствительны. Вот, к примеру, подают мне как‑то пиво, другой бы выпил, и не поморщился, ан нет! Чувствую я – потому как чувствительный очень – пиво‑то кислое…
– Потом расскажешь, – оборвал его Таль. – Лониэль, ты собирался колдовать какой‑то там Зеленый Путь…
– Не колдовать, а прокладывать, – сердито фыркнул эльф. – Ладно, ты прав, пора начинать. Тем более, быстро у меня это не получится, часа полтора повозиться придется.
– Тогда уж до утра подождал бы, – буркнул варвар. – Вот перепутаешь в темноте право и лево, что делать будешь?
– Как их вообще перепутать можно? – поразился эльф.
– В два приема, – хмыкнула Томагавка. – Берешь, и путаешь. Я тебе потом объясню как‑нибудь. Колдуй давай свой Зеленый Путь. Ларгет, можешь не пялиться так жадно, это чары эльфийские, людям они недоступны.
– У человека Титановой Крови может и получиться, – возразил Лониэль, очерчивая круг овальной формы.
– Тогда смотри внимательней! Вдруг мне в Саро приспичит…
Представив, что эти четверо могут устроить в Саро, эльф содрогнулся. Один варвар за стихийное бедствие сойдет. А уж племянницу Блина пустить в заповедные леса… этак и деревьев может не остаться вовсе! Таль с Лани, хоть и тоже не подарок, все же такой угрозы лесу не представляли.
Однако отступать было поздно. Не бросать же друзей посреди Заповедника Троллей, тем более, без них он кольцо точно бы не добыл. Да ладно, будь, что будет! Лес ведь можно и новый вырастить…
Зеленый Путь – ритуал сложный. Лониэль больше часа сидел с закрытыми глазами, сердцем разыскивая родную страну. Веточки дуба, ясеня и березы, воткнутые в землю, прорастали на глазах изумленного Таля. Эльф сидел все так же в центре треугольника, расслабив тело и закрыв глаза. Издаваемый старым троллем храп ему, казалось, и не мешал вовсе.
Молодые деревья почти уже соприкоснулись верхушками, когда эльф со стоном открыл глаза.
– Что случилось? – встревожено спросила Лани.
– Не могу, – выдохнул эльф. – Что‑то мешает, не дает открыть Зеленый Путь.
– Может, Кольцо влияет? – предположил Таль.
– Этого не может быть, – отрезал Лониэль.
– Не умеешь – не берись, – хмыкнула Томагавка. – Не стать мне, как видно, секирой. Так всю жизнь в девках и прохожу…
– Да, фигово, – согласился варвар, за что заработал от девушки гневный взгляд. – Ну, ничего. Пешком дойдем, не так уж и далеко…
– Дело не в том, – взгляд эльфа стал задумчивым. – Если я не могу открыть Зеленый Путь, значит, кто‑то этому мешает. Те, кто хочет разбудить Спящего, кто похитил артефакт. Клянусь Небесными Лесами, без Ковена здесь не обошлось!
– Уходить надо, – встревожился варвар. – Мало нам троллей, еще ковены всякие полезут!
– Он прав, – согласился Таль. – Пойдем будить деда. Надо уходить.
Мастер Лион перенес нас точно в подземелье. Фрол, дремавший на своей лежанке, мгновенно открывает глаза и хватается за рукоять меча. Тут же отпускает ее, дружелюбно улыбается.
– Я уже начал волноваться, – говорит он. – Сходили удачно?
– Отчасти, – мрачно говорю я. – Удача то, что вернулись живыми. Жаль, цацку не добыли.
– Что с остальными? – нищий резко мрачнеет.
– Живы, – успокаивает его Мастер Лион. – Нам пришлось разделиться, надеюсь, вторая половина команды доберется до артефакта. Что‑то сердце не на месте…
– Подвинуть? – услужливо предлагает Боресвет.
– Нет, спасибо, – поспешно отвечает маг. Про гардарикцев говорят, что шуток они не любят и не понимают.
– Что нового во дворце? – спрашиваю я. В конце концов, имею полное право, раз уж меня хотят поселить в этом домике.
– О, новостей полно, – улыбается нищий. – О доппельгангере как будто все забыли. В Беларе вдруг стало полно магов, Петушиный Час с ума сходит. Стычки на улицах, синерясых здорово помяли, они тоже в долгу не остались. И вот что интересно – набольшие Петушиного Часа, епископы Поренгель и Кермет, своих псов стараются поунять, был даже спущен секретный циркуляр, предписывающий держаться от пришлых колдунов подальше. Сей документ сейчас вся Белара обсуждает…
– А что синерясые? – интересуется Мастер Лион.
– Занимаются любимым делом – жгут магов. И плевать хотели на все циркуляры. Как сказал мне за кружкой пива один достойный человек из этой братии, надо еще разобраться, с чего это епископы колдунов защищают. В общем, если так будет продолжаться, Поренгаль и Кермет сами имеют неплохие шансы быть записанными в колдуны.
– Фанатики, – кривит лицо маг. – А мы еще сомневались, причастен ли Ковен к возвышению синерясых!
– А то! – поддерживает Боресвет. – Кстати, братан, есть здесь, чем горло промочить?
– Это смотря какое горло, – степенно говорит Фрол. – Два кувшина пива имеются, только есть у меня подозрение, что тебе этого не хватит…
– Один кувшин, – поправляю я нищего и отодвигаю пустую посудину. Кто не успел – тот опоздал. Лично меня жажда не мучает, хотя повторить бы не отказался.
Боресвет неторопливо отхлебывает пиво из кувшина, дает глотнуть магу. Бол тоже протягивает руку, тут же получает подзатыльник и указание принести пива из ближайшего трактира.
– Я же дороги не найду! – заявляет ученик, а Фрол добавляет:
– Неспокойно на улицах. Того и гляди, бунт полыхнет. Синерясые с магами счеты сводят, Гильдия Воров власть делит… Лучше уж я схожу.
– В Гильдии‑то как? – спрашиваю. Лещ с Безголом вроде неплохо всегда ладили, но власть – она и не таких обламывала. Как бы до крови не дошло…
– Не так уж плохо, – обнадеживает нищий. – Безгол и Лещ прибирают к рукам наследство Короля, но Лещ слишком осторожничает. Сейчас они на равных, но если ничего не изменится, Безгол его обойдет.
Это успокаивает. Безголу только зацепиться дай, потом фомкой не сковырнешь. Эх, повидать бы его, так толком и не поговорили…
– А что там, – маг кидает на меня быстрый взгляд. – По нашему делу?
– Кое‑что есть, – отвечает Фрол значительно. – За пару дней заговор, конечно, не подготовишь, но план у меня имеется.
И начинает выкладывать этот хваленый план. У меня волосы встают дыбом, когда до меня доходит, что он предлагает устроить.
Я переворот представлял совсем по‑другому. Мы заходим в королевскую опочивальню потайным ходом, берем Его Величество за горло, чтобы не верещал, и суем пику (в воровском, не кавалеристском смысле) под ребро. Труп прячем в какой‑либо потайной комнате, или же ночью выносим из дворца, я надеваю корону и сажусь на трон. Что там еще короли делают, понятия не имею но, думаю, Фрол подскажет.
Так вот, мои фантазии были жестоко разбиты. Во‑первых, все потайные ходы в королевскую опочивальню уже найдены и перекрыты. У действующего монарха приступ паранойи случился, опасается, что с ним поступят так же, как он сам с беднягой Фролом. Во дворец, правда, пройти можно, есть пути – а дальше что? Пробиваться по колено в крови в королевские покои, надеясь, что гвардия подойти не успеет? Прилюдно прикончить короля – так тебя же еще и самозванцем обзовут, и вполне заслуженно, между прочим. А это – гражданская война, можно даже не сомневаться.
Фрол же предложил вот что. Имеется потайной ход из города в казармы. Это раз. Имеется двойник короля – просто‑таки копия. Это два. Далее – всем известно, что в казармы из королевских покоев ведет потайной ход, а вот то, что таковой соединяет еще и с городом – про то один только Фрол знает. Это три. Вывод – разбуженные среди ночи гвардейцы видят перед собой короля и без проблем съедают сказочку о заговорщиках и чудесным образом спасшемся короле. И возгораются желанием злодеев покарать – как из расчета на золотой дождь милостей от меня, так и со злости на прерванный сон.
Не красться тайком, словно вор (а почему, собственно, как?), а ворваться в королевские покои законным хозяином – вот что предложил хитроумный нищий. Не устраивать заговор – открыто покарать якобы заговорщиков, покусившихся на мою священную королевскую власть.
Мастер Лион тут же принимается уточнять детали, а у меня голова кругом идет. Святой Лакки, неужели они это всерьез? Да меня же вмиг раскусят! Я ж из гвардейских командиров никого ни в лицо, ни по именам не знаю!
Это могло бы стать проблемой, соглашается Фрол, но не стало. Он, одноглазый нищий королевских кровей, взял на себя труд посетить кое‑кого из отправленных в отставку гвардейских офицеров, в чьей верности не сомневался, и нужные сведения собрал. Имеются даже портреты недурного качества, так что, обратиться по имени к капитану гвардейской стражи или же к одному из двух лейтенантов (если капитан отсутствует по девкам), труда не составит.
А вот что его, Фрола, волнует – так это маги. Нет резона затевать заговор, когда по дворцу натыкано столько чародеев. Один‑единственный придворный маг – еще куда не шло, если все хорошо продумать, он до утра не доживет. В конце концов, заговор против моей венценосной особы еще и не то спишет. Но даже два чародея – уже многовато, а их во дворце сейчас никак не меньше полусотни, сведения верные.
Мастер Лион со свистом выдыхает воздух, на пальцах потрескивают синие искры, в глазах – бешенство. Всегда подозревал, что маги конкурентов на дух не переносят, сейчас вот своими глазами убедился.
– Мы подождем, – спокойно говорит Мастер Лион. – Быть такого не может, чтобы они во дворце навсегда поселились.
Ну, не знаю. А почему бы и нет, собственно?
– Потому что Петушиный час спровоцирует массовые волнения, – поясняет маг. – Ни королю, ни Ковену это не нужно.
Резонно, соглашаюсь я. Значит, стоит подождать день‑другой… месяц, в конце концов. Терпеть я умею.

Глава XI

– Воины готовы, Глава, – Мастер Шоло сдержано поклонился. – Самое время Вам возглавить один из отрядов.
– Долго! – Архимаг рывком повернулся к нему. – Слишком долго! Более суток прошло! В чем причина подобной неторопливости, Мастер?
В каждом движении Архимага сквозило с трудом сдерживаемое нетерпение. Мастер Эстелин был в двух шагах от победы, и ожидание приводило его в ярость. Цель его жизни совсем рядом – а ему приходится ждать, словно он не Глава Ковена, а проситель, добивающийся приема в городском магистрате.
– Дело в Его Величестве, – голос собеседника звучал чуть виновато. – Он, видите ли, опасается за свою жизнь. Наше требование вывести войска из столицы потрясло его до глубины души. Его Величество впал в панику, и…
– Оставь, – властно сказал Архимаг. – Надо было приструнить мерзавца, напомнить, что те, кто посадил его на трон, могут с него же и скинуть.
– Пробовали. Он перепугался еще сильнее, обвинил нас в пособничестве заговорщикам. Переубедить его удалось с большим трудом, рассказав сказочку о том, что именно для расправы с заговорщиками нам и потребны войска. Этому он поверил, и даже при том продолжал торговаться буквально за каждую сотню воинов. Честно говоря, я не понимаю, как Ассистент его не убил. Я бы, наверное, не удержался.
– Но сейчас‑то войска готовы выступить?
– Да, Глава. Гвардию Его Величество отдать так и не пожелал. Да и не очень‑то надо. Два полка Горных Егерей, полк Синих Копий, полк Алых Копий, полк Синих Стрел, полк Мечей Белары, полк Алых Мечей…
– Достаточно. Надеюсь, лошадьми нас Его Величество обеспечил?
– Пришлось забрать практически всех беларских скакунов. Не волнуйтесь, Глава, мы успеем. Тем более что Кольцо до сих пор не покинуло Заповедника Троллей.
– Но переместилось практически к его границам, – возразил Архимаг. – Нам надо поторопиться. Я возглавлю Егерей, вы присоединитесь к Синим Копьям. И попросите остальных поторопиться, мне очень не хотелось бы упустить артефакт из‑за чьей‑то нерасторопности.
– Вряд ли кто захочет вызвать Ваше неудовольствие, Глава, – Мастер Шоло сдержано поклонился и покинул залу.
Таль оглянулся, покачал головой. Горы высились за спиной, словно каменные великаны, упираясь заснеженными вершинами в тяжелые тучи. Старый тролль вывел их на равнину за рекордно короткий срок, за что и получил награду от эльфа – ловко подстреленного горного козла.
О безопасности спутников тролль не заботился вовсе. Ларгет до сих пор не мог поверить, что ни один из них не попытался освоить нелегкое искусство левитации. Даже многоопытный варвар не раз и не два срывался в пропасть, однако всегда кто‑нибудь успевал подхватить, поддержать, вытащить из безнадежной уже, казалось бы, ситуации.
Таль отдал бы сейчас все за нормальную постель, застеленную чистым бельем. Да пусть и не очень чистым! Какая, к Блину, разница, лишь положить голову на подушку и вытянуть уставшие ноги.
– Протянуть, – поправил варвар, и Таль понял, что последнюю фразу произнес вслух. А может, и не ее одну.
– А мне бы – горячую ванну, – мечтательно протянула Лани. – Сколько не мылась уже – это ж подумать страшно!
– Как не мылась? – изумился варвар. – Вчера только дождь был. До нитки ведь вымокли, тролль, и тот вонять перестал…почти.
– Моя не вонять, – обиделся упомянутый тролль. – Моя – пахнуть. Моя выводить из гор, ваша сказать хорошее моги.
– Спасибо тебе, – поблагодарила Лани. – Без тебя мы пропали бы совсем.
Тролль радостно заулыбался, явив шесть десятков крепких, ни разу не чищенных зубов. Лани поспешно зажала нос и отвернулась.
– Не такой уж сильный, оказывается, и дождь был, – задумчиво сказал Нанок, поспешно отодвигаясь от тролля.
– Счастливо, – Таль махнул рукой. – Здесь прощаемся, дед. Нам дальше, тебе – обратно в горы.
– Заходи гость, – выказал вежливость тролль. – И еда приноси – много, много еда.
– Обязательно, – согласился Таль. – Как только, так сразу.
Некоторое время они смотрели вслед уходящему троллю. Старик на удивление ловко карабкался по скалам, цепляясь за невидимую глазу трещины и неровности. Нанок тоскливо вздохнул.
– Еды совсем нет, – сообщил он. – Последнего козла деду отдали.
– Он заслужил, – возразила Лани.
– Кто спорит, – вздохнул варвар. – Но жрать все равно нечего…
– Найдем постоялый двор, – успокоил его Таль. – Не может быть, чтобы поблизости чего‑то такого не было. В крайнем случае, зайдем в ближайшую деревню, там и купим.
– Ты бы стал жить по соседству с троллями? – хмыкнул эльф. Таль задумался.
– Пожалуй, нет, – признал он. – То есть, ни деревень, ни постоялых дворов мы не увидим?
Эльф пожал плечами. Для него это было очевидно. Впрочем, люди – странные существа, как раз среди них вполне могли найтись желающие поселиться неподалеку от Троллиного Заповедника. Не пропадать же земле без дела?
– Пойдем, что ли? – предложила Томагавка.
– Посидим еще, – сказал Таль. – А еще лучше – подремать полчаса.
– Торопиться надо, – возразил эльф. Обретение Кольца сделало его крайне подозрительным, если не сказать трусливым. Лониэль всюду видел угрозу, больше всего на свете боясь утратить священную эльфийскую реликвию.
– Отдохнем немного, – вмешалась Лани. – Хватит уже, набегались. Дед говорил, сюда тролли не заходят, почему бы не посидеть на травке?
– Есть звери и пострашнее троллей, – угрюмо сказал Лониэль.
– Эльфы, что ль? – фыркнула Томагавка. Лониэль насупился и в дальнейшем хранил угрюмое молчание.
Нанок острием ножа увлеченно выцарапывал на вросшем в землю валуне сокровенное "Здес был Нанк".
– Опять ошибка, – указала ему Лани.
– Да что ж такое, – огорченно воскликнул варвар. – Никак не могу запомнить! Может, я совсем не способен к этой вашей грамоте?
– Ну‑ка, – оживился Таль. – Сейчас посмотрим. Так, нагни голову… дотронься до кончика носа пальцем… теперь – до левого уха… до правого… лбом потряси…
Варвар поочередно проделал указанные манипуляции.
– Ну, что? – спросил он с надеждой.
– Что‑что… лоботряс ты! – ухмыльнулся Таль.
Томагавка фыркнула, Лани закашлялась. Нанок пригорюнился.
– Видно, так и не осилить мне эту вашу грамоту, – сообщил он печально. – Беодл пошутил надо мной!
– Как бы то ни было, ты самый грамотный человек в Кассараде, – утешил его Таль.
– Шаманы грамотнее, – возразил варвар, и против воли сжал кулаки. Видимо, грамотность шаманов изрядно задевала его самолюбие.
– Самый грамотный после шаманов, – поправился Таль. – Но шаманы – им положено. Какой же он шаман, если не грамотный? А тебе дано милостью самого Беодла. Гордись!
– Я горжусь, – уныло сказал Нанок и принялся делать работу над ошибками.
Колонна всадников рекой выплескивалась в раскрытые Южные ворота Белары. От сверкания доспехов в лучах выглянувшего солнца глазам становилось больно. Весь столичный гарнизон – весь! – за исключением Королевской Гвардии, покидал Белару.
– Война, не иначе, – вздохнул дородный мясник. – Опять налоги поднимут…
– Фарадан снова напал, – горячо поддержал его сосед‑булочник. – Все им неймется, кровососам проклятым! Мало им в последней войне наподдали…
– В самый раз наподдали, – возразил ему худой, как веретено, купец, родившийся, несомненно, в тот момент, когда все люди в мире замолчали (редкое ведь чудо – худой купец). – Сами не полезут, и внукам своим закажут Леданию воевать. Флан это, точно вам говорю. Никак, понимаете, не забудут, что под своей рукой нас держали. Столько веков прошло, а все зуб на нас точат!
– Какой такой Флан? Да брат ихнего императора с визитом к Его Величеству прибыл! Стали бы они эту кашу затевать!
– Да фланцы не то, что брата, мать родную за медяк продадут! Одно слово – Империя! – не унимался купец.
– А что империя? Видел я фланцев, нормальные парни. У одного вон два золотых в кости выиграл, и ничего. Поди, у тебя, тонкобрюхий, если б выиграл, башку бы мне расколол. Потому как – жадный. А фланцы – они ничего…
– Квармол это, Квармол! Напали на нас внезапно, пограничье смяли. Наверняка знаю – у меня брат вчера с границы приехал. Народу прет – уйма, дома бросили, жен бросили, лишь бы самим спастись. Скоро не продохнуть от приблуд северных будет…
– Жен бросили, потому что страшные они у них там, в северных провинциях. Чего б не бросить? А вот насчет Квармола, это ты мил‑человек, загнул. Квармольские горы ни одной армии не пересечь, коли перевалы прочно держать. А там не кто‑нибудь, сам генерал Лендаль командует, лучший наш полководец. Его Величество знал, куда Лендаля ставить…
– Командует он! Лендаль в опале нынче, вот и отправили его куда подальше. Квармольская граница самая спокойная, туда старика и заткнули.
– А я говорю – фланцы!
– А ты б лучше вообще молчал, купчина. За кошельком лучше следи!
– За кош… Караул! Ограбили!
– Крикни еще, что фланцы и ограбили! А вы чего уши развесили? Что может рассказать полезного человек, который за своим кошельком уследить не в состоянии? Точно вам говорю – Квармол!
– Фарадан!
– Квармол! Вот сейчас как дам в морду!
– Руки коротки! Фарадан!
– Ах, коротки? Ну, держи…
Беларские полки, один за другим, исчезали за воротами. Горожане недоумевали, спорили, ругались, порой дрались. Фрол, прикрыв единственный глаз от солнца, смотрел вслед армии. Квармол, Флан… чушь все это! Начнись война, об этом объявили бы на Королевской Площади. И уж точно никакие войска из Белары не отправили бы, в последней войне так и простояли без дела в столице, пока Фарадан бесчинствовал на просторах Ледании. Самозванец храбростью не блещет…
А раз войны нет, то пусть себе едут. Вместе с колдунами, которые, как заметил Фрол, возглавляли отряды всадников. Куда, зачем – да какая разница. Главное, что в столице одна гвардия осталась…
– Войска уходят, – говорит Фрол. На его лице азарт, едва сдерживает себя, чтобы не выплеснуть нетерпение в какое‑нибудь чудачество. – И маги, что нам мешали, с ними вместе. Вот он, шанс!
– У нас еще не все готово, – осторожно говорит Мастер Лион, но я‑то вижу, что новость его порадовала. Еще бы, насколько теперь все упрощается. Мы‑то готовы были ждать месяц, два, год – пока проклятущие маги из дворца не уберутся. Спасибо Святому Лакки, снова он мне помогает.
– Нам‑то что делать? – спрашивает Боресвет. Непоседа он, богатырь гардарикский, такому без дела сидеть хуже злой смерти. Может, и правда озадачить верзилу?
– Пить пиво и ждать, – Мастер Лион непреклонен. – Мне и Фролу в заговоре поучаствовать придется, а вот вы там – лишние. Хватит и того, что придется гвардейцам объяснять присутствие в казармах нищего и мое собственное. А уж как два иностранца неизвестных во дворце могут оказаться – моей фантазии на такое не хватит.
Бол немедленно корчит разочарованную гримасу. Чтобы он, да в стороне остался, его на цепь посадить надо. А лучше – гвоздями прибить.
– У нас есть опыт успешных заговоров, – делает он попытку.
– Вот и здорово, – говорю. – Как сяду на трон, непременно посажу вас в самую надежную темницу. Дабы соблазна не было.
– Эх, такую драку, в натуре, пропустим, – Боресвет разочарован. – От своих отбились, и здесь без дела сидеть будем. Муть!
– Как они там, интересно? – Бол переключатся на новую тему. – Может, тролли там уже последние косточки догрызают…
– Тьфу на тебя, – сердится богатырь. – Не каркай, паршивец! И не в таких переделках бывали. Помнишь, как на драконе рассекали? Или по гоблинским пещерам шарились?
На драконе – ну и горазд привирать гардарикец! Впрочем, богатырям как без этого? Расскажешь правду, ведь нипочем за подвиг не признают. К примеру, пришиб сгоряча бродягу на дороге – ну, кого это в трепет приведет, он и сам бы загнулся через день‑другой. А если расскажешь, как одолел великана, будет тебе уважение и самый, что ни на есть почет. Сдается мне, все великие герои древности имели буйное воображение, подогреваемое к тому же, крепкими напитками. Нынешние – не те уже, либо все сюжеты перебрали, либо напитки делать разучились. Хотя Боресвет этот – вполне себе герой, не хуже древних сочиняет, да и по части напитков не дурак вовсе.
– Все равно, – упорствует Бол. – Интересно же, нашли они сокровище или нет? Вдруг карту потеряли? Если Наноку доверили, так точно проворонили…
– Это точно, – соглашается богатырь. – Нанок – пацан правильный. Я вот думаю иногда – может, у него предки из Голуни были?
Маг выказывает беспокойство.
– Карту? Карту нельзя терять! Там же Сандалии Маргонов!
А и в самом деле! Сандалии – часть собранной Мастером Лионом заколдованной карты – одновременно являлись необходимой составляющей Регалий Маргонов, без которых невозможно… а что, собственно, невозможно? На трон взойти, подобно самозванцу, ныне его занимающему, я и так смогу. Хоть с Регалиями, хоть без оных. Хоть вообще голышом, если мое будущее королевское Величество изволит.
Задаю вопрос. Фрол начинает рассказывать что‑то непонятное, но захватывающее о древнем обряде Солнце Ледании. До которого осталось уже менее полугода. И если в обычные (да и в праздничные) дни король может ходить хоть в Регалиях, хоть вовсе без одежды (королю можно), то этот обряд без Королевских Регалий ему просто не пережить. И сфальсифицировать обряд не получится, даже с помощью лучших магов мира. Отменить же его, в принципе, возможно, но крайне не желательно. Потому что на королевство обрушатся неисчислимые беды и напасти. И начнутся они с повсеместных бунтов, плавно переходящих в восстания, потому как, на беду монарха‑реформатора, народ Ледании прекрасно осведомлен как о предназначении обряда, так и о последствиях его отмены.
Надо же! Кажется, я знаю, кто заказывал покойному Королю добыть комплект артефактов! Регалии Фраллов самозванца не примут, и во время обряда не защитят. Потому как их законный владелец жив, а если б и умер, то участвовавшего в его убийстве посчитают узурпатором. А вот артефакты Маргонов против свергнувшего законного короля самозванца ничего не имеют, последнего короля прошлой династии он ведь не убивал…
– За пивом схожу, – поднимается с места богатырь. Разговор про королей и их Регалии ему откровенно скучен. Мне, если честно, тоже.
– А я попробую дотянуться до Ларгета Зовом, – говорит маг и начинает готовить очередные чары. А я сижу и думаю, не посидеть ли в кабаке вместе с гардарикцем? Из дворца ведь не отпустят уже…
Ларгет вдруг резко остановился, схватился обеими руками за голову.
– Болит? – участливо спросила Лани. Таль не ответил, бессмысленно пялясь в пространство. Голову он так и не отпустил, будто опасался, что она отвалится, едва он разожмет руки.
– Эй! – варвар похлопал его по плечу. – Может, пойдем уже? Я чую запах чего‑то съедобного… вкусного даже. Поторопимся!
Таль продолжал стоять, не отвечая на вопросы.
– Свихнулся, – авторитетно сообщила Томагавка. – Мужики все свихнутые, это я всегда знала, но за процессом наблюдаю впервые.
– Сама дура, – обиделась за Ларгета Лани. Томагавка нехорошо ухмыльнулась и шагнула вперед с явным намерением указать малолетке ее законное место.
– Прибью обеих, – пообещал варвар. – Эй, дружище, да что это с тобой?
Он щелкнул перед носом Ларгета пальцами, помахал рукой.
– Ох! – Таль покачнулся, потерял равновесие и непременно свалился бы, не придержи его Нанок. – Что это было?
– Это ты нам расскажи, – предложила Томагавка. Лани неприязненно покосилась на нее.
– Секирой ты приятнее была, – бросила она резко.
– А то, – согласилась Томагавка. – Понимаешь, подруга, наследственность у меня плохая. А воспитание и того хуже. Так что, не доставай меня, все лохмы повырываю.
– У меня лохмы? – Лани задохнулась от возмущения. – Да я тебя…
– Прибью обеих, – повторил Нанок свою угрозу и обратился уже к Талю. – Так что‑то произошло?
– Кто‑то пытался влезть в мои мысли, – Ларгет сморщился от отвращения. – Знаешь, будто что‑то шевелиться внутри головы…
– Может, мысль? – предположила Томагавка. – Ну да, откуда тебе знать, как это бывает.
– Что‑то шевелилось, – повторил Таль. – А потом я вышвырнул это вон.
– Ковен, – скупо обронил Лониэль. – Я думаю, они следили за нами. Не знаю как, я не чувствовал чужого присутствия. Но я ведь не знаток магии, тем более, человеческой.
– Параноик, – хмыкнул Таль. – Они уже прижали бы нас к ногтю, если б все время вели. Сдается мне, Ковен понятия не имеет о том, что Кольцо у нас.
– Ты ошибаешься, – сказал эльф и замолчал, задумавшись.
– Мы так и будем стоять на месте? – вопросил варвар.
Когда‑то здесь была прекрасная дорога, проложенная еще фланскими инженерами. Во всяком случае, так уверяла Томагавка. Нынче от дороги не осталось и следа, торговый путь был заброшен, лежащие вдоль него города и селения со временем захирели, иные и вовсе исчезли с карты. Территория между Беларой и Троллиным Заповедником официально именовалась "малонаселенной". Несмотря на близость столицы, люди не желали селиться в этих местах, да и то сказать – кому захочется жить по соседству с троллями?
Тем не менее, обладавший острым нюхом варвар учуял запах съестного. По мере приближения к источнику, он сначала определил, что пахнет свининой, потом – жареной свининой и, наконец, что пахнет жареной свининой в соусе бель‑ретаньон со специями бельнажу, сильграмом и деларисом. К сожалению, слов таких Нанок не знал и донести обретенное знание до спутников не сумел.
Фраза "Там это… жратвой пахнет вкусно" не передавала в достаточной степени то, что уловил чуткий нос варвара, и, тем не менее, она заставила путников ускорить шаг.
Если уж начинает везти, то везет во всем. Сначала путники обнаружили вполне приличную дорогу, по которой можно было путешествовать, не опасаясь, что конь сломает ногу. Кони, правда, пока отсутствовали, но путники приободрились, зашагали быстрее. Тем более что солнце явно решило познакомиться с горизонтом поближе, а ночевать лучше под крышей, в тепле и уюте. Для разнообразия.
Потом обнаружилась деревня. Чуткий голодный нос варвара уловил еще массу съедобных запахов, ноги зашагали быстрее.
Таль сразу обратил внимание на то, что жители особого внимания на чужаков не обратили. Значит, частенько здесь странники бывают, никого ими не удивишь. То есть, в деревне вполне может быть приличный трактир, а у его хозяина, если повезет, и лошадей получится прикупить. Люди ведь за еду‑ночлег не только деньгами расплачиваются…
Трактир действительно имел место быть. На вид – вполне приличный. Единственное двухэтажное здание в деревне, выглядит, как матерый волкодав среди ободранных дворняжек.
На крыльце сидел невысокий мужик в плотной кожаной куртке, которая вполне могла служить защитой от ножей и даже коротких мечей. Нанок встречал уже такие доспехи, и даже носил когда‑то, пока не проиграл в кости какому‑то везунчику. При виде странников, мужик поднялся, окинул оценивающим взглядом всю компанию, бросил руку на рукоять меча. Нанока это не удивило. Каждый охранник поступал так, едва узрев его честную добродушную физиономию.
– Трактир? – осведомился Таль. Вообще‑то, пивная кружка с остроносой рыбой на вывеске и надпись "Трактир" делали вопрос излишним.
– Он самый, – настороженно ответил охранник, бросив быстрый взгляд за спину. Возможно, ища напарника.
– Нам бы перекусить, – искательно сказал Таль. – И переночевать.
– Пешком к нам редко захаживают, – охранник, кажется, никак не мог определить статус посетителей, и это его раздражало. Вроде, и не разбойники, кроме, разве что, варвара. Местных разбойников он всех знал в лицо, уж они‑то были здесь частыми гостями, и этой рожи среди них не встречалось. Телохранитель? И кого же он охраняет? На господина тянут сразу трое, обратившийся к нему мальчишка, стоящая за его спиной девушка и молодой мужчина с луком. Хотя сомнительно, чтобы хозяином оказался последний, вряд ли господин с луком будет расхаживать. Стало быть, этот тоже охранник.
– Рады бы верхом, да лошадей нет, – обезоруживающе улыбнулся Таль. – Может, здесь прикупить выйдет?
– Может, и выйдет, – охранник отступил в сторону, освобождая дорогу. – Если с хозяином поладите. Старый Юреваль абы кому лошадок не отдаст.
– Поладим, – уверенно сказал Таль. – Вот тебе, выпей за наше здоровье.
Пятитумаковая медная монета перекочевала в карман охранника. Пропустив посетителей, он опять уселся на крыльцо, с безучастным видом пялясь на дорогу.
– Думаешь, поладим с хозяином? – с сомнением спросила Лани.
– Поладим, – кивнул Таль. – Он же, судя по имени, квармолец. Расскажу ему новости, он и растает. Не волнуйся, если у него есть кони, он нам их продаст. Дорого, дешево ли, но продаст непременно.
– Он не отвечает на Зов, – огорченно вздыхает Мастер Лион. – Я как‑то не подумал, что эти чары ем недоступны. В мальчике столько Силы, что забываешь о том, что необходимы еще и знания.
– Ничего страшного, – мне не понятна его тревога. Не получилось потрепаться мысленно, ну и что с того? Можно и при встрече поболтать, а если невтерпеж, письмо написать. С адресом "Заповедник Троллей, до востребования". Вряд ли кто из троллей будет читать чужую корреспонденцию.
– Видишь ли, – Мастер Лион само терпение. – Сдается мне, что войска с чародеями вышли по его душу. Ну, не то что совсем по его, думаю, они охотятся за Кольцом.
Ох! Тревога режет сердце, как нож ремень кошелька. А ведь он прав, наш маг. Это многое объясняет. Конечно же, чародеи ожидали, что Кольцо найдется. Не знаю уж, как они проведали, но на то они и чародеи. И армия из города вышла не просто прогуляться, колдуны Ковена начали настоящую облаву на тех, кто все‑таки сумел добыть артефакт.
– Мы можем им помочь? – спрашиваю на всякий случай. Сам я выхода не вижу, но, может, Мастер Лион что‑нибудь придумает?
– Их надо предупредить, – Мастер бросается к своему столу, начинает что‑то лихорадочно записывать, чертить мелом странные фигуры. Я присаживаюсь в кресло, наблюдая за его действиями. Куда, интересно, запропастились Бол с Боресветом? Не иначе, отвисают в каком‑либо кабаке. А мы тут с Его Волшебничеством от жажды изнываем. И если у мага какое никакое занятие есть, то я просто умираю от скуки.
Смотрю на сундучок мага, сиротливо стоящий в углу. Замочек у него непростой, такой вскрывать – одно удовольствие. Машинально перебираю отмычки. Если вот эту попробовать… а этой попридержать язычок защелки…
Опомнившись, отдергиваю руку. Тренировка дело, конечно, хорошее, но я же, вроде, профессию менять собирался. Не королевское это дело, замки вскрывать. Короли – они все больше на троне сидят, а не шастают по чужим особнякам. Вот и сиди пока в кресле, Ригольд. Тренируйся.
Маг, наконец, заканчивает свою непонятную подготовку и принимается читать заклинание, сопровождая его сумбурными жестами. Словно мух отгоняет. Или же зеленых гоблинов гоняет, тех, что после длительного запоя являются. Видел я однажды, как Карась их отгонял, только у того руки тряслись, а маг молодцом держится.
– Готово, – выдыхает маг и опускает недрогнувшие руки. В центре стола что‑то происходит, воздух сгущается, мерцает и переливается. На всякий случай, отодвигаюсь подальше, смотрю с интересом.
На столе сидит птица. Небольшая, побольше воробья, но поменьше страуса, что в беларском зверинце пасется. Красивая такая птица, перья разноцветные – и красные, и синие, и даже зеленые. Клюв большой, загнут крючком. Хищная, должно быть, птица.
Кот у меня тоже хищный, и клюв крючком его нисколько не смущает. Сигр открывает глаза, с интересом осматривает предполагаемую добычу, припадает к земле. Хвост нервно подметает пол, вот‑вот прыгнет. Полагая, что маг создавал птичку не для того, чтобы покормить моего кота, сгребаю Сигра в охапку. Ригольд орет, вырывается и царапается, но я держу крепко. Ишь, птичку сожрать надумал! Да она небось, таких денег стоит!
– Зверь, – уважительно говорит птица, рассматривая кота. А я от неожиданности разжимаю руки, Сигр брякается на пол и прячется под кресло. Говорящих птиц он еще не пробовал, и рисковать, судя по всему, не хочет. Вдруг, да ядовитая?
Маг ловко хватает птицу, будто полжизни учился красть кур и прочую домашнюю живность. Прижимает к своей многомудрой голове, что‑то шепчет так тихо, что даже я ничего разобрать не могу. Сигр высовывается из‑под кресло, ему любопытно.
– Я пошлю Ларгету сообщение, – поясняет маг, оставляя птицу в покое. – Это создание сумеет найти его, я показал ему облик Таля. Думаю, нашего короткого знакомства хватит, чтобы протянуть нить и отправить гонца.
Магу виднее. В нитях и гонцах я мало что понимаю. Но, кажется, он кое‑что упустил.
– А как он покинет подземелье? – спрашиваю.
Маг рассматривает птицу, будто видит ее впервые. Создание сидит, нахохлившись, глаза полузакрыты. Вторично ловлю Сигра, кот оправился от пережитого шока и склонен повторить попытку общения. Может, от мяса этой птицы он и сам по‑человечески заговорит?
– Надо вынести его на поверхность, – решает маг. – Займешься?
Интересное дело! Меня, без одного дня короля, посылают с мелким поручением!
– Давай, – говорю я, и маг протягивает мне птицу.
Мастер Шоло недовольно поморщился. Трястись в седле второй день кряду ему совершенно не нравилось, но приходилось мириться. Унизительней всего, что, при всем его могуществе, поделать с этим было ничего нельзя.
– Мастер, Кольцо уже шестой час остается на одном месте, – почтительно сказал подмастерье, протягивая магическую карту, в центре которой застыла светящаяся точка.
– Спят, наверное, – маг взглянул на звездное небо над головой и нахмурился. Наложенное на отряд заклинание позволяло несколько суток обходиться без сна. Потом усталость навалится с утроенной силой – но это потом. Сейчас главное – не упустить Кольцо.
Зов накрыл его внезапно. В голове пронзительно зазвенело – сработал щит на чужое вторжение. Маг мгновенно усмирил защиту, открывшись для Зова. Он сразу определил, кто решил с ним пообщаться.
– Как обстоят дела?  – прошелестел голос Архимага.
– Все идет по плану, глава,  – отозвался он. – Отряд занял предписанную позицию и перекрыл Юго‑Восточный тракт. Двигаемся к намеченному рубежу. 
– Хорошо,  – Архимаг был лаконичен. – Мы сумели перекрыть почти все дороги, кроме тех, что ведут от Заповедника Троллей на юг. И это вызывает определенное беспокойство. 
– На юг?  – Мастер Шоло искренне удивился. – Но в этом случае они упрутся в Синие Пески! Вряд ли кто рискнет лезть в пустыню… 
– В Заповедник Троллей соваться тоже охотников не найдешь,  – сухо ответил Архимаг. – Однако эти полезли. Необходимо призвать несколько летающих существ, чтобы отсечь это направление. Разумеется, не совсем безобидных. Ты у нас наиболее сведущ в Вызывании, основная часть работы ляжет на тебя. 
– Но это затормозит наше продвижение!  – взвыл Мастер Шоло.
– Это приказ. Исполняй.  – Архимаг исчез из головы чародея. Мастер Шоло вздохнул и принялся за работу.
Лониэль не находил себе места. Сохранить Кольцо – вот что важнее всего. А каждая минута промедления увеличивала опасность. Вряд ли Ковен сидит сложа руки, его чародеи пресекли действие Зеленого Пути совсем не для того, чтобы позволить носителю Кольца уйти пешком. Или на коне (хозяин трактира согласился за изрядную сумму обеспечить их скакунами). Возможно, они сделали ошибку, направляясь в Белару. Тогда, в Заповеднике Троллей, казалось очевидным, что дороги в Саро перекроют в первую очередь. Но ведь во вторую – те пути, что ведут к столице, это же очевидно! Что же делать? Уйти на юг? Пробираться кружным путем через пустыню – самоубийство. Остается только одно – идти на запад, удаляясь от Саро. И действовать надо немедленно, а его спутники наслаждаются достижениями цивилизации в деревенском трактире!
– Да хватит тебе дуться, – добродушно сказал Нанок. – Ничего с ним не сделается, с кольцом твоим. Передохнем еще денек, отъедимся, отоспимся…
– Отмоемся, – подхватила Лани. – Эта пыль, грязь прямо в кожу въелась. Я бы, пожалуй, еще раз ванну приняла. Горячую, медную…
– Ты в ней и так уснула вчера, – угрюмо сказал Таль. Кажется, его тоже мучили предчувствия надвигающейся беды. Лониэль воспрянул духом. Если удастся убедить мальчишку, остальные прислушаются к его мнению.
– Эй! Хозяин! Еще вина! – варвар махнул рукой.
Старый Юреваль кивнул ему, слышу, мол, и продолжал обслуживать компанию купцов, рассевшихся за соседним столиком. Судя по всему, на отсутствие посетителей трактирщик не жаловался.
Варвар, нисколько не смущаясь, продолжал орать, пока хозяин не оставил купцов и не подошел к их столу.
– Слышу я, слышу, – проворчал он. – Неужели нельзя подождать!
– Я, может, помру завтра, – хохотнул Нанок. – Так хотелось бы выпить на кувшин больше. Лучше – на два.
Таль поднялся из‑за стола и вышел во двор. Томагавка посмотрела на пустой кувшин из‑под пива и понимающе хмыкнула.
– И вино! – продолжал возмущаться трактирщик. – У меня отличное пиво, всю Леданию обойдите, такого больше нет. А они таки требуют вина! Вы, не в обиду будет сказано, часом, не эльфы?
– Не все, – честно ответил варвар. – Ну, не хочу я пива! Свинину ем – и хватит. А пить пиво, когда у меня денег на вино хватает – увольте.
– Как я тебя уволю, если ты у меня не работаешь? – удивился трактирщик. Варвар хохотнул, хлопнул старика по плечу, приложился к кувшину. Трактирщик, недовольно бормоча и покачивая головой, вернулся к купцам.
– Мы уже сутки здесь, – Лониэль предпринял новую попытку убедить спутников. – Поймите вы, нам все время нужно двигаться, иначе Ковен нас накроет. А мы теряем время, расслабляясь в этом паршивом трактире!
Эльф отхлебнул из кружки вина и поморщился. Что бы не отдал сейчас за глоток настоящего, сделанного в Саро, вина.
– Не паникуй, – хмыкнул Нанок. – Не знаю, что это за Ковен, но нас так просто не возьмешь! Да и не найдут они нас.
– Если б могли, давно уже накрыли, – согласилась Томагавка.
Лониэль вздохнул. Уговаривать он не умел. Не получалось у него подбирать такие доводы, чтобы оппонент безоговорочно признал его правоту. Видимо, придется уходить одному. И пусть себе возмущаются, судьба мира важнее, чем превратить в секиру взбалмошную девицу, несмотря на то, что в человеческом облике она раздражает куда сильнее.
Скрипнула дверь, вернулся Таль. На плече у него сидела птица. Немногочисленные посетители трактира, включая и самого Лониэля, оторвались от еды, дружно уставившись на нее. Вот уж диковинка, таких даже в Саро не водилось. Желтый хохолок на голове, перья едва ли не всех цветов радуги (а их куда больше семи, что бы там люди не думали). Увлекшись разглядыванием чудесной птицы, эльф не сразу заметил, что Таль изрядно встревожен.
– Собираемся, – коротко бросил он. – Уходим сейчас, вопросы потом.
– А может, наоборот? – робко предложил варвар. – Вопросы сейчас, уходим потом?
– Нет, – Ларгет не поддержал шутки, значит, случилось что‑то серьезное. – Собираемся. Кстати, привет от Мастера Лиона.

Глава XII

Мастер Эстелин смотрел на карту и довольно улыбался. В который раз он разгадал намерения своих противников, пусть сейчас это всего лишь пара учеников, варвар… и кто там еще с ними? Кто‑то из эльфов, без всякого сомнения. Не могут остроухие поручить людям такую важную миссию, как поиск Кольца. Жителям Саро вообще свойственно недоверие ко всем прочим, изрядно замешанное на презрении.
Кто бы ни был в поисковом отряде, они сделали именно то, что от них ожидал Архимаг. Карта говорила точно – Кольцо вместе с сопровождающими его лицами повернуло на запад. Не на восток, к Саро, не на север, к Беларе. На запад, к Пельсинору либо Флану. Именно это направление стремился перекрыть ведомый им полк Синих Копий, едва ли не лучший конный полк Ледании. Алые Копья хороши в бою, но тяжеловаты, и коней им подбирали повыносливей, жертвуя скоростью. А вот легкая кавалерия – именно то, что нужно для преследования цели, и Синие Копья подходили, как нельзя лучше. Не так‑то легко выйти на Западный Тракт всего за один день! Всадники не жалели лошадей, и теперь это оправдало себя. Цель находилась впереди них – всего милях в двадцати, не больше. Правда, двигаться Кольцо стало быстрее – очевидно, преследуемым повезло разжиться где‑то лошадьми. Не беда, те, с позволения сказать, скакуны, которыми можно разжиться в этих Блином проклятых местах, на попону не годились тем, что гордо несли всадников в синих мундирах. А уж тем более – той кляче, что служила транспортом великому магу. Лучшего коня в Королевских конюшнях не было, Эстелин не привык довольствоваться второсортными вещами.
Верховая езда не доставляла Архимагу ни малейшего неудобства. Неприязненно косившиеся на него всадники прониклись к магу изрядным уважением, видя сколь ловко он управляется со своим скакуном, не подозревая, что дело тут не в таланте к верховой езде, а в паре не самых сложных заклинаний. Архимаг и его конь составляли сейчас единое целое, и не было добычи, что не по силам было бы им нагнать. Когда действие заклинания закончится, конь либо сдохнет, либо останется навсегда полумертвой развалиной, которой навсегда заказана сколь либо быстрая скачка. Но это потом, а сейчас горделивый скакун уверенно нес своего всадника, приближая миг обретения вожделенного артефакта.
Чуть ощутимо кольнуло виски. Архимаг чуть придержал коня и ответил на Зов.
– Глава, Кольцо практически рядом с Вами,  – раздался в голове голос Ассистента. Порой Архимага раздражала привычка помощника сообщать очевидные истины, словно откровения мифического Оракула, но сейчас Эстелин был в хорошем расположении духа. Охота на мечту – что может быть азартнее?
– Знаю. Мы успеваем их отрезать. Передай остальным двигаться кратчайшим путем. Мышеловка захлопнулась – пора вытаскивать мышь. 
– Да, Глава. Я перекрою Западный Тракт позади них. Что прикажете делать с тварями, охраняющими южное направление? 
– Распустить. Нет смысла расходовать Силу, раз на юг они не пошли. 
Единственное, чего опасался Архимаг – что завладевшие Кольцом двинутся на юг. Тогда тщательно продуманный план отправлялся к Блину, вызванные твари хоть и были смертельно опасны, однако же остротой мышления отнюдь не обладали. Да и наличие эльфа в отряде противника резко понижало шансы на успех этого наспех созданного заслона. Одна надежда оставалась бы – что испугается противник, решит, что здесь его ждали, и начнет метаться. Тем не менее, риск оставался изрядным – успей эта шайка пересечь границу, и поминай, как звали. Великая Сеть Дорана накрыла Леданию целиком, но за ее пределами любой умелец мог поставить портал. Или же уйти Зеленым Путем прямиком в Саро.
Однако же, то ли не додумались, то ли перехитрили сами себя. Теперь уже неважно. Добыча шла в руки, чуть поднажать – и единственный оставшийся путь будет перерезан. А позади уже Мастер Зортрий, а с севера вот‑вот подоспеет Мастер Лендин…
Архимаг улыбнулся и дал шпоры коню.
Ну и кому, спрашивается, понадобилось мой нос мокрым и шершавым языком? Фролу? Мастеру Лиону? Как‑то сомнительно. Или же Бол с Боресветом вернулись? Эти, напившись не в меру пива, и не то могли учудить. Однако же, вряд ли это они, я бы услышал, если б кто посторонний вошел. Значит, остается одно. Противный кот решил, что я чересчур много сплю, совсем не балую его вниманием, и это надо срочно исправить.
Нехотя открываю глаза, по одному тут же проходится мокрый язык. Сигр мурлычет от удовольствия, подставляет под руку рыжую голову. Да не собирался я тебя гладить, животное, я слюни хотел вытереть! Однако коту это не объяснишь, он продолжает требовать ласки.
Глажу, чешу блаженно зажмурившегося Сигра за ухом. Справа слышится шорох, лениво поворачиваю голову, киваю Мастеру Лиону.
– Проснулся? – спрашивает маг. – Поспи еще немного. Ночь будет тяжелой.
Еще бы не тяжелой! Сегодня Ледания поменяет одного самозванца на другого. Потому что тот, первый, не нравится законному свергнутому королю. Рассказать кому, обхохочется. Но лучше помолчать, потому как молчанье – лучше золота. Почему лучше? Да не украдет никто.
– Фрол так и не согласился перенести переворот на другой день? – и чего, спрашивается, задаю глупые вопросы? Конечно же, нет, будто я сам не знаю. Фролу (никак не могу назвать его настоящим, королевским именем) будто вожжа под хвост попала. Щедро смазанная скипидаром. И в чем причина, трудно понять, то ли действительно промедление может всем нам стоить жизни, то ли ему просто отомстить не терпится.
– Фрол считает, что такого удачного момента больше может не представиться, – отвечает маг. – Войска покинули город, гвардия осталась. Капитан гвардии – человек преданный короне (то есть, самозванцу), но недалекий умом и большой любитель выпить, настоящая находка для хитроумных заговорщиков. Далее, во дворце находилось большое количество посторонних людей, так что ни я ни Фрол особых подозрений вызвать не должны. В общем, хоть мне и кажется, что мы немного спешим, аргументы нашего нищего впечатляют. Гвардейцев, хоть они этого и не осознают, нервирует присутствие во дворце непонятных личностей. Подсознательно, они боятся покушения на Его Величество, и мы их опасения используем.
В общем, маг несет привычную заумь, разбираться в которой у меня сейчас желания нет. Мог бы просто сказать – так надо, что я ему, не поверил бы?
– А где Фрол? – спрашиваю не их пустого любопытства. Без одноглазого я во дворец нипочем не сунусь, там и заблудиться легко можно. Взять карту – тоже не вариант, где это видано, чтобы король по собственному дворцу с картой разгуливал? На миг представляю себе эту картину, и не могу удержаться от ухмылки, больно забавно выходит. Фигура в мантии, со съехавшей набок короной увлеченно пялиться в свиток пергамента и растерянно оглядывается по сторонам. "Не подскажите, где тут мой королевский сортир?" Умора!
Мага моя ухмылка раздражает, он недовольно хмурит брови. Наверное, считает, что я недооцениваю риск, недостаточно серьезно отношусь к предстоящему делу. А во мне просто полыхает пламя азарта, воровского куража, хочется играть красиво и безрассудно смело. Лучшая кража в моей жизни! Королевский трон – это тебе не побрякушку у торговца спереть!
– Ты пока лучше обдумай, что сказать гвардейцам, – укоризненно говорит маг.
Вот уж чего не собираюсь делать! Импровизация, искусство перевоплощения – это мое. Когда я войду – нет, ворвусь! – в казармы, спасаясь от смерти, я буду  королем. Перепуганным до смерти или полным решимости – посмотрим, как кости лягут. Но – королем. И говорить, и вести себя я буду по‑королевски. А придумывать и зубрить обращение к гвардии… я ж все слова заученные непременно забуду, придется вспоминать, запинаясь на каждом слове… И кто тогда поверит в чудом спасшегося от заговорщиков короля? Нет уж, сыграю на кураже, положась на удачу свою воровскую да на святого Лакки.
Все это я выкладываю магу на одном дыхании, после чего прошу не отвлекать мое будущее Величество от неотложных дел. Маг уважительно кивает.
– Может, так и лучше, – объявляет он. – Фрол полагает иначе, но он не учитывает некоторые нюансы. Будь на твоем месте Лещ, его аргументы звучали бы весомее.
Немедленно с этим соглашаюсь. Лещ бы, конечно, продумал все до мельчайшей детали, отрепетировал бы каждое слово… и уж точно не полез бы сегодня во дворец, предпочтя подготовиться получше.
У каждого из нас есть свои сильные и слабые стороны. Нужно просто следовать своему пути, а ошибки… пусть о них позаботится святой Лакки!
Уши Сигра едва заметно шевельнулись. Мастер Лион не обратил на это внимания, а я вот заметил и даже понял, что насторожило кота. Далекий звук, как говорится, на пределе слышимости. У меня чуткий слух, могу даже с котом потягаться.
Шаги. Вот что это такое. Кто‑то идет, и я уверен, что это Фрол. Пора бы уже.
Разумеется, я угадал. Шаги все ближе, и вот в нашем обжитом тоннеле появляется нищий. Правда, сейчас ему милостыню нипочем не выпросить. Святой Лакки, он так вырядился, кого же из нас будут сажать на трон! Сапоги из дорогой коричневой кожи, камзол цвета беж, сшитый по последней моде и разукрашенный разнообразными висюльками (не забыть спросить, как они называются. Все‑таки, в моем придворном образовании полно черных пятен), на боку – короткий меч. Изуродованную глазницу скрывает элегантная черная повязка, на руке – перстень с симпатичным сапфиром. Такого и ограбить не грех!
– Заждались? – весело спрашивает Фрол и аккуратно ставит на пол внушительный сверток. – Так, Ваше Величество, теперь и Вашим гардеробом займемся. Да не тяни руки, я сам тебя одену. Королям, знаешь ли, не положено самим одеваться. Привыкай к роскошной жизни, вор!
– К хорошему привыкнуть легко, – говорю я, подставляя ловким рукам свою спину. – Главное, не разучиться потом шнурки самому завязывать.
Куртка летит на пол, за ней – моя почти новая рубаха. Сапоги и штаны я снимаю самостоятельно. Король там, или не король, а портки сам натягивать буду. А если кто против, так у меня в южных провинциях рудники не вспаханы…
Нищий окидывает мое дрожащее от холода тело профессиональным взглядом.
– Ничего, пойдет, – великодушно говорит он. – Если еще ногу сломать, да поставить у борделя мадам Брутельки, хорошо можно заработать…
– Я не понял, – сердито говорю я. – Ты мне какое место уступаешь? Королевский трон или коврик у моста?
– Оба, – великодушно заявляет Фрол. – Я решил расстаться со своей нынешней профессией. Ты ведь найдешь мне местечко при дворе, Ваше Величество?
– Шутом пойдешь? – спрашиваю я.
– Почему нет? – пожимает плечами Фрол. – Тем более, место, как я слышал, вакантно. Впрочем, после сегодняшней ночи вакантных должностей будет предостаточно…
Это уж точно. Не люблю лишней крови, но кое‑кого устранить придется. Придворного мага, в первую очередь, канцлера, пару министров. В общем, всех тех, кого самозванец заменил своими людьми, получив трон. В армии надо всю верхушку менять, виданное ли дело – страна чуть было не проиграла войну Фарадану, а талантливые полководцы руководят провинциальными гарнизонами в пару сотен бойцов?
В общем, работы непочатый край. Сдается мне, тысячу раз пожалею, что согласился влезть в эту авантюру. Если она, авантюра эта, успехом завершится. Если же нет – вряд ли успею пожалеть, уж кого‑кого, а меня прибьют сразу, пока не сбежал. Сколько там за мою голову назначено, две тысячи?
Фрол, не торопясь, облачает меня в новые одежды. Мастер Лион подсказывает ему, где и что поправить. А я… знаете, мне начинает нравиться! Особенно, если эти процедуры будут производить нежные женские ручки… очень даже ничего!
– Теперь – корону, – командует нищий, хотя какой он, к Блину, нищий? Командует будущий придворный, доверенное лицо самого леданского короля!
Не споря, напяливаю корону. Фрол тут же поправляет тяжелый золотой обруч, недовольно бурча под нос. Прислушиваюсь к своим ощущениям, вроде, голову не жмет. Камзол, кстати, тоже на уровне. Интересно, где Фрол такого мастера откопал, чтобы без единой примерки такое чудо пошил?
– На себя мерил, – ухмыляется нищий на мой вопрос. – У нас же фигура – один в один, забыл?
Не забыл, просто не вспомнил вовремя. Смотрюсь в поднесенное магом зеркало, удивленно ахаю. Король, ну, король же! Так, и какая там мразь расселась на моем законном троне? Убрать к Блину!
Собираюсь надеть мантию, Фрол возражает. Не всякий король, застигнутый врасплох злокозненными заговорщиками, станет деловито облачаться в парадную мантию вместо того, чтобы бежать со всех ног, визжа при этом повелительным королевским визгом. Гвардейцы, хоть и к размышлениям не склонны, могут и удивиться. А удивленные гвардейцы нам для наших целей ну, никак не подходят.
Соглашаюсь оставить мантию на попечение Бола и Боресвета (только бы не пропили мое королевское имущество! Знаю я их, гардарикцев этих!), беру в руки скипетр, вопросительно смотрю на Фрола. Скипетр свою полезность уже доказал, шарахнув магией по Ищейке. Стоило бы взять, мало ли как дело обернется…
Фрол категоричен. Никаких скипетров, и точка. Я упираюсь, спорим до хрипоты. Наконец, вмешивается Мастер Лион, отбирает у меня скипетр, прячет под камзол.
– Если потребуется, отдам, – говорит он.
Пожимаю плечами.
– Лучше тогда оставить, – говорю. – Вы, маги, народ рассеянный. Потеряешь реликвию – что с тобой делать тогда?
– Наймешь Ищеек, – беспечно отмахивается тот.
Пока я ловлю ртом мух, Фрол ловко пристегивает к поясу ножны с мечом. И зачем мне это нужно, спрашивается? Если я этой железкой махать начну, своих же и покалечу. В первую очередь, того дурня, что мне его подвесил.
– Королей бою на ножах не обучают, – ухмыляется Фрол.
Очень жаль, что не обучают. Надо будет исправить досадное упущение. Достаю из ножен меч, делаю пару взмахов, надеясь на чудо. Как же! Святой Лакки бесполезными чудесами не разбрасывается. Тяжелая железка со свистом вспарывает воздух, Фрол ловко отскакивает в сторону. Ясно, из ножен меч лучше не доставать. Смеяться будут.
Прилаживаю к ремню кинжал Фраллов, не слушая никаких возражений. Хоть какая‑то защита, а если кто поинтересуется, так вот он герб Фраллов на рукояти. И вообще, кто здесь король, в конце концов?
– Пошли, – командует Фрол.
– Да, пора, – соглашается Мастер Лион. – На, глотни для храбрости.
И он протягивает мне серебряную флягу, неведомо как спасенную от алчной глотки Боресвета. Принимаю. Делаю большой глоток, захлебываюсь кашлем. Блин, что это за пойло? Даже гардарикская водка слабее!
– Вот теперь пора, – Мастер Лион подталкивает меня в спину. – И мешок свой оставь. Он тебе не понадобится.
Интересно, когда я успел прихватить мешок? Ведь не воровать иду… а впрочем, отмычки, пожалуй, прихвачу. Прихвати, соглашается Голос Удачи. Ага, прорезался, давно же тебя слышно не было. Не слушая возражений, запихиваю отмычки в новинку моды на камзоле – карман. Что бы там ни говорили маг и бывший король, а Голос Удачи плохого не присоветует.
Сигр вопросительно мявкает, осведомляясь, не нужна ли мне помощь в деле свержения самозванца. Успокаиваю его почесыванием за ухом. Как‑нибудь справимся без тебя, дружок. Крыс пока погоняй, или за кошками побегай.
Все. Вот теперь точно – пора.
– Скачет кто‑то, – встревожился эльф.
Таль пристально вгляделся в темноту но, разумеется, ничего не увидел.
– Съедем с дороги, – предложила Томагавка.
– Если это люди Ковена, не поможет, – покачал головой Лониэль. – Они наверняка могут чувствовать Кольцо, от них нам не спрятаться.
– Я тоже могу, – согласился Таль. – Оно – как костер ночью, зажмурься, и все равно увидишь отблески.
– Разворачиваем коней? – предложил Нанок.
– Да, – эльф не колебался ни секунды. – Таль, возьми кольцо. Я затаюсь в кустах, увижу, кто скачет. Потом догоню.
– Сумеешь ли? – усомнился Ларгет. – Мы будем гнать изо всех сил.
– У эльфов есть способы заставить коня мчаться быстрее, чем он может. – эльф невесело улыбнулся. – Только мы ими никогда не пользуемся.
– Почему? – удивилась Лани.
– Да коней у нас нет, – ответил эльф. – Гоните быстрее, они уже близко. Много всадников, сотни или даже тысячи. Земля под копытами стонет…
Место было удобное. Невысокий холм давал Лониэлю прекрасный обзор, к тому же, у него была небольшая фора во времени, потому как дорога пролегала в обход его наблюдательного пункта. Вдобавок, рядом была небольшая рощица, и деревья охотно делились с эльфом своей силой.
Ждать пришлось минут пятнадцать, не меньше. Эльф успел насторожить несколько ловушек из числа тех, что так не любят незваные гости Саро.
Всадники несли в руках факелы. Лониэль одобрительно кивнул головой, скакать по ночной провинциальной дороге – верный способ остаться без коня. Потом эльф углядел несколько испускающих свет магических шаров и понял, что не ошибся. Ковен вышел на охоту.
Вторую ночь без сна Архимаг переносил столь же легко, как и первую. При этом он даже не пользовался чарами, как сопровождающие его бакалавры и подмастерья, он всегда считал, что настоящий маг должен при необходимости обуздывать свою плоть. Две ночи без сна, неделя без еды – он, Эстелин, не считал это чем‑то особенным. Ведя научные изыскания, ему приходилось идти и на большие жертвы.
Маги ехали в середине строя. Эстелин посчитал разумным прикрыть себя и своих людей от возможной засады, хотя и считал ее маловероятной.
Как показали последующие события, он оказался прав. Неожиданно ожили кусты у дороги, заплетая ноги лошадям, а секундой позже в потерявшие стройность ряды конников шагнуло с обочины большое дерево. Архимаг не был уверен, но ему показалось, что это бук.
– Эльфы! – вскричал ехавший рядом с Архимагом бакалавр. – Это их магия!
– Спасибо, что просветил, – язвительно ответил Архимаг. – А то я, Творец упаси, мог бы на гномов подумать.
Бакалавр осекся и, кажется, покраснел. В темноте не разглядишь, но его смущение Глава Ковена чувствовал ясно.
Эльф (или эльфы, даже сам Архимаг не мог определить, сколько их было, небольшая рощица неподалеку надежно скрывала численность неприятеля) выбрал подходящее место для удара. Первый ряд лошадей и всадников оказался на земле, на них обрушился второй ряд, за ним – третий. Чудовищное дерево, крушащее всех подряд – обычная эльфийская магия, но даже Архимагу придется потрудится, чтобы разорвать Узы Жизни, связывающие его с создателем – повергло отвыкших от магии леданцев в ужас. Вопли боли и страха, ржание перепуганных лошадей вносили в создание паники свою лепту.
К чести всадников, они не побежали. Опытные воины тут же атаковали порождения эльфийской магии, но лучше бы они этого не делали. Кавалерийские пики не причиняли дереву ни малейшего вреда, а спины атакующих мешали Архимагу и его подручным применить свои способности. Командиры надрывали глотки, силясь создать хотя бы подобие порядка, но пока их усилия пропадали даром.
Кто‑то из помощников Архимага, кажется, Мастер Брынс, накрыл огненным полотнищем холм и стоящую поодаль рощицу. Сделано это было, безусловно, эффектно, однако Эстелин был уверен, что эльфов там уже не было. Иначе свистели бы уже из темноты смертоносные стрелы с белыми перьями.
Архимаг раздраженно отодвинул в сторону Мастера Брынса и двинулся к дереву‑голему. А как еще его прикажите называть?
– Дорогу Его Магичеству! – кричали сержанты, а следом уже и простые солдаты, счастливые от того, что нашелся кто‑то, на кого можно переложить ответственность.
Архимаг действовал быстро и уверенно. Дерево‑голем, только что оторвавшее руку очередному всаднику, прыгнуло вперед, но наткнулось на заклинание заморозки и застыло, растопырив ветви в разные стороны. Вот сейчас его можно было бы испепелить, именно сейчас, а никак не раньше, потому как эльфийское чудище сразу бы не сгорело, а вреда от него, пылающего, было бы не в пример больше.
Только теперь Архимаг мог оценить нанесенный противником ущерб. Сотни полторы воинов, в основном, искалеченных, а не убитых, сотни две с половиной коней. Плохо. Очень плохо. И вина здесь целиком его, Архимага, он повторил ошибку своих коллег, недооценил тех, кто ему противостоит.
Мысленно Эстелин поаплодировал ловкому ходу противника. Преследуемым удалось выиграть немного времени – вот и молодцы. Однако, сейчас это ничего уже не решает. Ошибка, совершенная Архимагом, досадна, но не критична.
А второй он не сделает.
Знал бы хоть одну молитву – непременно бы помолился Творцу. Ладно, если дело выгорит, еще выучу, королю хоть одну знать положено. А пока пусть за мной святой Лакки присмотрит.
Фрол и Мастер Лион стоят рядом, напряженные и, кажется, немного испуганные. Один поворот колеса, потайная дверь откроется, и отступать будет ну совсем уж некуда и некогда. Сейчас – именно тот неповторимый момент, о котором на эшафоте вспоминают с трогательной ностальгией: "Ах, если б я тогда подумал получше…".
Фрол, после секундного раздумья, достает кинжал и лихо распарывает мне королевский камзол. Лезвие задевает кожу, рычу от неожиданной и незаслуженной боли, бросаю на нищего свирепый взгляд. Тот пожимает плечами, чиркает кинжалом сначала по одежде Мастера Лиона, потом по своей собственной.
– Так правдоподобней, – поясняет он и, не давая мне придти в себя, рывком поворачивает колесо. Протестующий скрежет механизма, потайная дверь (скорее, плита) отходит в сторону.
Перед нами пятеро донельзя удивленных гвардейцев. Естественно, без доспехов, в расстегнутых мундирах и с кружками в руках. Что, ребята, не ждали королевского визита?
Издаю протяжный стон и делаю вид, что оседаю на пол. Ближайший гвардеец роняет кружку, бросается меня подхватывать.
– Ваше Величество! Что случилось?
– Заговор, – прислоняюсь к гвардейцу, мужественно закатываю глаза. Так и подмывает срезать у него с пояса кошелек, разиня даже не заметит. – Меня пытались убить! Где капитан…
Легкая заминка, потому что имя капитана я благополучно забыл. Ничего, раненому королю еще и не то можно.
– Капитан в городе, – гвардеец ошарашен свалившимся на него счастьем. Его товарищи тоже в шоке, но им хотя бы не нужно вступать в беседу, благо мое Величество их ни о чем не спрашивает.
– В городе! В такое время! – я начинаю истерично визжать. Гвардейцы втягиваю головы в плечи, убеждая себя, что и на рудниках люди как‑то живут. – Кто за старшего? Немедленно сюда! Если заговорщики сумеют уйти, ваш капитан головой ответит! И не он один…
Зловеще смотрю на своих собеседников – прониклись или не очень? Кажется, прониклись. Даже слишком. А времени штаны стирать у них нет!
– За старшего лейтенант Форон, – робко докладывает один из гвардейцев.
– К нему, – я оставляю перемазанного моей кровью воина и делаю величественный жест в сторону двери. Нет, все‑таки Фрол мог бы и не так усердствовать. Мало того, что хорошую вещь загубил, так мне теперь еще и пол кровью поливать!
Гвардейцы, на ходу застегивая мундиры, вываливаются из комнаты. Я отмечаю про себя, что мечи они держат при себе, молодцы, ребята! Следуем за ними, Мастер Лион, улучшив момент, шепчет мне на ухо:
– Начало неплохое. Так и держи.
Величественно киваю головой. Я уже настолько вошел в роль, что явись сейчас самозванец, королем его нипочем не признают, даже если он каждого из гвардейцев по имени назовет.
Лейтенант обитает на втором этаже. Наше появление повергает беднягу в тяжелый шок. Офицер тоскливо косится на красное кожаное кресло, в котором, видимо, обычно располагается его не ко времени загулявший начальник.
– Ваше Величество, – лейтенант отдает мне воинский салют и вытягивается по стойке "столбом". Или как там она называется?
– Нет времени, – раздраженно бросаю я. – Лейтенант Форон! Приказываю Вам собрать всех, кого можете. Ни один из заговорщиков уйти не должен!
– Кто участвует в заговоре? – поняв, что отвертеться от неприятностей не удастся, гвардеец становится деловитым и собранным. Неплохой офицер, клянусь святым Лакки! Короне такие нужны… тьфу! Я уже и думать начинаю по королевски!
– Граф Фарелл, огласите список, – я киваю Фролу. Фарелл – новое имя бывшего короля. А титул король вправе пожаловать, кому пожелает.
Фрол начинает перечислять имена наиболее приближенных к королю вельмож. С каждым новым именем, глаза Форона делаются все больше, и я начинаю всерьез за него опасаться. Случись что – ну, на фига нам слепой лейтенант?
– Пригрел на груди, – доверительно говорю я пока еще зрячему офицеру. – Приблизил к своей особе, а они? Нет предела людской неблагодарности!
Делаю паузу, подхватываю со стола лейтенанта кувшин с вином, одним глотком выпиваю едва ли не половину.
– Надеюсь, когда станете капитаном гвардии, Вы не последуете их примеру?
Вот тут моего офицера пронимает по‑настоящему. До сих пор ему в голову не приходило, что случившийся заговор – его шанс на блестящую карьеру. Зато теперь из его головы эту мысль можно выбить только вместе с мозгами.
– Никак нет, Ваше Величество, – у меня закладывает уши от его голоса. Разве можно так издеваться над раненым королем? Ладно, переживу как‑нибудь.
Пока я восстанавливаю слух, лейтенант отдает распоряжения. Казарма превращается в форменный бедлам, все бегают, орут, поспешно напяливают доспехи. Фрол принимает деятельное участие в процессе, помогает солдатам, отдает распоряжения, которые, как ни странно, тут же выполняются. Мастер Лион являет собой образец непоколебимого спокойствия, я бы даже сказал, умиротворения, если б королю было прилично так выражаться.
К чести гвардейцев, на сборы у них уходит не более десяти минут. Три сотни бравых вояк, облаченных в доспехи, спешно покидают казармы и устремляются к дворцовым воротам. Лейтенант уговаривает меня не рисковать собой и не лезть в первые ряды, и я охотно прислушиваюсь к его мнению. Лезть на рожон – это не для меня. Короли, как и воры, в рукопашную не рвутся.
Кроме, разве что, Фрола. Одноглазого не остановить, упорно лезет вперед, требуя открыть ворота. Ответом ему – свист стрел. Дворцовая стража гвардию не жалует, а на мой недвусмысленный приказ отвечает, что король давно уже спит. Оскорбляют мое Величество, называя самозванцем. Понятно, что без приказа ворота никто не откроет, а те, кто приказ мог бы отдать, видят в уютной постели уже не первый сон.
Если у гвардейцев и были сомнения в том, что заговор имеет место, то теперь они благополучно забыты. Воины в украшенных королевским гербом – моим гербом! – доспехах штурмуют ворота, которые, надо сказать, декоративными отнюдь не являются. Две надвратные башни меланхолично плюются стрелами, все‑таки дворцовая стража немногочисленна, по‑настоящему серьезный обстрел устроить не может.
Однако им есть кого позвать на помощь, и я нисколько не сомневаюсь, что гонец уже в пути. А затевать затяжной бой у ворот дворца в наши планы не входит.
Сердце трогает острыми коготками проснувшийся страх, но я прихлопываю его на месте. Подходят еще гвардейцы, числом около полусотни, у них при себе две лестницы, припасенные, очевидно, именно на такой вот случай.
Гвардейцы приступают к штурму и, надо признать, обучены они отменно. Обе лестницы ставятся к дворцовой стене, по ним муравьями лезут солдаты. Дворцовая стража встречает их ударами алебард, несколько человек летят вниз, но остальных это не останавливает. Героического роста человек рубит огромной секирой дворцовые ворота. Эй, осторожнее с моим имуществом!
С удивлением я узнаю Боресвета. Этот‑то откуда взялся? А если еще и Бол с ним, мой дворец ожидает тяжелое потрясение…
Гвардейцы сумели забраться на стену и умело удерживали захваченный участок, превращая его в плацдарм для последующей атаки. К защитникам стены подходит, наконец, подкрепление, но поздно. Один за другим, гвардейцы поднимаются на стену и сразу вступают в бой. Дворцовую стражу сносит, будто ураганом ветра. Надвратные башни и ворота еще держатся, но ясно уже, что долго это не продлится.
Боресвет ожесточенно рубит ворота, и они начинают поддаваться. Хм… не предложить ли ему местечко на королевской лесорубке? Там, правда, в основном каторжники работают, всякие там воры и прочие преступники, но они ведь и топора раньше в руках не держали, не то, что гардарикец. Большая прибыль для королевства, между прочим!
Боресвет бьет в ворота могучим плечом, створки ощутимо шатает. С полдюжины гвардейцев бросаются ему на подмогу, на "раз, два, три" створки распахиваются, и орущая толпа воинов прорывается на территорию дворца. Сержанты мигом наводят порядок в рядах, толпа – не лучшее построение для воинского подразделения.
Стражники деморализованы. Часть из них разбегается, часть складывает оружие, а потом все равно разбегается. Одобрительно киваю головой, без оружия бежать куда легче.
– Ворота взяты, Ваше Величество, – докладывает мой лейтенант, звеня доспехами. Видно, труса не праздновал, кираса помята, на мече свежая кровь.
– Молодец, – подбадриваю я его. Гвардеец сияет, как медное корыто на солнце, отдает мне честь (лучше б золотом) и убегает. Его голос, ревущий команды, слышен еще минуту, а потом гвардейцы переходят на бег, устремляясь ко дворцу.
Огромные парадные двери, разумеется, закрыты. Минуту гвардейцы колотят в нее, требуя открыть. Кажется, никому, кроме меня, и в голову не приходит, что можно зайти и через черный ход.
Оборонять дворец – дело совершенно безнадежное. Кроме тяжелых дверей, вполне способных дать отпор небольшому тарану или даже топору Боресвета, здесь полно еще и окон. Больших, чистых, светлых и совершенно непрочных окон. Гвардейцам эта мысль является чуть позже, чем мне, но ненамного.
Стекла разлетаются мелкими осколками, минуту спустя четверо гвардейцев с трудом распахивают массивные позолоченные створки парадных дверей.
– Прошу, Ваше Величество!
Благодарно кивнув, вступаю в собственный дворец. С трудом подавляю желание осмотреться получше, в прошлый раз не до того было.
Во дворце переполох. Все вопят, ругаются и бегают в разные стороны. Вижу, как Фрол без тени сомнения закалывает в спину какого‑то вельможу. Так, одним заговорщиком меньше.
Одноглазый кивает мне в сторону лестницы.
– Вперед! – кричу я, подкрепляя призыв взмахом руки. Во дворце идет бой, мало кто меня слышит, но десяток гвардейцев все же следуют за мной. И, разумеется, Мастер Лион с Фролом, без них я не то, чтобы как без рук, но уж как без отмычек – точно.
– В опочивальню! Заговорщики еще там! – поддерживает меня Фрол и бегом устремляется вперед, за что я ему безумно благодарен. Страшно представить, что мне пришлось бы искать самому эту проклятую опочивальню!
Гвардейцы следуют за нами. Какой‑то вельможа с надменным лицом (а других у этих братии и не бывает) собрался было заступить нам дорогу, но, углядев мое преисполненное благородной ярости Величество, поспешно поклонился и отошел в сторону.
– Заговорщик? – грозно вопросил я.
– Творец свидетель, не замешан, – в глазах вельможи появился ужас. – Чем угодно клянусь!
– Не замешан? – подозрительно осведомился я у Фрола.
– Чист, как стеклышко, – отозвался тот. – Глуп, труслив, жаден, но всецело предан Вашему Величеству.
– Предан! Предан! – истово закивал бедняга.
– Ладно, поверю. Но смотри у меня! – я грозно сдвинул брови и сверкнул очами. Малый попался крепкий, на ногах он устоял, хоть и схватился рукой за висящий на груди орден.
Возле меня возник Боресвет, а с ним, разумеется, и Бол тоже. Не поймите меня неправильно, может показаться, что я слегка недолюбливаю Бола. На самом же деле, я бы просто пришиб мага‑недоучку на месте. Как вор, разумеется, потому как болтает много, а лишний шум в моем деле подобен смерти.
Как король же, я должен быть справедливым.

Глава XIII

– Погоня, – выдохнул запыхавшийся Лониэль. – Тысячи две всадников, с ними маги.
Вид у него был такой, будто всю дорогу бежал бегом. Да еще лошадь под мышкой нес.
– Серьезно за нас взялись, – покачала головой Томагавка. – Вот так порой и начинаешь задумываться, не присутствует ли в наших действиях недооценка собственных сил?
– Чего? – удивился грамотный и донельзя образованный варвар.
– Забудь, – сказала девушка. – Это я так, мыслю вслух.
Нанок кивнул, бормоча что‑то о чересчур умных топорах, которые и в руки‑то брать боязно. Таль пришпорил коня.
– Придется поторопиться, – сказал он. Эльф кивнул, в глазах его застыл страх. Он боится не за себя, догадалась Лани. За кольцо. Если им завладеет Ковен, все пропало. Лониэль никогда не простит себе этого, даже если ему понесчастливится остаться живым.
– Они загоняют нас, как дичь, – эльф поднял глаза, и Таль содрогнулся. Зрачков не было. Вместо них плыл зеленый туман. Интересно, это от страха, или он предвидит будущее? Неприятное зрелище.
– Мы можем уйти? – требовательно спросила Лани.
– Вы – да, – тихо сказал Лониэль. – Вы им не нужны. Только Кольцо.
– Прям уж и не нужны, – возмутился Нанок. – Да на нас с самого Ледра нападают, и пусть у меня волосы выпадут на бороде, если это не Ковен!
Он немного подумал и добавил:
– Слева пусть выпадут, их там побольше.
– Я не вижу выхода, – резко сказал Лониэль. – За нами скачет целый полк. Впереди наверняка засада. До границы слишком далеко, мы не успеем.
– Попробуй еще раз Зеленый Путь, – предложила Томагавка.
– В деревне пробовал, – ответил эльф. – Ночью, пока вы спали. Не знаю, что и как было сделано, но Зеленый Путь закрыт.
– А вызвать какую‑нибудь летательную тварь? – нерешительно предложила Лани. – Вы, эльфы, говорят, мастера в этих делах.
– Это так, – отозвался Лониэль грустно. – Но есть две проблемы: я вовсе не чародей, я разведчик. Это раз. А во‑вторых, даже самый могучий чародей не сумел бы совершить призыв там, где нет леса. Те рощи, которые мы видим, это ведь не лес, они слишком слабы.
– Хватит ныть! – раздраженно сказал варвар. – В конце концов, мы всегда можем погибнуть в неравном бою! Что может быть достойнее для мужчины?
– Способность иногда думать, – промурлыкала Томагавка.
Нанок промолчал. Затевать ссору сейчас, когда на плечах у них висит погоня, а где‑то впереди ждет засада (и скорее всего, не одна) было глупо. Если Томагавка этого не понимает, ей самой неплохо бы научиться думать. Впрочем, ей‑то это зачем? Разговор ведь о мужчинах шел…
– Остановить полк, – приказал Мастер Зортрий полковнику. Тот коротко кивнул и отдал соответствующее распоряжение. Заслуженный вояка был крайне не доволен, что его полк отдали под командование какому‑то там гражданскому магу, но вслух высказывать претензии поостерегся. Мало того, что проклятый колдун может сотворить с ним что‑нибудь непотребное, так еще, пожалуй, Его Величеству пожалуется. А тот на расправу скор, оглянуться не успеешь, как лес валить отправят. Или же руду добывать.
Ассистент проводил полковника насмешливым взглядом. Подчиняться никто не любит, подумал он. Можно подумать, приказ остановиться от него исходит. Как бы не так – это распоряжение Главы. Лично он, Ассистент, считает этот приказ непродуманным и несоответствующим ситуации. Зачем останавливать полк и рассредоточивать егерей по местности, когда проще загнать во весь опор двинуть навстречу беглецам, благо, они уже недалеко.
Но высказывать это Архимагу – увольте. Он и так последнее время полагает поведение Ассистента излишне дерзким. Не стоит лишний раз давать повод задуматься о смене помощника.
Егеря спешивались, поспешно разбредались по окрестностям. Синие Копья, кто спорит, для погони чудо как хороши. Но кто может устроить засаду лучше егерей, способных укрыться за малейшей неровностью ландшафта?
Ассистент улыбнулся. Те, кто завладел Кольцом, влетят прямо в расставленную им ловушку. Где их и встретят егеря. И, разумеется, сам Ассистент со своими помощниками.
А Мастер Лендин уже на подходе, готов подстраховать, если он каким‑то чудом оплошает. Только помощь его не понадобится. Он, Ассистент, ошибок не допускает.
Перед королевской опочивальней нас встречают два десятка стражников. Плюс к ним еще одна личность, без доспехов и даже практически без одежды, если не считать таковой веселой расцветки пижаму. Очевидно, нашлась добрая душа, предупредившая короля о нападении на дворец.
– Это придворный маг, – Мастер Лион нехорошо улыбается. – Он – мой. Займитесь стражей.
Ничего себе, маги пошли, в пижамах с розовыми цветочками! Как он еще колдовать будет, у меня б на его месте все слова от смущения перепутались.
Гвардейцы вступают в неравный бой со стражниками. Десять против двадцати, короткие мечи против алебард. И то, и другое сейчас скорее недостаток, чем преимущество. Стражников слишком много, и алебардой в пусть даже широком дворцовом коридоре особо не размахнешься. Все, что могут защитники королевской спальни – держать противника на дистанции. Какое‑то время.
Придворный маг (или придверный? Что он тут делает, у дверей королевской спальни?) и Мастер Лион наперебой бормочут заклинания. Фрол, белый от ярости и желания добраться до того, кто отобрал у него все, ведет гвардейцев в атаку. Стражники отчаянно отбиваются, и не без успеха – гвардейцы не в силах пробиться сквозь смертоносный заслон алебард. Точнее, сделать это они могут, но кому‑то придется прилечь на пол с отрубленной головой.
В дело вступает Боресвет. Богатырь подхватывает здоровенный мраморный светильник, стоящий на полу, и запускает в толпу стражников. Невольно удивляюсь, весит метательный снаряд не меньше самого богатыря, которого мелким уж никак не назовешь.
Мраморный светильник сбивает с ног сразу человек пять. Четверо из них имеют неплохие шансы встать на ноги, пятому уже и знахарь без надобности, его на ноги разве что некромант поставит.
Гвардейцы не теряются. Короткие мечи собирают кровавую жатву, булава Боресвета тоже не висит спокойно на поясе. Бой напоминает скорее свалку, и здесь алебарды бессильны. Стражники падают один за другим, еще минута‑другая – и все закончится.
– Пощады! Ваше Величество, пощады!
– Измене нет прощения, – рычит Фрол, ударом меча заставив стражника замолчать. Все верно – знать о том, что королей во дворце двое, не должен никто.
Придворный маг кричит и оседает на пол. Его кожа, волосы, одежда – все превращается в огонь. Меня передергивает. Мастер Лион мог бы умертвить его и более аппетитным способом, королю не пристало вульгарно блевать у порога собственной спальни. Во всяком случае, в присутствии собственных подданных.
Гвардейцы добивают противников. Сдаться больше никто не пытается, стражники дерутся отчаянно, не боясь уже задеть друг друга, и разумеется, задевают. Гвардейцам тоже достается, их всего четверо осталось, как и защитников самозванца. Двое алебардистов успевают разорвать дистанцию, двоих добивают хорошие парни. Гвардейцы в азарте бросаются вперед – и тут же откатываются, оставляя одного на скользком от крови полу.
Ситуация та же, что в начале боя, только численный перевес теперь на нашей стороне. Если считать Мастера Лион и Боресвета, подавляющий.
– Сдавайтесь, – надменно говорю я. – Мой суд будет справедливым.
Если сдадутся, сядут пожизненно в самую благоустроенную тюрьму. В одиночные камеры, разумеется. Рисковать тайной я не собираюсь.
Стражники настороженно молчат. Они не уверены уже, кто здесь истинный король – я или тот, что закрылся в спальне. Гвардейцы же о втором знать не должны, иначе придется с ними разделаться, чего мне совсем не хочется.
Боресвет, не дожидаясь решения стражников, бросается в атаку. Зачем рисковать, повторил бы свой фокус со швырянием светильника, и все. Смахнув в сторону падающую прямо на голову алебарду, он поднырнул под другую и влепил стражу палицей в грудь. Тот отлетел к стене, согнулся пополам. Доспехи – вещь, конечно, хорошая, но и они не всегда спасают.
Гвардейцы уже рядом. Один сильным ударом загоняет меч под ребро успевшему замахнуться алебардой противника, второй бросается к оглушенному стражу, но не успевает. Булава Боресвета опускается на голову противника, я поспешно отворачиваюсь. Вида крови мне хватило бы на всю жизнь, будь я даже мясником.
Все, дело сделано! Подхожу к двери, дергаю ручку. Закрыто. Почему меня это не удивляет?
– Быстро за тараном, – командую троим оставшимся гвардейцам. – И зовите сюда лейтенанта. Мы успели вовремя, главные заговорщики – там.
– Вашему Величеству опасно… – начинает один из них, но я обрываю его на полуслове.
– Со мной новый придворный маг, неужели он не сможет меня защитить? А этот воин с булавой один стоит дюжины. Поторопитесь!
Гвардейцы отдают честь и испаряются. Смотрю на Фрола и Мастера Лион:
– Что будем делать?
– Ломать надо, – гудит Боресвет. – Вместо тарана той каменюкой можно долбануть, в натуре. Хорошенько наляжем вместе, и вышибем дверь Блиновой тетушке.
Я слушаю дискуссию, изучая дверь. Как и ожидалось, никаких замков, зря я отмычки брал. Закрыто изнутри на засов
Ну, извини, ошибся, говорит Шепот Удачи.
– Дайте‑ка, я попробую, – Мастер Лион кладет на дверь ладони и начинает произносить заклятие. Поспешно отскакиваю в сторону, знаю я эти штучки магические! Либо огнем обожжет, либо вовсе волосы выпадут.
На этот раз Мастер сделал что‑то невообразимое. Дверь вдруг засветилась желтым светом, поменяла его на зеленый, потом обратно на желтый, только менее яркий и, наконец, исчезла.
– Ничего себе! – искусство Мастера впечатляло. – Это что так, каждую дверь можно?
– Даже стену, – важно ответил маг. – Это ведь ни что‑нибудь, а "Световое устранение препятствий Горломнара".
– Полезная штука, – одобрил я.
– Мы внутрь пойдем, или будем на пороге болтаться? – раздраженно говорит Фрол и, непочтительно отпихнув меня в сторону, врывается в помещение. Мы гурьбой следуем за ним.
Поправляю сбившуюся набок корону, внимательно оглядываюсь по сторонам. Самозванца нигде нет. Успел скрыться? А кто же тогда запер изнутри засов, мыши, что ли? Бол лезет под кровать, выползает оттуда с разочарованной миной на лице. Ясно, там его нет. Боресвет открывает шкаф, недовольно хмыкает, закрывает дверцу. Я заглядываю по стол, хотя там разве что собака поместиться может. Правда, крупная.
А вот Фрол непонятно, чем занят. Бегает из угла в угол, что‑то бормочет под нос. Ходы потайные проверяет, неожиданно понимаю я.
– Ушел? – спрашиваю дрогнувшим голосом.
– Все три хода закрыты, – задумчиво произносит Фрол. – Скорее всего, их и не обнаружили. Либо самозванец посчитал, что нам о них известно и там его ждет засада.
– Засада нам будет, в натуре, ежели не поймаем гада, – бурчит Боресвет.
– Куда же он мог тогда деться? – спрашиваю я.
– Не знаю. Разве только… – Фрол производит знакомые мне манипуляции со светильником, зеркалом и шариком у изголовья королевской кровати.
– Сбежал в сокровищницу? – меня одолевают сомнения. – Полюбоваться перед смертью видом золотых гор?
Это я для красного словца. Нет там никаких гор, ни золотых, ни других. Что я, в самом деле, в королевской сокровищнице не бывал?
– Похоже на то, – Фрол ныряет в узкий вход, я следую за ним, а за мной – Бол. Боресвет и Мастер Лион остаются отвечать на вопросы гвардейцев, которые вот‑вот подоспеют со своим никчемным тараном.
– Он может уйти через дверь сокровищницы, – на бегу говорит Фрол, и меня прошибает холодный пот. Неужели упустим? План‑то хорош был, но мы с гвардейцами вместе столько ошибок наделали, что все запросто может пойти кувырком. А может уже и катится туда полным ходом.
– Он здесь, наверное, был недавно. Духами дорогими пахнет, – встревает Бол.
– Значит, недавно прошел! Рычит Фрол. Его единственный глаз налился кровью, лицо кривится в отвратительной гримасе. Смотреть на него сейчас просто страшно.
Потайной ход кончается быстро. Опрометью бежим по сокровищнице, бросая направо‑налево быстрые взгляды. Бол практически сразу отстает, этого парня не исправить. Вместо того, чтобы ловить беглого короля, он занимается разглядыванием сокровищ! Ладно, пусть его, хоть под ногами мешаться не будет.
Фрол внезапно останавливается, и я вижу на его лице торжествующую усмешку. Смотрю в направлении его взгляда… ага, так и есть. Белеет что‑то. Его Величество изволил спрятаться в сундук, только вот прищемил тяжелой крышкой пижаму, и не заметил со страха.
– Попался, – злорадно выдыхает нищий и рывком поднимает крышку сундука.
Смотрю из‑за его плеча, жалкое зрелище. В глазах самозванца ужас, граничащий с безумием.
– Доппельгангер, – шепчет он, уставившись на меня. – Я мог бы успеть, я почти успел… И забыл в спальне ключ от сокровищницы. От судьбы не уйдешь…
– Ты не того боишься, – я не вижу лица Фрола, но от голоса мурашки по коже бегут. Нищий медленно, нарочито медленно снимает повязку. – Узнаешь меня?
Самозванец не узнает, смотрит с ужасом, в глазах ни проблеска мысли. Фрол достает медальон сына, швыряет ему в лицо:
– Может, это напомнит!
Вот теперь Его пока еще Величество понял. Ужас, граничащий с безумием сменяется безумием, граничащим с предчувствием смерти.
– Нет! Ты мертв, мертв! Уходи!
– Это ты – покойник, – говорит Фрол и коротким движением меча вскрывает ему горло, нисколько не заботясь о потоке хлынувшей крови. Тяжелые брызги попадают мне на лицо, я брезгливо вытираю их рукавом. Фрол поворачивается ко мне, я невольно отстраняюсь. Если мне только что довелось умыться кровью, то он в ней искупался.
– Кажется, Ваше Величество, в Ледании будет новый король, – что меня поражает, так это его улыбка. Спокойная, усталая, умиротворенная, будто и не было ни бойни во дворце, ни обезумевшего от страха короля.
– Она этого заслуживает, – отвечаю я, глядя ему в глаза. И свергнутый король склоняет предо мной голову.
Когда из придорожных кустов стали выскакивать люди в серо‑зеленых куртках, Таль нисколько не удивился. Наверное, он ожидал чего‑то в этом роде, даже не отдавая себе отчета. И встретил их проверенным ударом молнии, на миг ошеломив противника.
– Егеря! Это егеря! – крикнул Нанок, доставая секиру. Действовать тяжелым оружием, не сходя с седла было непросто, но спешиваться варвар опасался. В конце концов, им надо было прорваться сквозь засаду, а не перебить злосчастных врагов до последнего егеря.
Засвистели стрелы, это взялся за лук Лониэль. С легким шелестом покинула ножны сабелька Томагавки. Отряд был готов к бою, и шансы пробить слабенький на первый взгляд заслон у него были.
Однако егеря недаром ели свой хлеб, запивая его изрядным количеством пива. Конь Лани споткнулся о натянутую веревку, метательный нож исчез в темноте, так и не сведя близкого знакомства с намеченной целью. Девушка вылетела из седла и тут же оказалась прижатой к земле. Ей оставалось только кусаться, чем она сразу и занялась. Укушенный (к сожалению, не до смерти) егерь приглушенно выругался и ударил ее по лицу. Придавленная его тяжелым телом девушка тщетно пыталась вывернуться. В ход опять пошли зубы, но егерь ловко задрал ей подбородок, лишив возможности кусаться.
– Лани! – Таль бросил коня вперед, стоптав не успевшего отскочить воина, другой же, подскочив сзади, всадил меч в круп несчастного животного.
С диким ржанием конь встал на дыбы, Таль вылетел из седла. Он успел заметить, как удачно брошенная сеть накрыла эльфа, прежде чем его голова повстречалась с лежащим на обочине камнем.
– Рад, что Вы их захватили, – Архимаг улыбался, демонстрируя хорошее расположение духа. План удался, да и мог ли он не сработать, если сам Мастер Эстелин его разрабатывал? – Надеюсь, без осложнений?
– Взяли тепленькими, – Ассистент позволил себе осторожную улыбку. – Несколько егерей получили ранения, двое убиты. Мальчишка оказался силен, его молния – кстати, такого заклятья я еще не видел – пробила мой щит, которым я прикрывал солдат. Щит был, конечно, так себе – и все‑таки…
– Везенье им сегодня изменило, – Архимаг погладил подбородок. – Да и то сказать – сколько на нем выезжать можно? Удача – дама капризная…
– Вертеть умеет, – поддакнул Мастер Лендин. – Хотел бы я знать, как же они смогли одолеть Ледяного? Да и Керс покойный едва сумел ноги унести…
– Недооценка противника, – терпеливо объяснил Архимаг. – Почти так же страшна, как его отсутствие.
Его коллеги задумались. Так ли уж страшно отсутствие противника, как расписывает Глава. Только Ассистент понимающе кивнул головой, выражая согласие с мудрой мыслью. Совпадало ли его мнение с мнением Архимага, или он, по обыкновению, лицемерил, Эстелина нисколько не волновало.
– Я думаю, теперь можно снять Великую Сеть Дорана, – предложил Мастер Шоло. – Нет смысла тратить на нее силы дальше.
– Сейчас она нам только мешает, – согласился Глава. – Нужно как можно скорее доставить Кольцо в резиденцию Ковена.
– А с этими что? – Ассистент кивнул на лежащих на земле пленников. – Я усыпил их на всякий случай, хотя с эльфом и девчонкой пришлось повозиться.
– С девчонкой – понимаю, – кивнул Глава. – А вот склонности к эльфам я за Вами раньше не наблюдал.
– Они сопротивлялись чарам, – показалось Архимагу, или его заместитель чуть покраснел? Наверное, показалось. – Обычные чары сна их не брали, хотя я пробовал четыре разных вида. Пришлось модернизировать заклятье Форалана, взяв немного крови у обоих упрямцев.
Мастер Эстелин одобрительно кивнул головой. Его Ассистент был непревзойденным мастером модификации чар. Организационная работа, положенная Мастер Зортрию по должности, существенно ограничивала применение его таланта, что порой огорчало Главу Ковена. Но лучшего кандидата на роль заместителя, к сожалению, не было. Мастер Керс подавал большие надежды, да и Ледяной обладал определенными навыками, однако теперь оба они были мертвы – не без помощи этого вот мальчишки, что лежал связанным неподалеку вместе со своими товарищами. И который должен будет заплатить за вред, причиненный Ковену. Хотя и любопытно было бы посмотреть, что получится из этого ученика при должном воспитании лет этак через сто пятьдесят. Может быть, он и оставит его в живых. Хотя Оставшейся, как гласят древние летописи, любит Кровь Титанов.
– Мы возьмем их с собой, – принял решение Архимаг.
Да, так будет лучше всего. Варвар, разумеется, ему не интересен, хотя и ему найдется применение. А вот девчонки – и та, что успешно сопротивлялась чарам Ассистент, и ее наперсница (есть в ней какой‑то огонек, вроде и не сила, а что – не понято) – с ними стоит поработать. И, разумеется, эльф. Неистощимый источник крайне полезной информации, ключик к вековой мудрости Саро. Эльф ему нужен едва ли не больше, чем все остальные.
Пятеро Мастер‑магов плели чары. Снять Великую Сеть Дорана гораздо сложнее, чем поставить. Потому он и выбрал это заклинание, чтобы блокировать любой портал из Ледании, в том числе, и Зеленый Путь. Он, Эстелин, не один год исследовал эльфийские чары, лично исследовал, не доверяя никому. И знал, что Сеть блокирует Зеленый Путь, а вот, к примеру, Ловушка Ганджи, накрывая любой портал, эльфийскую магию заблокировать не может.
– Ваши люди нам больше не понадобятся, – мягко сказал Глава, обращаясь к полковникам, угрюмо скучившихся поодаль.
Бравые вояки были явно недовольны действиями магов (а своим подчиненным положением еще в большей степени), хоть и старались этого никак не выказывать – приказ есть приказ. Слова Архимага они восприняли с облегчением, отдали честь и вернулись к своим полкам.
Мастер Эстелин проводил их безразличным взглядом прежде, чем присоединиться к своим коллегам.
Во дворце ликование. Подлые заговорщики повержены, другие схвачены и надежно изолированы. Это Фрол так выразился. А по мне, так посажены на тюремную баланду в самую надежную тюрьму на Брале. Это остров такой, посреди Бельтары. Не остров даже, так, островок, который давным‑давно укрепили и использовали как темницу для особо опасных государственных преступников. Нашего брата в такие не сажают, для нас местечко попроще имеется.
Придворные хлыщи наперебой кланяются, интересуются, не пострадало ли мое несчастное Величество. Дамы ахают, всплескиваю руками и норовят упасть в обморок прямо мне на руки. Пока удается ловко уворачиваться, но рано или поздно какая‑нибудь подруга сумеет. Они ж все такие красивые, как устоять бедному, лишенному заботы и ласки королю?
Фрол лучиться спокойствием и благодушием. Бывшего нищего (а я уже объявил о том, что люди, спасшие мою бесценную жизнь жалуются чинами, титулами, деньгами и землями) было просто не узнать. Он флиртовал с дамами (кажется, со всеми сразу), беседовал с кавалерами, кажется даже, молился с монахами. Впрочем, с этими помолиться стоило. Сам Патриарх собственной персоной и еще одна личность. Не столь титулованная, епископ всего лишь, но при все при том – глава "Петушиного часа". Хочешь не хочешь, а с такой личностью не считаться нельзя. Если однажды не хочешь оказаться в темнице, а то и на костре, будь ты хоть какой мудрый и могучий монарх.
А вот Мастер Лион счастливым не выглядит, и пойми попробуй, то ли он епископа испугался (а я б на его месте и вовсе обделался, вон как святоша на мага глазами сверкает, если стопочку для храбрости накатит, тут же и на костер потащит), то ли случилось что‑то и вовсе страшное, например, в западной провинции обрушился кусок неба (со звездами) и придавил местного мэра.
Улучив минутку, подхожу к магу и выражаю интерес к его придавленному настроению. Маг отвечает неохотно, но мы, короли, народ дотошный и привязчивый. Словом, продолжаю мучить бедолагу, пока он не сдается и не вываливает на меня груз своих проблем.
Проблемы немалые. Как только переворот увенчался успехом, Мастер Лион послал Зов Ларгету, собираясь поделиться своей радостью. Однако Таль не отозвался. Мага это насторожило, он прочитал заклятье поиска. Ничего сколько‑нибудь похожего на Ларгета в Ледании не обнаружилось.
Маг задумался. Исчезновение Таля ему совсем не понравилось. Проверив наличие Сети Дорана над Леданией, он убедился, что чары сняты. Это могло означать только одно – что Ковен достиг совей цели и завладел Кольцом. А это сулило всем неисчислимые беды. Если Корраан проснется (а он так непременно и сделает, сколько можно дрыхнуть), он наверняка устроит конец света. Или даже что‑нибудь похуже, Коррааны ведь – самое, что ни на есть воплощение зла. Так, во всяком случае, говорят священники… а другие говорят, что вообще никаких Корраанов никогда не было. Как и Титанов. И те, и другие – древние суеверия, отголоски борьбы ангелов Творца со злобными бесами. А то и вовсе сказки, придуманные погаными эльфами, чтобы сбивать добрый людей с толку.
Мастер Лион в Корраанов верил. Потому и обеспокоился, да и ребят жалко, пропадут ведь совсем, у Ковена в лапах.
Мрачнею. Значит, все же не успели уйти. Пытаюсь придумать способ, как помочь друзьям, и ничего не выходит. Где их искать, и то не поймешь, Мастер Лион поисковым заклятием не обнаружил даже следов не нашел, то ли в Ледании они, то ли нет – Блин один знает.
– Неужели ничего сделать нельзя? – спрашиваю. Эх, мне бы только добраться до этого Ковена, да я за своих друзей что хочешь сопру!
– Я пошлю Зов Мастеру Луру, – сумрачно говорит маг. – Может быть, он что‑то сумеет сделать. Нет таких препятствий, которых не мог бы одолеть Учитель ради своего ученика.
– Это точно, – соглашаюсь я. – Вот я от Безгола как‑то часть добычи утаил, так он, пока за мной гнался, три забора свалил! Крепких, между прочим!
Маг молчит, потом уходит вовсе. Правильно, не начинать же колдовать на глазах толпы придворных и вдобавок епископа от "Петушиного Часа". Кстати, что‑то мне подсказывает, что этой ночи последний не переживет. Не знаю пока, кто он у нас – безвинная жертва гнусных заговорщиков, или же, напротив, гнусный заговорщик собственной персоной, но до рассвета дожить у него шансов немного. И это хорошо. То, что творит "Петушиный час" – это к вере в Творца никакого отношения не имеет. Продажность верхушки да фанатизм остальных – на том и поднялись.
Бол с Боресветом стоят в сторонке, стесняются. Надо бы им сказать про друзей… а не могу. Все надеюсь, что Мастер Лион ошибся, хотя понимаю, что это не так. Все понимаю… сказать не могу.
А все же придется.
Таль тоскливо пялился в грязный низкий потолок. Рядом сопел Нанок, пробуя на прочность тяжелые оковы. Его единственного приковали к стене, остальные отделались легкими, почти даже изящными наручниками. Кроме эльфа. Его в общей камере не было. Где он, что с ним – оставалось загадкой. Таль был уверен только в одном – Кольцо у Лониэля отобрали.
Маг Ковена наложил на них сонные чары, в этом Ларгет был уверен. Учитель тоже сделал так однажды, разозлившись на то, что ребята наотрез не желали укладываться спать. Тогда, проснувшись, Таль долго морщился от странного привкуса во рту. Учитель объяснил, что это – побочный эффект чар, и посоветовал в следующий раз прислушиваться к тому, что ему говорят.
Впрочем, это уже неважно. Привкус во рту сейчас был точно такой же, давая возможность обновить в памяти неприятные ощущения.
– Где мы? – слабым голосом спросила Лани, приходя в себя.
– В тюрьме, – отозвался варвар. – Эх, ну что за невезуха – четвертый раз в тюрьме сижу…
– Да уж, – посочувствовала девушка.
– Не в этом дело. Сижу я уже четвертый раз, так вот мои однокамерники всегда на стенах писали свои имена. А я писать не умел! Сейчас умею, но руки скованы… – Нанок с вожделением покосился на серую стену, исписанную разнообразными именами на многих языках мира. – Нет в мире справедливости!
– Думаю, в этой тюрьме ее навалом, – мрачно сказала Томагавка. – Сейчас принесут на блюдечке, вместе с миской баланды и куском хлеба.
– Да, перекусить не мешало бы, – согласился Нанок. – Должны же нас кормить в этой дыре. Или эти маги не люди вовсе?
Именно в этот момент дверь отворилась. Варвар ожидал жуткого скрипа, всегда сопровождающего открытие двери в тюрьмах, но обманулся. Дверь распахнулась бесшумно, будто не в тюремной камере находилась, а в королевском дворце, и Нанок проникся к непонятному Ковену искренним уважением. Вот ведь, не забывают дверь смазать, хоть и маги!
Тот, кто остановился на пороге, определенно был человеком. Ни у эльфа, ни у гнома такая крестьянская рожа просто не может вырасти. У гоблина могла бы, но цвет не тот.
Человек остановился на пороге, с интересом разглядывая узников.
– Вы доставили нам много неприятностей, – сообщил он.
– Это разве много, – возмутился Нанок. – Мы и помахаться толком не успели. Подумаешь, пару егерей помяли…
– Егеря как раз не в счет, – пожал плечами маг. – Я говорю об убитом вами Мастере Альгере, и покалеченном вами же Мастере Керсе.
– Они сами напали, – возмутился Нанок. – Кто бы они ни были. На нас частенько нападали, в том числе и всякие колдуны.
– Возможно, – согласился всякий в том числе, колдун. – Но это были наши люди, и ущерб был нанесен нам . Так что, вам придется за это ответить. Впрочем, меру вашего наказания персонально определит Глава Ковена, Мастер Эстелин. Пока же можете немного перекусить, сейчас принесут еду. Кстати, я не представился. Меня зовут Мастер Шоло.
Маг кивнул, приветствуя узников, и немедленно вышел за дверь.
– Ларгет, – спросил Нанок невыразительным голосом. – Скажи мне, как брату. Персивально, это именно то, о чем я думаю?
– Нет, – сказал Таль, чуть улыбнувшись. – То, чего ты боишься, называется кастрацией. А персонально – значит, с каждым по отдельности.
– Не врешь? – подозрительно спросил варвар. – Ты же не будешь скрывать от меня правду, сколь бы жестокой она не была?
– Может, и буду, – честно сказал Таль. – Но сейчас не вру. Нас будут вызывать по одному и допрашивать, если я правильно понял.
– А я так понял, что нас сначала покормят, – возразил Нанок.
Мастер Лур поднял руку, призывая собеседников к молчанию. Король и его премьер‑министр моментально заткнулись, вопросительно глядя на бывшего мага. Тот повел себя странно – прижал к голове обе руки и замер. Ни дать, ни взять, сумасшедший, которому только что объяснили, что он не король Квармола.
Лемур осторожно взял в руку бокал с остывшим подогретым вином и сделал большой глоток. План штурма обсуждался уже третий час, и в горле пересохло. Его Величество, одобрительно взглянув на своего подданного, последовал его примеру, не забыв подхватить из серебряной вазы горсть подсахаренных орехов.
Прошла минута, другая. Его Величество бросал на мага встревоженные взгляды, премьера волновала быстро пустеющая ваза с орехами.
– Ваше Величество, – маг оторвался от созерцания пустоты. Спокойным он, правда, не казался. Молодой король с тревогой взглянул на Мастера Лура.
– Может, Вам стоит отдохнуть, Мастер? – Его Величество был всерьез озабочен душевным здоровьем мага. Эта возня с Ковеном, она и более уравновешенного человека свихнуть может. А уж мага, пусть даже и бывшего – да за нечего делать.
– Я в порядке, – маг понимающе посмотрел на своего короля. – Просто… да нет, не просто. Расскажу, сами поймете.
– Что‑то важное? – насторожился Лемур. Маг на помешанного больше не походил, значит, что‑то произошло.
– Более чем, – Мастер Лур встал, прошелся пол зале. – Мне только что послал Зов Мастер Лион…
– Кто это – Мастер Лион? – немедленно уточнил король.
– Один маг. Из Ледании. Мы немного знакомы – пересекались пару раз, но не так, чтобы близко. Так вот, он послал мне Зов…
– Как это случилось? Вы снова обрели Силу? – вмешался король.
– Нет. Чтобы послать Зов, надо иметь магическую Силу, принять же его может любой, если знает как. Я – знаю. И еще, Ваше Величество, я был бы Вам крайне признателен, если б Вы перестали перебивать меня на каждом слове. Мне неудобно рассказывать, вам – слушать.
– Хорошо, – король слегка смутился, потом вспомнил, что он все же король тут и принял величественный вид. – Продолжайте, сударь.
– Мастер Лион сообщил мне важные новости. Во‑первых, в Беларе обнаружились Таль, Лани, Бол, Боресвет, Нанок и Томагавка.
– Красивый был город – Белара… – с грустью сообщил бывший шут.
– Я могу продолжать? – голос мага сочился ядом. Если с королем он общался подчеркнуто уважительно, то с Лемуром постоянно пикировался.
– Лем, уймись, – резко бросил король. – Потом позубоскалишь.
– Во‑вторых, – продолжил маг. – Мастел Лион сумел получить магическую карту с указанием, где искать Кольцо.
– То самое? – король жадно подался вперед, и Мастер Лур не стал ему напоминать об обещании слушать молча.
– То самое. Так вот, Кольцо хранилось в Заповеднике Троллей… – маг сделал паузу для возможного вопроса, но его не последовало. То ли король и его премьер прекрасно знали, где этот Заповедник находится и что из себя представляет, то ли им это было неинтересно. – И его сумели добыть. Только вот, Мастер Лион с Болом и Боресветом…
Маг сделал еще одну паузу, давая слушателям возможность вспомнить, кто это такие. Короли ведь известны своей забывчивостью, а у шутов мозги и вовсе сдвинуты на одно полушарие.
– … отстали от основной группы. Таль, Томагавка, Нанок, Лани и прибившийся к ним эльф сумели дойти до места и овладели Кольцом. После этого начались неприятности.
Маг снова сделал паузу, король немедленно воспользовался ей, чтобы выпить вина. Что‑то говорило ему, что время хороших новостей прошло.
– После этого все и началось. Сначала Леданию – всю! – завесили Великой Сетью Дорана… это такое заклинание, Ваше Величество, которое не позволяет открыть портал. Добавлю, что мне такие чары были не под силу даже в прежние времена…
Его Величество сочувственно кивнул. Сейчас бывший маг не мог сотворить даже простейшую магическую стрелу. Но напоминать ему об этом – жестоко.
– А потом… они все исчезли. Нанок, Таль, Лани… все. Мастер Лион говорит, что в Ледании их больше нет, определить их местонахождение он не способе, говорит только, след тянется на восток.
– В Заморье? – Лемур подобрался, как кот перед прыжком.
– Возможно. Точно не известно, но вполне вероятно. Следовательно, Ковен получил опасный для него артефакт, а заодно и наших друзей.
– Плохие новости, – помрачнел принц. – Ваши выводы, Мастер?
– Придется поторопиться, – Мастер Лур выдержал испытующий взгляд короля. – Да, Ваше Величество, меня очень волнует судьба Таля и его друзей, но еще более меня волнует судьба артефакта. Корраан пробуждается, скоро весь мир окажется в его власти. Только Кольцо и только в руках эльфийских чародеев способно спасти мир. А оно сейчас у тех, кто своей целью поставил разбудить Оставшегося…
– Это можно сделать с помощью Кольца? – осведомился король.
– Не знаю. Вероятно. Точно могут сказать только эльфы, думаю, это возможно, если чародеи Ковена сумеют разобраться в свойствах Кольца. Однако вряд ли они успеют. Корраан восстанет раньше, если мы не сумеем завладеть Кольцом.
– Что на счет штурма? – спросил Орье.
– Мы еще не готовы. Но – больше времени у нас нет…

Глава XIV

– Ну, молодой человек, пришло время познакомиться, – маг благодушно потер руки. – Меня зовут Мастер Эстелин, и я являюсь главой Ковена.
Таль вздрогнул. Архимаг ничуть не походил на злодея, скорее, на доброго дедушку из сказки, но ему все равно стало страшно.
– Ты боишься, – это был не вопрос. Архимаг легко прочитал чувства Ларгета, как тот ни старался их скрыть.
– Боюсь, – не стал отрицать Таль. – Но не надейтесь, что я предам своих друзей.
– А я разве требую от тебя этого? – казалось, Мастера эта игра забавляла.
– И никаких тайн вы от меня не узнаете, – добавил Ларгет на всякий случай.
– А ты их знаешь? Хоть одну? – Архимаг откровенно веселился.
– Нет, – честно сказал Таль, глядя в глаза Эстелину. – Но вы можете полагать, что знаю.
– Я тебя уверяю, – Архимаг все‑таки рассмеялся. – Не нужно нам от тебя никаких тайн. У тебя хороший потенциал, а Ковену нужны сильные маги. Под нашим руководством твой талант расцветет, со временем ты можешь стать Мастером и даже Гроссмейстером…
Он сделал паузу, выжидательно гладя на юношу. Таль молчал. Он просто не знал, что сказать.
– Альтернативы нет, – мягко добавил маг. – Либо ты входишь в Ковен, либо… Кровь Титанов – сама по себе Сила, и мы сумеем найти ей применение.
– А что будет с моими друзьями? – угрюмо спросил Ларгет.
– Каждый из них сам будет решать за себя. Применение мы можем найти каждому, вопрос только, согласятся ли они с той участью, что мы для них определим…
В словах Архимага была угроза. Страшная и реальная. Страшная, потому что реальная. Он действительно мог сделать с ними все, что пожелает, не испытывая при этом никаких угрызений совести. Слишком это обременительная штука для главы Ковена – совесть.
И Таль дрогнул. Вместо того, чтобы сказать гордое "нет", как подобает отважному герою, в чьих жилах течет Кровь Титанов, он выдавил из себя жалкое "можно мне подумать?"
– Подумай, – согласился Архимаг. – Но не затягивай с этим, дружок. Скоро проснется Спящий, и мне будет не до тебя.
Лани держалась на допросе достойно. На все вопросы отвечала "не знаю", на предложение присоединиться Ковену ответила гордым "нет", как и полагается порядочной девушке.
– А что будет с твоими друзьями? – мягко осведомился Архимаг.
Лани содрогнулась. Глава вполне мог разрезать всех остальных на кусочки, только чтобы заполучить ее в Ковен. Ну, как же иначе – девушка Драконьей крови – слишком лакомый кусочек для магов.
– Они – мужчины, – гордо сказала она. – Они не поддадутся на ваши посулы.
– И девушка тоже? – вкрадчиво спросил маг.
– Томагавка? – Лани оскорбительно рассмеялась. – Неужто вы посмеете тронуть племянницу самого Блина?
Маг расхохотался.
– Племянница Блина? Это она так сказала? Бедная доверчивая девочка, как ты только по пути не пропала? Племянница Блина! Ха!
– Вообще‑то, это сказал сам Блин, – слегка прищурив глаза, ответила Лани.
Смех Эстелина прервался. Недоверчиво он посмотрел на девушку, покачал головой.
– А ведь ты не врешь, – задумчиво сказал он. – Я‑то ведь знаю, что не врешь, сам чары накладывал.
– Вы наложили на меня чары? – возмутилась Лани.
– На себя. Чтобы знать, кто мне врет, кто говорит правду. Видишь ли, девочка, можно, конечно, наложить заклинание на допрашиваемого. Но если он проявит сопротивляемость к моим чарам, я вместо правдивой информации получу ложную, в которой, ко всему прочему, буду твердо уверен. Понимаешь меня?
– Понимаю, – задумчиво сказала Лани. – А если допрашиваемый врет, он все равно дает Вам верную информацию, даже не подозревая об этом.
– Абсолютно точно, – обрадовался Архимаг. – Я вижу, ты прекрасно все понимаешь. А значит, должна понять и другое – мы все равно найдем возможность использовать каждого из вас. Только вот, тот, кто пойдет на это добровольно, останется жить. А остальные – знаете, как поступают с использованными инструментами?
– Догадываюсь, – глухо обронила Лани. – Могу я подумать?
– Можете. В одиночестве думается лучше. Мы поместим каждого из вас в одиночную камеру.
Томагавка смотрела на Архимага с наглой улыбкой, и Эстелин почувствовал раздражение. Девчонка не боялась – совсем ничего. Если Таль и Лани, как ни храбрились, не сумели скрыть от Архимага свой страх, то здесь и скрывать‑то было нечего. Может быть, конечно, стоило разложить на рабочем столе блестящие инструменты из числа тех, которыми пользуются палачи. Пытать девчонку маг, конечно, не собирался – много чести! А вот попугать, улыбочку эту сбить со смазливой рожицы – это не помешало бы.
– Здравствуй, красавица, – добродушно начал беседу Архимаг, затолкав упругий комок злости в укромный уголок души.
– Здравствуйте, дедушка, – Томагавка поклонилась в пояс и тут де хихикнула. – Недурное креслице. Можно я присяду?
– Садись милая, – Архимаг взял себя в руки, доброжелательно улыбнулся. – И что же мне с тобой делать, такой красивой?
– Отпустить слабо? – поинтересовалась Томагавка.
– И стоило ли тогда ловить? Что взамен предложишь, хорошая моя? Свобода – она дорогого стоит…
– Могу с вами переспать, если инсульта не боитесь, – Томагавка соблазнительно улыбнулась и закинула ногу за ногу. – Или голой на столе станцевать, только не на этом, ветхий он у вас, развалится еще, чего доброго. Или еще каких извращений пожелаете?
– Пожелаю, милая, как не пожелать. Жизнь у нас тут скучная, без извращений никак не обойтись. Говорят, ты племянница Блина?
– А что, дядюшку тоже к извращениям припрячь решили? – поинтересовалась наглая девица, взяла с серебряного блюда яблоко и сочно им захрустела. – Вина налили бы девушке! Никакого воспитания, а еще Архимаг, Глава какого‑никакого, а Ковена!
Архимаг в первые в жизни не нашел достойного ответа. Ему, одному из самых могущественных магов в мире, выговаривали, как мальчишке‑приготовишке. Он молча пододвинул кувшин поближе к девушке (наливать этой стерве? Вот уж, увольте! Да ни за какие извращения!) и уставился в свою чашу, приводя в порядок спутанные в клубок мысли и эмоции. Нет, ну, какова девка! Врет, небось, что племянница Блина, наверняка она та самая знаменитая тетка.
Томагавка неторопливо потягивала вино, развалившись в кресле. Ситуация ее забавляла, Архимаг явно побаивался девушку, и что с ней делать, совершенно не представлял.
– Пожалуй, с Блином нам ссориться не с руки, – сказал, наконец, Архимаг. – Поэтому мы отпустим вас на свободу. Да, так, наверное, будет лучше для всех.
– Прекрасно! – обрадовалась девушка. – Значит мы с моими спутниками свободны? О, благодарю Вас, великодушный господин!
– О твоих друзьях, красавица, речь не шла, – неприятно улыбнулся Архимаг. – Свобода дается тебе одной, и советую воспользоваться ей, пока не поздно.
– Тогда я не согласна! – вскинулась Томагавка. – Вы же получили сове проклятое Кольцо, которое, между прочим, мне куда нужнее, чем кому бы то ни было, что вам еще нужно?
– Не согласна – посидишь в одиночке, – резко ответил Архимаг. – Ты что думаешь, паршивка, если ты племянница Блина, так все перед тобой по струнке ходить будут? Кстати, надо еще разобраться, родня ли ты Нечистому, хотя, по характеру судя, в это я поверить готов. Стража! Отведите ее в камеру. Пусть подумает, глядишь, спесь‑то и слетит.
– Могу я, по крайней мере, допить свое вино? – ледяным тоном осведомилась Томагавка. – Или в вашем Ковене правила хорошего тона даже Главе неведомы?
– Допивай, – прорычал Архимаг. – И выметайся в свою камеру, паршивка! Честное слово, стоило бы тебя познакомить с нашим палачом, чтобы научить вежливости!
– А, так у вас только палач с ней знаком? И то, наверное, не близко, иначе нашел бы занятие поприличней.
– Ты допила свое вино? Тогда иди. Нет, стой. Для какой такой надобности тебе нужно Кольцо?
– Чтобы превратить меня в секиру, – злорадно сообщила Томагавка, глядя, как вытягивается от изумления лицо Архимага.
– Именно в секиру? – деловито уточнил маг. – В камень там, в золотую чашу или в другие предметы мирного назначения не желаешь?
– Нет, спасибо. Раз уж дядя превратил меня именно в секиру, значит, у него были на то причины. Значительные, веские и, возможно, зловещие.
– Думаю, – медленно сказал Архимаг, – что мы удовлетворим желание твоего дяди. Какое, все‑таки, мудрое существо этот Блин! Превратить тебя во что‑нибудь спокойное и молчаливое, вроде секиры – самая замечательная идея, о которой я слышал в своей долгой жизни!
Томагавка презрительно хмыкнула. Спокойное и молчаливое! Ну, этот старый пердун ее плохо знает. Вот будет сюрприз…
Нанок позвенел цепями, прикинул расстояние до Архимага. Далеко, старый колдун зря рисковать не собирался. Были бы еще руки спереди скованы, другое дело, а так – только позориться. Выставлять себя на смех врагу Нанок не собирался.
– Могучий варвар с Кассарадских гор, – задумчиво сказал Эстелин. – Такой мог бы стать украшением любой армии, дослужиться до генерала. А умные генералы порой становятся и королями. Ты бы хотел быть королем, Нанок?
– Беодл упаси, – ужаснулся варвар незавидной участи.
– Интересно, – маг подался вперед. – Почему это доблестный варвар не желает надевать на голову корону?
– Уши натирает, – угрюмо сказал Нанок. – Вы вот скажите мне, господин хороший… как вас там зовут‑то?
– Мастер Эстелин, Глава Ковена, – не без гордости представился Архимаг. – Ты у меня в гостях, достойный…
– Так вот, господин Мастер Кокона, – перебил его варвар, имевший о вежливости самые смутные понятия. То есть, знал, что слово такое есть, но вот что означает, понятия не имел и не стремился заиметь. – Пошто вы нас похватали, будто воров придорожных?
– Что значит – как? – Архимаг сделал вид, что крайне изумлен. – Колечко вы стащили? Значит, воры. Схватили вас на дороге? Стало быть, придорожные. Так что, дорогой мой варвар, все законно.
– Законно? – возмутился Нанок. – Чтоб честного грамотного человека ни за что хватали и в тюрьму тащили? Законно? Ах вы колдуны проклятые, дайте только руки освободить, все здесь переломаю! И вино, которое ты, Глава Мастера в одно рыло хлебаешь, выпью! И…
– Грамотный? – заинтересовался Мастер Эстелин, пропустив мимо ушей ту брань, которой щедро поливал его собеседник. У варваров это ведь не ругань, а неотъемлемая часть речи, любому известно. – А ну, вот тебе бумага, напиши что‑нибудь!
– А руки мне за спину завернули, чтоб писать удобнее было? – съязвил варвар, и Эстелин отметил у него наличие зачатков разума. Пожалуй, уговорить его будет сложнее, чем казалось сначала. Зато и приобретение будет более ценным, чем он рассчитывал.
– Если пообещаешь не делать глупостей, руки тебе скуют спереди, – предложил Архимаг. Он ничем не рисковал, варвары всегда держат слово, данное врагу. Не то, что мудрые, не обремененные предрассудками дикарей, маги. Особенно, члены Ковена.
– Идет, – согласился Нанок. Двое стражей, проявив изрядную сноровку сняли с него цепь с хитроумным замком. Двое других держали у горла варвара короткие мечи, при малейшем движении готовые пустить оружие в дело. Нанок размял затекшие кисти, на которые тут же легли оковы.
– Ну, пиши, – потребовал Архимаг. Нанок взял грифель и нацарапал несколько букв.
– Что это? – удивился Эстелин, с трудом разбирая кривые каракули. – "УБЕЙ СЦЫБЯ АП СЧЕНУ"? Это ахарский, что ли?
– Он самый, – ухмыльнулся варвар и неожиданно прыгнул вперед. Прямо с тяжелым креслом, к которому был предусмотрительно прикован. Стражники, чуть расслабившиеся после того, как варвар вновь оказался скован, рывок прозевали, и склонившийся над листом бумаги маг оказался в пределах досягаемости для длинных рук Нанока.
Эстелин резко отдернулся назад, демонстрируя прекрасную реакцию, и тяжелые кулаки варвара лишь слегка смазали его по лицу, но и этого хватило, чтобы могущественный маг отлетел вместе с креслом на пару ярдов. Повторный рывок Нанока остановил массивный стол из черного дерева с серебряной инкрустацией. Опомнившиеся стражи швырнули варвара на пол и принялись ожесточенно обрабатывать сапогами. Нанок инстинктивно прикрыл самое варварское место скованными руками, проклиная того мастера, что пошил такие тяжелые сапоги.
– Не насмерть! – бледный от ярости Эстелин поднялся с пола. – Слишком легкая смерть для подонка!
Тяжело дыша, он подошел к Наноку и самолично пнул его в бок.
– Сковать ему руки с ногами и бросить в самую тесную камеру, – приказал маг. – Посмотрим, тупоголовый, как ты запоешь через пару дней!
– Запою? – удивился варвар. – Да я через пару дней завою!
– Рад, что ты это понимаешь, – ухмыльнулся маг, восстанавливая самообладание. – Скажи, отчего ты решил нарушить слово?
– Слово? – удивился варвар. – Я сказал – "идет". Кто идет, куда идет – ты не уточнял. Так что слова я не нарушил!
– С ума сойти, – негромко пробормотал Эстелин, когда стражи увели пошатывающегося Нанока. – Меня, Главу Ковена, обдурил полунеграмотный варвар! Наверное, слишком много работаю, отдохнуть надо. Пожалуй, на сегодня хватит.
Таким Мастера Лиона я еще не видел. Даже когда атаковали Гильдию. Даже когда шли в Заповедник Троллей. Собранный, целеустремленный – и смертельно опасный. Настоящий Мастер‑маг, какими я их себе и представлял когда‑то. У такого кошелек не попятишь – вмиг пальцы оттяпает.
– Что‑то случилось? – осторожно спрашиваю.
– Я говорил с Мастером Луром, – маг немногословен. – Он предложил мне присоединиться к походу против Ковена. Я ухожу, Ваше Величество.
Жаль, конечно. На престоле я еще не освоился, поддержка мне бы не помешала. Но – надо, значит надо. Магу виднее, в конце концов. Да и Ковен этот в Ледании распоряжается так, будто короля здесь вовсе и нет. Кроме того, ребят выручать надо, и девиц тоже, хоть Томагавка и на редкость неприятная особа. А ко всему этот Ковен захватил еще и магическую карту. Она, в общем‑то, свою роль сыграла, но часть этой карты – зачарованные одним сильным колдуном сандалии. Простые и деревянные – однако ж, одна из Регалий, и без нее меня ждет долгая и мучительная смерть во время обряда Солнце Ледании. В общем‑то, Ковен этот достаточно всем подгадил, и поход против него – дело, угодное Творцу и святому Лакки. Жаль только, что при этом я остаюсь без своего придворного чародея. Мало ли что понадобиться может, маг ведь – вещь в хозяйстве полезная, местами даже незаменимая.
– Возвращайтесь поскорее, – говорю ему. – Ваше искусство нужно Ледании, сударь.
– Постараюсь управиться поскорее, Ваше Величество, – маг отвешивает изысканный поклон, делает два шага спиной вперед, разворачивается и уходит. Вот таким слогом мы теперь и общаемся.
Переворот прошел на удивление гладко. Всю ночь Фрол с гвардейцами уничтожал доверенных лиц мертвого уже самозванца, всю ночь Мастер Лион выговаривал дворцовой страже, пока она, наконец, не уверилась, что действовала на стороне заговорщиков, после чего дружно пала на колени и, бия себя в грудь, вымаливала прощение. Я дал – жалко мне, что ли? Ребята ведь, по сути, ни в чем не виноваты, кроме разве что моей стойкой и давней неприязнью к всякого рода страже.
Дальше – проще. Все знатные семейства дружно повалили во дворец выразить мне свою преданность и осудить покойных заговорщиков. Это и понятно – поиски живых сообщников все еще продолжались, и попасть в их список никто не хотел. И уж в личности короля усомниться в такое время желания ни у кого не возникло, даже если и возникали у кого смутные подозрения, он держал их при себе.
А мудрые советы Фрола и объявленное королевское недомогание помогли мне войти в курс всех дворцовых дел. Ну, не всех, а некоторых, самых срочных и важных. Остальные пока терпят.
Ко мне подходит Фрол, отвешивает поклон. Довольно небрежно отвешивает, короли, даже бывшие, кланяться как положено, не умеют. Вообще‑то, мы были наедине, и делать это было вовсе не обязательно, но и Фрол, и Мастер Лион обращались теперь ко мне только официально. Чтобы ненароком не выйти из роли на людях. Мне же можно было обращаться, как пожелаю, король имеет право на некоторые причуды. И на проявление сердечности к людям, которые спасли его жизнь.
– Ваше Величество, к Вам посетитель. Барон Безголюк просит аудиенции.
– Проси.
Вообще‑то, представлять посетителей Фрол (который уже назначен канцлером, хотя указ еще до сведения подданных не доведен) вовсе и не обязан. Для этого есть специальный человек… как он там называется? Дворецкий – это у вельмож, а вот у короля? Мажордом? Может быть, но не уверен. Собираюсь спросить у Фрола, но не успеваю. Мой канцлер самолично распахивает тяжелые краснодеревянные двери, и в них заходит некий смутно знакомый господин. Да, вырядился барон, как заморская птица канарейка. Весь в желтом и зеленом, очень пышно и безвкусно. Как и полагается провинциальному барону. Только вот лицо под париком – чем‑то оно мне знакомо.
– Что, Величество, не признал? – вот это фокус! Уж голос‑то я нипочем не спутаю! Безгол, Безгол же, собственной воровской персоной!
– А разве мы встречались, барон? – удивленно говорю я, и мой Наставник разражается хохотом. Охотно присоединяюсь, хлопаю его по плечу, он хлопает меня в ответ. Когда‑то после таких похлопываний мне приходилось подниматься с пола. Сейчас – нет. Так, пошатнулся слегка. Не дело королю на полу валяться!
– А ты вырос, приятель, – говорит Безгол, начисто забывая добавлять "Величество". – Высоко поднялся, блинило!
– Куда уж выше, – вздыхаю я. – Сам‑то как? С Лещом договорился?
– А ты как думаешь? – хищно улыбается Безгол. – Лещ – он вор правильный, но слишком уж осторожен. А Главой Гильдии не может быть человек, который "слишком" хоть в чем‑то.
Он улыбается, с улыбкой глядит на меня, качает головой.
– Вырос мальчик, – говорит с какой‑то грустью и нежностью так, что у меня щемит сердце. – На вот, подарок тебе принес.
Он осторожно расстегивает дурацкого цвета камзол.
– Мя! – говорит мой кис, высовывая наглую рыжую морду. И добавляет, требовательно глядя мне в глаза. – Рмяяяу!
Кажется, я немного понимаю кошачий язык. "Привет! Есть хочу!" – вот что говорит мне мой ригольд. И Его Величество король Ледании покорно отправляется кормить наглого кошака.
Нанок напряг мускулы, силясь избавиться от оков. Бесполезно, массивные браслеты и не менее массивные цепи были сработаны на совесть. Вдобавок, трудно что‑то сделать, лежа на полу, ни тебе равновесие удержать, ни точку опоры найти.
От неудобной позы затекло все тело. Нанок бы сейчас отдал левое ухо, чтобы чуть‑чуть размять мышцы. Еще немного – и их начнет сводить. Боль он терпеть умеет, боль – но не беспомощность. Варвар проклинал тяжелый стол, помешавший ему добраться до горла Архимага. Если б удалось прикончить блинова мага, его бы просто убили на месте. Смерть от меча – что может быть достойнее для воина? Если б не проклятый стол!
Варвар зарычал от бешенства и сделал новую попытку освободиться. Сдаваться он просто не умел.
Таль жадно обгладывал куриную ножку. Кормить стали существенно лучше – Архимаг показывал ему свое расположение. Намекая одновременно, что все может стать куда хуже, если он не примет правильного решения.
Решение! Да еще правильное! Откуда ему знать, какое правильное? Ковен хочет, чтобы миром правил Корраан – воплощение мирового Зла. Этого допустить нельзя. С другой стороны, если люди Архимага предадут смерти его и его друзей, мир тоже лучше не станет. Что выбрать? Что?
Таль отбросил обглоданную кость и прошелся по камере. Надо решать. Надо. Помощи ждать неоткуда, выбираться надо самостоятельно. Только вот, как? Сломать дверь камеры и Боресвет с Наноком бы не смогли. Даже вместе.
Магия? Таль поднял руку и прочитал привычную "Стрелку". Привычный огонек затеплился в руке, и тут же погас. Слова заклинания падали мертвыми птицами, не влияя на ткань мироздания. Так и должно быть, камера надежно изолировала магию. Чародеи Ковена не собирались давать возможность своим пленникам колдовать на своей территории.
Ларгет ударил кулаком в стену. Тут и отчаяться в пору, без хорошего топора дверь не взломать, а так далеко любезность Архимага не простирается. Что еще попробовать? Молнию?
Таль привычно уже прочитал древнее заклинание. Безрезультатно. Стены словно вытягивали из него Силу, подавляя волшебство в зародыше. Неужели нет способа пробить эту защиту?
Бакалавр на его месте уже сдался бы. Сдался бы и Мастер, поняв тщетность своих усилий. Но ученики… для них ведь слово "невозможно" – пустой звук. Надо только понять, что делать. Всего лишь понять…
Таль сел на пол, обхватив руками колени. Было ведь нечто такое, что могло помочь. Иначе откуда это ощущение, будто свою судьбу он держит в своих же руках? Думай, Ларгет, вспоминай…
Стоп! Вот оно! Сеть! То заклинание, что не давало ему колдовать в Ледре! Тогда Сила пришла изнутри, и выжгла опутавшие его незримые нити, сосущие из него энергию. Как это делалось? Таль положил руки на холодную стену камеры. Под ладонями что‑то словно бы шевельнулось – может быть, наложенные на стены чары чувствовали опасность?
Таль нахмурил брови, силясь вспомнить, что же он тогда сделал. Как же все происходило тогда?
…Короткая фраза, высвобождающая заложенное в артефакт заклинание, и в лицо Таля полетел комок странной субстанции, раскрываясь в полете в светящуюся сеть. Завизжала Лани, свистнул над ухом метательный нож, и в этот момент сеть накрыла Ларгета. Такая же, что спеленала Учителя на развалинах школы! 
– Есть, – завопил пленивший его маг, и тут же переключился на Лани. – Брось нож, девка! Сдавайся по‑хорошему! Ну, сказано тебе, брось нож! 
– Лови, – выкрикнула Лани, нож вонзился в плечо мага. Его напарник выругался, бросаясь к девушке. 
– Ладно, по‑хорошему ты не умеешь, – тот, что с жезлом резко побледнел то ли от злости, то ли от боли. Таль пытался ударить молниями, но сеть не давала ему колдовать. В полном отчаянии, он пытался разорвать невесомую субстанцию руками, понимая, что попытка эта обречена на провал.
Откуда‑то хлынула волна обжигающей Силы, сконцентрировавшись в кончиках пальцев. Таль рванул сеть повторно, и она начала гореть. Ладони пылали в темноте, с кончиков пальцев слетали искры. Сеть с треском лопнула, опадая на землю… 
Вот оно! Сила послушно хлынула в кончики пальцев, затанцевала искрами на поверхности стены. Таль ощутил, как корчатся в незримом огне обрывки чужих заклинаний. Действует! Пока странная Сила не покинула его, Таль повернулся к двери. Здесь чары были сильнее, Ларгет ощутил сопротивление, и все‑таки его огонь был сильнее. Медленно, неохотно, заклятья поддавались. Кончики пальцев жгло так, будто их опустили в кипяток, Таль прикусил губу, чтобы не закричать. Можно было сделать передышку, собраться с силами, но уверенности в том, что он сумеет сотворить чудо еще раз, у Ларгета не было.
Паутинка чар лопнула и скукожилась. Ларгет с силой тряхнул пальцами, освобождаясь от… чего? Он не знал, как называется то, что сейчас случилось. Да это его сейчас и не волновало. Чары сняты с двух стен и двери, может быть, этого хватит, чтобы творить в камере заклинания?
Но сначала надо было позаботиться о руках. На кончиках пальцев вздулись волдыри, Ларгету становилось дурно при мысли, что этими вот руками ему придется делать магические пассы.
Таль сел в угол, поискал магическую линию. Чувствовал он себя так, как могло бы чувствовать себя выжатое белье, будь оно человеком. Золотой шар, дрожа, загорелся у него на ладони. Сил едва хватило, чтобы его зажечь, битва с зачарованными стенами стоила ему слишком дорого.
Золотой шар коснулся обожженных пальцев, слизывая с них волдыри. Таль едва не заплакал от неожиданного облегчения, хотя правая рука все еще болела. Он аккуратно перенес шар на другую руку и повторил операцию. После чего устало поднялся, добрался до небрежно заправленной койки (хоть не охапка соломы, и на том спасибо) и завалился спать. Что он будет делать, если маги Ковена обнаружат нарушение защиты камеры, Таль даже не думал.
Лани сжалась в комок и тихо выла от страха. Непонятный Ковен, страшный Архимаг, опасность, грозящая ей и ее друзьям, все это пугало ее. Но тесные стены, давящий потолок и одиночество, полное одиночество в серой отвратительной камере – все это приводило ее в ужас. Она била маленькими кулачками в наглухо закрытую дверь, она кричала, требуя выпустить ее, пока не сорвала голос. Никто не открыл, никто не откликнулся.
Если бы в камере было хоть малюсенькое окошко, ей было бы легче. Запертая в каменном гробу, девушка то ли умирала, то ли сходила с ума. Она каталась по полу, раздирая одежду, визжала, осыпала проклятиями Архимага и весь его бредовый Ковен – пока хватало сил.
Сейчас она сидела в углу, прижав к груди окровавленные руки и тихо не плакала даже, а выла. Ощущение, что она сходит с ума, усиливалось, Лани засунула кулачок в рот, чтобы не закричать…
…и почувствовала вкус своей крови – Крови Дракона.
Лани закричала в полный голос, не понимая, что происходит. Мир рассыпался на мириады серебряных искр, кружившихся в каком‑то безумном танце. Виски пронзило острой болью, но охватившее девушку беспредельное наслаждение забивало все прочие ощущения. Она менялась – и это изменение было чудесным, чарующим, великолепным. Кто она, что она – она не знала, она забыла уже, кем была минуту назад – безумно, бесконечно долгую минуту.
Испуганный крик сменился восторженным ревом – не тем, что может издать человеческое горло. В просторной комнате лежал, свернувшись, великолепный юный дракон и с восхищением рассматривал свое отражение в зеркале (Архимаг расщедрился, поместив ее в довольно приличную камеру).
Стены и потолок по‑прежнему давили на нее, но теперь это вызывало уже не страх, а ярость. Ее, свободного дракона, посмели поместить в каменную клетку? Где даже невозможно расправить крылья, чтобы полюбоваться их красотой?
Лани – нет, Эланиэль – грозно взревела. Мощный шипастный хвост ударил в каменную стену, заставив здание содрогнуться. Стена покрылась трещинами, но устояла, что еще более усилило ярость дракона. В коридоре засуетились, забегали – если кулачки девушки не могли привлечь внимание охраны, то драконий хвост подходил для этого как нельзя лучше. Лани злорадно ухмыльнулась во всю зубастую пасть. Ну, теперь они у нее попляшут!
Повторный удар – и куски камня вываливаются вниз, вызывая приступ паники у задравшей головы стражей. Еще миг – и прекрасный серебристый дракон взмывает в безоблачное синее небо.
Чудовищный удар, потрясший здание, Нанок ощутил всем телом. С грохотом обрушилась стена, едва не придавив несчастного грамотного варвара, густым серым облаком взвилась пыль. И сквозь нее Нанок успел увидеть серебристую тень, секундой позже исчезнувшую из виду.
Ни фига себе, подумал варвар. Они что, и драконов в тюрьму сажают? Нанок покачал головой и воспрянул духом. Ненормальные маги, сажающие в тюрьму драконов, долго прожить не могут. Беодл свидетель, он еще выберется отсюда живым. Или хотя бы погибнет достойной воина смертью.
Нанок, извиваясь змеей гадюкой, выполз через отсутствие стены в ту камеру, где держали дракона. Пыль еще не окончательно осела, и варвар постоянно чихал, вытирая нос о собственное плечо.
Солнце ласково потрепало его по щеке золотыми лучами. Нанок улыбнулся.
В двери тяжело заворочался ключ, обитая железом дверь нехотя распахнулась. Тюремная стража. Ну, куда ж без нее.
– Стена! Это ты сломал? – стражник был совсем молодой и глупый.
– Ага, – мрачно сказал Нанок. – Всю ногу отбил, крепкая, зараза.
– Да не слушай ты его, – посоветовал страж постарше, держа в руке обнаженный меч. – Врет все.
– А девка? С девкой что сделал, говори, гад! – не унимался молодой.
Нанок лениво сплюнул на пол.
– Мал ты еще, козлик, знать, что с девками делать, – ответил он с ехидной ухмылкой, которую молодой тут же стер кованным сапогом. Нанок вторично сплюнул, на этот раз кровью.
– Давай, врежь еще, – посоветовал он. – Недолго тебе осталось. Что с тобой сделают хозяева, узнав, что девку упустил?
Молодой побледнел, то ли от злости, то ли от страха за свою горемычную судьбу и пнул Нанока вторично.
– Оставь, – приказал старший. – Он ни причем здесь. Чары какие‑нибудь, не иначе.
– Чары! – вскипел молодой. – Думай, о чем говоришь! Все камеры защищены от магии! Быть не может, чтобы кто‑то колдовать сумел!
– Много ты в чарах понимаешь, – хмыкнул старший. – Знаешь, что? Надо этого медведя к Ассистенту оттащить. Пусть ему и объясняет.
– Так он тебя и примет, – насупился младший. – Надо сперва лейтенанту доложить, он – капитану… А попробуешь по‑другому, схлопочешь сначала от сержанта, потом – от лейтенанта, потом – от капитана…
– Твоя правда. Доложить надо без промедления, а то как бы не вышло чего…
– Понял я, понял, – молодой нетерпеливо тряхнул наспех натянутой каской. – Сейчас‑то что делать?
– Сейчас этого поместить в другую камеру, и проверить остальных пленных, может, еще кто сбежал. Да не одним, а с бакалаврами, пусть сами разбираются, магия там или что, наше дело сторона.
– Юг? – уточнил молодой насчет стороны.
– Нет. Восток, – степенно ответил старший.
Боресвет из‑под руки смотрел на купавшуюся в солнечных лучах цитадель.
– Непросто будет, – вздохнул он. – Знатно окапались вороги окаянные.
– Непросто, – согласился Мастер Лур. – Но выхода я не вижу. Хорошо уже то, что мы знаем, где мерзавцев искать.
– Уверен, что ребята внутри? – спросил богатырь.
– Убежден, – бывший маг был немногословен. – Принимай командование над наемниками, Боресвет. Король предлагал Коэто, но ему нельзя, он при Квармольском дворе фигура заметная.
– Ладно, – вздохнул Боресвет, натягивая латные рукавицы. – О лестницах осадных, да таранах, в натуре, озаботился кто?
– Обижаешь, – тепло улыбнулся маг. – Заранее готовились.
– Ну, тогда поехали, – богатырь взмахнул булавой и выдал замысловатое гардарикское ругательство, заканчивающееся боевым кличем "Вперед, нах!"

Глава XV

– Дракон! – бакалавр едва сдерживался, чтобы не сорваться на визг. – Настоящий серебряный дракон! Он атакует цитадель!
Эстелин знал этого мага. Выдержанный, хладнокровный, очень и очень способный чародей. Лет через тридцать из него мог получиться Мастер, и какой! Склонности к панике маг, отмеченный Главой, просто не мог испытывать. Значит, случилось что‑то действительно серьезное, и без вмешательства Архимага не обойтись. Подсознательно, Глава ожидал чего‑то в этом роде. Слишком уж удачно все складывалось, Кольцо у них в руках, Корраан вот‑вот проснется. Самое время врагам нанести свой удар, ведь другой возможности у них просто не будет.
– Что за дракон? Откуда? – времени на подробные вопросы не было.
– Я не знаю! Мастер Шоло послал меня…
Так, все ясно. Нет, ничего не ясно. То, что бакалавра послал Мастер Шоло, подтверждало подозрения Архимага. Резиденция Ковена подверглась атаке, это очевидно. Но причем здесь дракон? Он‑то откуда взялся? Да еще серебряный, цвета королевской семьи. Такой для магии неуязвим, да и связываться с ним – себе дороже, мигом пополнишь список могущественных врагов целой стаей драконов, сколько их там ни есть. Драконы – существа опасные и злопамятные, а уж мстительностью с ними вообще никто тягаться не может.
Нет, драться с драконом совсем ни к чему, а вот придется, наверное. Никак этого не избежать, разве что, попробовать договориться. Драконы любят золото, драгоценные камни, магические артефакты. Всего этого добра у Ковена хватает, можно и поделиться. Да, боя лучше избежать. Не время сейчас, совсем не время. Третье пробуждение Спящего должно стать и последним.
– Пошли! – решительно сказал Архимаг, и бакалавр почтительно засеменил следом.
– Стены хорошо защищены, – задумчиво промолвил Гроссмейстер Арчин, сканируя местность на предмет магии. – Такие чары не в раз и снимешь, коллеги.
– Можно продавить силой, – предложил Гроссмейстер Теннор. – Силы собранных здесь магов более, чем хватит. В конце концов, не часто собираются в одном месте четыре Гроссмейстера и полтора десятков Мастеров. Мастер Лур провел неплохую организационную работу.
Мастер Лур чуть наклонил голову, принимая заслуженную похвалу. В самом деле, он приложил немалые усилия, чтобы поднять столь могущественных магов на борьбу с Ковеном. Да еще в условиях строжайшей тайны, ведь любой из них мог принадлежать к этой тайной и, как выяснилось, могущественной организации.
– Силой не хотелось бы, – возразил Гроссмейстер Арчин. – Мы раньше времени насторожим противника, показав свою мощь, а кроме того, что мы знаем о Ковене? Возможно, они обладают такими артефактами, что даже наша совокупная мощь окажется бессильна. Хорошо бы сначала пощупать, уточнить, с чем мы имеем дело…
– Нет времени, – отрезал Гроссмейстер Теннор. – Корраан может проснуться в любой момент. Мы же признали, что недавние землетрясения – признак того, что Оставшийся пробуждается, и Вы, уважаемый, с этим согласились.
– Не спорю, – кивнул Арчин. – И тем не менее, я не думаю, что несколько часов или, скажем, суток могут что‑то решить.
– Могут, – вмешался Гроссмейстер Коннель. – Мы не знаем, что у них припасено, как Вы верно заметили, сударь, а потому следует поторопиться. В конце концов, они ведь и сбежать могут, и ищи их потом по всему свету.
– Накрыть их резиденцию Ловушкой Ганджи, – посоветовал Гроссмейстер Арчин. – Хмм… пожалуй, вы правы, коллеги, без решительных действий нам не обойтись. И все‑таки, действовать так, как предлагает коллега Теннор, я считаю, неправильно. Продавить голой силой… неизящно.
– Неизящно! – вскипел Гроссмейстер Теннор. – Мы, сударь, не в чурки играем. Взломать защиту, прорваться внутрь и ударить всей мощью по врагу! Если преимущество в силе на нашей стороне, глупо его не использовать!
Мастер Лур молчал, хотя был согласен с доводами Теннора. Кроме Кольца, в крепости находился лучший его ученик, надежда его Школы. А для него эти несколько ничего не решающих, по мнению Гроссмейстера Арчина, часов могут стать последними в жизни.
Скрип открываемой двери вырвал Таля из объятий сна. Отдыхал он всего ничего – час, от силы два, но сейчас чувствовал себя свежим и бодрым, как после занятий медитацией.
– Эй, вставай! С вещами – на выход!
– Так мне вещи выдадут? – обрадовался Ларгет. – Знаете, там есть такая карта, ее забрали с собой, сам видел, так с ней поосторожнее, она на самом деле вовсе не карта, а…
– Поговори еще, – пригрозил голос и материализовался в тучного капрала тюремной стражи. – Выходи, быстро!
– Опять к Архимагу? – обреченно спросил Таль. – Он же обещал дать мне время подумать.
– Не к нему. В другую камеру. Решено перевести всех вас в подземелье, поближе к эльфу, – ухмыльнулся капрал.
– Это еще зачем? – насторожился Таль. Он благополучно проспал и страшный грохот, и небольшое стенотрясение, а потому ничего не мог понять. Неужели маги Ковена заметили, что он снял защиту?
– Поговори мне, – рассердился капрал. – Сказано – идти, значит, иди, и без разговоров. Плетей захотел?
Плетей Таль не хотел, но и покидать камеру в его планы не входило. Удастся ли там снять защиту, или же капризная Сила покинет его в самый неподходящий момент. Значит, прорываться надо сейчас. Их слишком много, охранников, да еще чародей имеется, Ларгет его, правда, не видит, но чувствует присутствие магии.
– Как там мои друзья? – спросил Таль. – С ними все в порядке?
– В порядке, в порядке, – успокоил его капрал, но тон его показался Талю фальшивым. Ларгет встревожился.
– А Лани? Девушка с рыжими волосами?
– Они обе с рыжими, – возразил капрал. Вроде бы тоже верно, но отчего он так отводит глаза?
– Что с ней? – в лоб спросил Ларгет.
– Да ты обнаглел совсем, меня здесь допрашивать! – взревел капрал. – Быстро вышел, пока по соплям не получил! Быстро, я сказал!
С ней что‑то случилось, понял Таль. Что‑то ужасное, раз тюремщик не может выдержать его взгляд.
– Сопротивляется? – в камеру заглянул тюремный бакалавр, насмешливо посмотрел на Таля. Тот встретил его взгляд твердо, не сморгнув. – Есть у меня одно заклятье, которое добавит ему прыти.
Решать надо было сейчас. Двое стражников, да самоуверенный бакалавр, считающий, что в камере узник колдовать не может. Как же, ее ведь лично сам Архимаг зачаровывал, его заклятья сломать никому не под силу!
Решать надо сейчас. Прямо сейчас.
Свобода! Эланиэль сделала вираж, наслаждаясь полетом. Изумительно мягкие серебряные крылья ловили ветер чутко, как паруса быстрого корабля, о котором Лани читала в детстве. Полет – это восхитительно, прекрасно, чудесно, это лучше всего, что ей доводилось испытывать! Полет – и свобода, полная свобода от ничтожных надоедливых людишек, посмевших заточить дракона в каменную клетку.
Кто‑то из упомянутых людишек выстрелил из лука. Эланиэль грациозно увернулась от стрелы. Плюнуть огнем в ответ? Много чести!
Стрелы посыпались чаще, к ним добавилась магия. Эланиэль знала, что колдовство на нее не действуют, но на всякий случай встретила заклятия струей пламени – в драконьем огне горят любые чары.
Одна из стрел неприятно скрежетнула по чешуе. Лапе это, конечно, не повредит, однако звук раздражал чуткие уши дракона. Эланиэль издала предупреждающий рев, часть стрелков исчезла со стены крепости, зато остальные усилили обстрел. Дракон расправил крылья, намереваясь подняться повыше, не связываться же этой мелочью, повредить они ей все равно не могут, то тут острая боль внезапно пронзила бок. Эланиэль взревела от боли и страха, чувство собственной неуязвимости разом покинула ее. Дракон неуклюже развернулся в воздухе, мешала торчащая в боку стрела исполинских размеров. Баллиста! Как она могла прозевать, дура самоуверенная!
Дракон в ярости пикировал вниз, туда, где кучка людей суетилась вокруг баллисты, готовя ее к новому выстрелу. Поминутно оглядываясь на небо, они заблаговременно успели увидеть дракона, но это им не помогло. Длинный язык пламени прошелся по стене, сметая все живое, плавя даже камень. Драконы редко выдают пламя такой силы, оно чересчур истощает ресурсы, и повторить такое удастся лишь спустя несколько суток, но Эланиэль понятия об этом не имела. Отомстить, уничтожить обидчиков – вот чего желал в этот момент юный дракон.
Эланиэль изогнулась в воздухе, рыча от боли, зубами выдернула стрелу, обдала кровоточащую рану горячим дыханием. Иак она быстрее затянется. Надо же, в нее стреляли из баллисты! Ну, кто‑то за это поплатится!
Гнев и месть – плохие советники. Ослепленная яростью, Эланиэль поздно заметила, как поднял руки стоящий на стене Архимаг, и сильным порывом ветра ее швырнуло к угловой башне. Да, магия на драконов не действует – но вызванный ветер был самым настоящим. Эланиэль удержала равновесие, сумев выровняться буквально у самой стены, но именно в этот момент ее накрыли сетью. Обыкновенной веревочной сетью, моментально стянувшей крылья. Издав воль ужаса, дракон рухнул на землю. Мощный шипастый хвост задел изрядно потрепанную тюремную башню так, что она загудела. До падения оставались секунды – и Эланиэль успела ими воспользоваться. Дотянувшись зубастой пастью до раны, она вобрала немного крови и окатила себя кровавым фонтаном.
Сплетенная из металлических нитей сеть лопнула сразу в нескольких местах, там, где металл соприкоснулся с драконьей кровью, зияли огромные прорехи. Эланиэль успела высвободить одно крыло, но на большее ей времени не хватило. Серебристый дракон рухнул на землю и неподвижно распластался у подножья Главной Башни.
Бол зачарованно наблюдал за полетом дракона. Подошедшего Боресвета он даже и не заметил, пока тот не хлопнул его по плечу.
– Дракон! Серебряный! – в глазах юноши горел неподдельный восторг. – Боресвет, вам ведь нужны в бою опытные воины?
– Только такие и нужны, – прогудел богатырь, сразу разгадав, куда тот клонит. – Поэтому ты, братан, останешься здесь и будешь наблюдать, как маги творят свое волховство. Они там, вроде, чары накладывают.
– Чары! – взгляд Бола метнулся к стоящим неподалеку Гроссмейстерам. – Дракон!
Казалось, неудовлетворенное любопытство разорвет его пополам. Парню хотелось быть там, за стенами крепости, чтобы полюбоваться на дракона, и в то же время пропустить чародейство аж четырех Гроссмейстеров тоже было никак не возможно для любого ученика мага. А уж для Бола это равносильно катастрофе мирового масштаба!
– Если ты пойдешь с нами, Учитель с тебя, в натуре, шкуру спустит, – усмехнулся богатырь. – Оставайся, братан, волховство позыришь…
В этот момент Бол сделал свой выбор. Разумеется, совсем не тот, к которому его подталкивал Боресвет.
– Дракон? – Гроссмейстер Арчин был несказанно удивлен. – Здесь? Невероятно!
– Кажется, у него какие‑то свои счеты к Ковену, – задумчиво сказал Мастер Лур. – Это может сыграть нам на руку.
– Он ударил по стене! – Гроссмейстер Теннор едва сдерживал эмоции. – Дракон выжег защитные чары! Атаковать, немедленно атаковать!
– Не раньше, чем будет готова Ловушка Ганджи, – жестко сказал Арчин. – А мы достроим заклинание не раньше, чем через четверть часа.
– Наемники готовы, – Боресвет был на редкость сдержан. – По вашей команде атакуем. Вы уж, чародеи, не подведите ребят. Не хотелось бы, в натуре, под вражье волховство попасть.
– Не волнуйся, – успокоил его Мастер Лур. – Никто вас на убой не пошлет. Подождите еще с четверть часа, раньше не начнем.
– Хорошо, – богатырь поклонился. Через четверть часа, по Вашей команде.
Опутанный сетью дракон тяжело рухнул вниз. Архимаг Облегченно вздохнул и вытер со лба пот. Вообще‑то, магам такого уровня потеть не положено. Есть же специальное заклинание бакалавра Рексона, простое, но весьма и весьма полезное. Беда в том, что Эстелин просто забыл о его существовании. Уже несколько веков он не испытывал сильных эмоций, и в заклинании нужды не было. И вот – надо же – понадобилось.
Архимаг неторопливо читал простые слова, завершив чары эффектным жестом. Да, такого он не ожидал. Невесть откуда взявшийся дракон, вдобавок, серебряный, королевской крови, мог оказаться грозным противником. Счастье еще, что он еще так юн, старый опытный дракон причинил бы не малый ущерб прежде, чем его удалось не убить даже, а просто отогнать. И уж никогда бы старый опытный дракон не подставился бы под удар баллисты, тем более, не дал бы опутать себя сетью. Хотя этот вот трюк с фонтаном крови… у него ведь почти получилось. Лети дракон чуть повыше, он вполне мог успеть освободиться.
Ладно, теперь это уже пустые страхи. Сейчас воины опутают чудовище прочными сетями, наденут на лапы тяжелые оковы. Убивать дракона ни в коем случае нельзя, значит, придется договариваться. А переговоры проходят куда успешнее, когда оппонент сидит в комфортабельном подвале, скованный по рукам и ногам. А если говорить конкретно о драконе, то еще и с замотанной пастью.
– Глава! – к Архимагу подоспел запыхавшийся Ассистент. – Мне передали, что одна из пленниц пропала!
– Томагавка? – от этой всего ожидать можно. Племянница Блина, как никак. Кто знает, какие фокусы у нее в запасе? Хотя и зачарована ее комната так, что и сам Эстелин выбраться бы не смог, но – кто знает? Девушка ведь непростая, совсем непростая…
– Нет. Та, которую зовут Лани. Мне доложили, что девица исчезла, а стена ее камеры снесена начисто.
– Может, дракон задел? – исчезновение девушки немало озадачило Архимага. Почти так же сильно, как появление дракона. Что это, случайное совпадение? Такую возможность Глава Ковена допускал. Хотя и не слишком в нее верил. Только и связи между двумя событиями не наблюдал. Девчонка призвала каким‑то образом дракона? Маловероятно, но возможно. Дракона, принадлежавшего к королевской семье? Еще более маловероятно, но, тем не менее, возможно. Если считать, что серебряные драконы готовы общаться с особами вроде Лани. А вот в то, что девчонка могла послать Зов дракону из зачарованной камеры, Архимаг не верил. Чудеса, конечно, случаются. То где‑то из посыпанного зерна целая фраза соберется, то гардарикец от водки откажется. Но чтоб из зачарованной лично Архимагом камеры кому‑то Зов послать, пусть даже и дракону – таких чудесатых чудес в мире быть вовсе не может. Хотя и насчет гардарикца он, пожалуй, погорячился.
– Надо… – собрался было отдать распоряжение Глава Ковена, но его самым непочтительным образом перебили.
– Спящий! – Мастер Ренан пребывал в экстазе, глаза сияют неземным светом, рожа по цвету напоминает спелый местами помидор. – Спящий проснулся!
– Странно, – удивился Архимаг, разом забыв и о драконе, и о сбежавшей пленнице. – Землетрясения ведь не было!
Разумеется, после этих слов тут же началось землетрясение. Башня содрогнулась, и Эстелин едва не упорхнул вниз, к дракону, но его вовремя поддержал Мастер Ренан. Архимаг восстановил равновесие, неодобрительно покачал головой.
– На этот раз куда сильнее, чем раньше.
– На этот раз, Он проснулся, – торжественно произнес Мастер Ренан. – Окончательно. Свершилось, наконец‑то свершилось!
Башню сотряс тяжелый удар, стены загудели, будто пустой котел. Таль не устоял на ногах, тюремные стражи тоже. Образовалась куча‑мала, какое‑то время все трое барахтались на каменном полу, что скорее напоминал сейчас палубу попавшего в шторм корабля. Таль поднялся первым, и тут же оказался на полу снова. При этом его покатило прямо под ноги поднимающимся стражам, которые обрушились на него сверху.
Тюремная стража – люди, жизнь повидавшие во всех видах и ракурсах. Она и ругаться может так, что портовые грузчики от зависти сапоги грызут. С теми самыми подметками, в которые они тюремной страже не годятся.
Поглощенная творческим процессом, стража совсем забыла о пленнике. И совершенно напрасно.
Первым пострадал дежурный маг, изнемогавший от хохота над попытками стражей подняться. Удар молнии отбросил его к стене, крепко оглушил, но не убил. Наверное, запасливый маг вовремя разжился каким‑нибудь мощным защитным амулетом, решил Таль и ударил вторично. На этот раз в стражей, которые мигом поняли серьезность ситуации и собрались предпринять меры для ее стабилизации. Удар молнии швырнул обоих на мага, который как раз попробовал отлипнуть от стены. Таль немного поторопился, поэтому оба стража остались живы. Впрочем, этого хватило, чтобы вывести обоих из борьбы. Настала очередь заняться оглушенным магом, уже плетущим дрожащими руками какие‑то чары. Таль в очередной раз исполнил свою молнию, потому как других заклинаний такого уровня в его арсенале не было. Дежурный маг сумел поставить защиту, и это спасло ему жизнь. Молния ударила ему в грудь, рассыпалась синими искрами. Маг тихо сполз на пол. Таль гордо оглядел место боя, подобрал валявшийся на полу меч и аккуратно отвесил каждому из побежденных по хорошему удару рукоятью. Магия – дело, конечно, хорошее и полезное, но порой лучше полагаться на традиционные методы.
Убедившись, что тюремщики хлопот не причинят, Ларгет аккуратно снял с пояса мага кольцо с ключами. Перетащить неподвижные тела в свою камеру оказалось не так просто, ребята попались на редкость тяжелые, но Таль справился и с этим. Повернув в замке ключ (подобранный со второй попытки), он вытер со лба пот и глубоко вздохнул. Теперь предстояло открыть все камеры и выпустить узников. А потом хорошенько обдумать сложившуюся ситуацию.
"Ловушка Ганджи" аккуратно накрыла резиденцию Ковена. Гроссмейстер Арчин удовлетворенно кивнул головой, теперь никто не сможет покинуть крепость через портал, даже если у защитников есть соответствующие артефакты. Спасибо Мастеру Лиону, который надоумил применить именно эти чары, рассказав свою историю.
Наемники во главе с Боресветом атаковали очищенный от чар участок стены. Откуда бы ни взялся серебристый дракон – он здорово помог им.
Защитники атаки не ожидали. Лагерь атакующих был надежно скрыт от посторонних глаз как рельефом местности, так и заранее подготовленным "Полюсом Незаметности", искусно наложенным Гроссмейстером Теннором. Заклинание было хорошо еще тем, что засечь его можно было только в тот момент, когда оно накладывалось.
Укрываясь за большими деревянными щитами, нападающие приблизились к стенам. Защитники крепости всполошились слишком поздно, и редкие стрелы, летевшие со стен, никому не причинили вреда. Ни разу за сотни лет резиденция Ковена не подвергалась штурму и теперь, когда это случилось, оказалась к нему совсем не готова. Кажется, на стенах не оказалось даже крючьев, которыми отталкиваю лестницы. А вот алебарды в наличии имелись, целых две. Вооруженные ими защитники все же попытались столкнуть одну лестницу, но наемники не дремали. Лучники дали залп, со стены полетели стрелы в ответ, уложив нескольких нападающих, но дело было сделано – обе алебарды вместе с бывшими хозяевами слетели со стены.
По лестницам уже карабкались воины, но и защитников на стене стало больше – противник опомнился и делал все возможное, чтобы отразить нападение. В рядах нападавших разорвался первый огненный шар, убив или покалечив с десяток воинов. Следующий шар, как и три молнии, пущенные со стен, рассыпались облаком разноцветных искр.
Боресвет оказался на стене одним из первых. Отбив щитом падающий на него меч, богатырь ткнул шипастой булавой в забрало противника. Тот инстинктивно отшатнулся, потерял равновесие. Палица смяла забрало, воин с воплем упал со стены. Боресвет сделал шаг вперед, принимая на щит удар его соседа. Громыхнула сталь, богатырь пошатнулся. Противник неосмотрительно бросился вперед, чтобы развить успех, но был остановлен ударом ноги в щит. Его отбросило назад, прямо на подоспевшего товарища, но пока он восстанавливал равновесие, булава смяла его шлем буквально в блин.
– Может, помощь? – поинтересовался Бол, возникая за спиной гардарикца.
– Мать! – вспомнил о родне богатырь, останавливаясь и едва не пропуская удар. – Ты здесь откуда взялся?
– По лестнице поднялся, – пояснил Бол. – Слушай, а как ты разбираешься, какие из них враги? По‑моему, здесь все одинаковые!
– Кто на меня нападают, те и враги, – ответил гардарикец, ловким ударом сбрасывая со стены одного из них.
– Или те, на кого нападаешь ты? – не отставал Бол.
– Или так, – согласился Боресвет. – Ну, хватит базар тереть. Где здесь корешей наших держат, не знаешь?
– Местных спроси, – предложил Бол.
– Спрошу, – согласился богатырь. – Если кто живой останется, спрошу непременно.
И мощным ударом он разбил щит одному из потенциальных ответчиков.
Эланиэль открыла глаза. Болело все тело, особенно, левое крыло, принявшее на себя удар. Дракон прислушался к своим ощущениям – нет, ни одна косточка сломана не была. Их народ вообще не был слишком хрупким, да и высота была пустяковая. Однако, насколько же хитро ее переиграли! Люди известны своим коварством. Но второй раз она так не попадется!
Эланиэль попыталась расправить крылья, но что‑то ей мешало. Сеть! Пока она была без сознания, все ее тело оплели многослойной стальной сетью. Ну, ничего, посмотрим, устоит ли она перед ее зубами! Дракон попытался открыть пасть – и опять безуспешно. Точно такая же сеть, сверху которой еще и металлическая цепь. Эланиэль оказалась в плену, и выбраться ей было не под силу. Дракон судорожно дернулся в путах и издал утробный рык. Настоящий, боевой рев с замотанной пастью не получится…
Большая часть камер оказалась пустой. Таль потратил немало времени, чтобы открыть их все. В одной обнаружился скованный по рукам и ногам Нанок, в другой – седой длинноволосый старик в лохмотьях. От старика несло выгребной ямой, Нанок же благоухал кассарадскими варварами. Впрочем, особой разницы Таль не заметил.
Старик оказался магом. Мастер Шил, представился он, когда Таль освободил его из камеры. Собственно говоря, если бы магом он не оказался, освободить варвара от оков вряд ли получилось, уж больно надежно упаковали его тюремщики. Да и так пришлось повозиться, Нанок весил немногим меньше хорошо откормленного тролля, а помощник из Мастера Шила был никакой. Таль выбился из сил, вытаскивая матерящееся тело в коридор, а там уже вступил в действие маг. Длинная неразборчивая фраза, движения руками, напоминающие попытку курицы взлететь, и оковы с варвара упали на пол и тихонько отползли в угол.
– Кое‑что умею еще, – самодовольно сказал Мастер Шил, растирая запястья.
– Как Вы оказались в тюрьме, сударь? – учтиво поинтересовался Таль, от которого не укрылось то напряжение сил, с которым дались магу чары.
– Я подошел слишком близко к тайне Ковена, – сообщил маг. – И, в азарте, потерял осторожность. За что и был наказан.
Таль покачал головой. Как бы то ни было, присутствие мага повышало их шансы на благополучный побег.
– Нанок, ты не знаешь, где Лани? – спросил он варвара.
– Не знаю, – сказал тот. – Как я понял, в ее камере что‑то случилось. То ли взрыв, то ли что‑то вроде. В общем, колдовство. Одной стены как не бывало, а от другой осталось не так много, чтобы и дальше называть ее стеной. А Лани пропала. Меня даже допрашивали по этому поводу, только я им ничего не сказал.
– А мне скажешь? – с надеждой спросил Таль.
– Тебе – скажу. Не знаю я, куда он делась, понял?
Чего уж тут не понять, подумал Таль. Вот только куда Лани умудрилась запропаститься? И как теперь, скажите на милость, ее выручать?
– А Томагавка? Эльф? – поинтересовался Таль.
– Про эльфа не упоминали. А вот Томагавка, говорят, где‑то в покоях Архикокона.
– Кого? – Ларгет в жизни не слышал ни о каких Архикоконах.
– Шишки здешней. Вождя. Ну, как его там?
– Архимага Эстелина?
– Во‑во, его. Главы Кокона. Где‑то там у него. Может, и эльф там же.
– Скорее всего, – подтвердил Мастер Шил, слушавший их с большим интересом. – Правильно ли я понял, у вас здесь еще остались спутники?
– Аж трое, – гордо подтвердил Нанок, будто он сам всех нарожал, назло Ковену. – Эльф Лониэль, Томагавка и девчонка этого вот бедолаги, Лани зовут. Всех нас и загребли, скопом.
– И чем же вы так не понравились Ковену? – поинтересовался маг. Чувствовалось, что расспрашивает он неспроста, наверное, пытается определить, можно ли доверять нежданным освободителям.
– Вы про деревянное Кольцо в курсе? – вздохнул Таль.
– Эльфийский артефакт? – Мастер Шил подобрался. – Вы знаете, где оно?
– Стало быть, в курсе. Так вот, нам удалось добыть его…
– В Отстойнике Троллей, – вставил Нанок.
– В Заповеднике, – поправил Таль. – Впрочем, в чем‑то ты прав, место отстойное. Словом, Кольцо мы добыли, но в Саро его доставить не могли. Лониэль – он эльф, между прочим – пытался открыть Зеленый Путь… Знаете, что это ьакое?
– Эльфийский портал. Продолжай.
– Маги Ковена сделали так, что он не смог открыть портал ни с Троллиного Взгорья, ни из других мест. А потом организовали на нас облаву, мобилизовав едва ли не большую часть леданской армии…
– Вы знаете, что такое "мобилизовали"? – спросил Нанок
– Да, – коротко ответил маг.
– Вам повезло, – позавидовал варвар. – Я – нет.
– Так вот, магам Ковена удалось захватить всю нашу группу, – продолжал Таль, наградив варвара свирепым взглядом. – И Кольцо теперь в их руках.
Маг задумчиво покачал головой. Кажется, рассказ Таля произвел на него определенное впечатление.
– Слушай, дружище, а нет ли здесь чего‑нибудь из оружия? – поинтересовался Нанок. – Желательно, секиры или вроде того.
– У стражников были мечи, – припомнил Таль.
– Мечи, – варвар тяжело вздохнул. – Ладно, сойдет. Держитесь только от меня подальше, а то я как махать начну, могу что‑нибудь важное оттяпать. С мечами у меня не очень, мне бы секиру… О, а это что вон там блестит?
– Это оно и есть. Короткий меч, – сказал Таль.
– Дружище, – доброжелательно сказал варвар. – Короткий меч нормальные люди называют ножом. С ним я как‑нибудь управлюсь. У самого такой был, пока в кости не сперли…
– Украли или все же в кости выиграли? – педантично переспросил Мастер Шил.
– А я помню? Пьян был слегка. На ногах, правда, стоял – на всех четырех. Может, и вовсе подарил кому. Ну, тому, кто его на дороге нашел.
Нанок подобрал меч, критически осмотрел его, скривился. В его руке меч и впрямь выглядел не слишком внушительно.
– Секирой было бы сподручнее, – пожаловался он.
– Каковы ваши дальнейшие планы? – поинтересовался Мастер Шил. – Мне кажется, наиболее разумно было бы решить соответствующую дилемму: пробуждение Корраана угрожает всему нашему миру, частью коего являемся, безусловно и мы, а с другой стороны, противостоя Ковену здесь, на его территории, мы подвергаем безусловной опасности свои жизни.
– А? – вид у варвара был ошарашенный. Он недоверчиво посмотрел на мага, потом – с надеждой на Таля.
– Мы будем бежать или драться? – перевел Ларгет.
– А! – лицо варвар просветлело. – Знаешь, колдун, мы отсюда никуда без своих друзей не побежим. Мир спасать – это не к нам, это к героям, вон их, в каждой таверне полно. А нам своих надо спасть – Лани, Томагавку и эльфа. Эльф, правда, не совсем свой, но если вдруг попадется – спасти надо непременно.
– То есть, вы готовы пожертвовать спасением мира и своими жизнями ради никому не известных Лани, Томагавки и практически чужого эльфа? – холодно спросил маг. – Не слишком ли это эгоистично с вашей стороны?
– Вот что, дружок, – варвар мрачно взглянул на мага. – Что такое егостично я, конечно, не знаю, но ты вот о чем подумай – это ведь не Таля из камеры, а он тебя, нет? Клянусь Беодлом, тот, кто бросает друзей в беде, мужчиной называться не достоин. И женщиной – тоже.
– А как достоин? – поинтересовался Таль.
– Предателем, – Нанок сказал это негромко, но таким тоном, что у Ларгета мурашки пробежали по коже.
– Ладно, – маг, кажется, смирился. – Я иду с вами. В конце концов, не я вас освободил, а вы меня. Точнее, один из вас, но это ничего не меняет. И все же, подумайте, Корраан почти проснулся. Землетрясение – признак его пробуждения. Последнее время они участились, но таких сильных, как сегодняшнее, я не припомню.
– Вы считаете, это из‑за Корраана? – голос Таля дрогнул. Ему на миг представилось, что снившийся порой кошмар стал явью.
– Спроси себя сам, – предложил маг. – В тебе ведь есть Кровь Титанов, я не могу ошибиться. Значит, ты должен ощущать это куда сильнее меня. Скажи, что ты чувствуешь сейчас?
Таль честно прислушался к своим ощущениям, и они ему не понравились. Что‑то давило на душу, заставляло чувствовать себя подавленно и неуверенно… не то, чтобы это было внове, но раньше он приписывал подобное тяготам плена.
Таль, все еще сомневаясь, попробовал мысленно дотянуться до источника беспокойства, и… да, Мастер Шил был прав. Некто могущественный и опасный – не только для него лично, для всего этого мира – словно бы шевелился, просыпаясь.
– Скорее! – губы Ларгета свело от ужаса. – Надо спешить!
– Да, – маг отклеился от стены. – Надо!
– Сдается мне, это не просто Горыныч какой, – задумчиво сказал Боресвет, глядя на серебряного дракона.
– Дракон из королевской семьи, – с видом знатока поведал Бол. – С таким лучше не задираться. Впрочем, с драконами вообще лучше не задираться.
– Это как сказать, – возразил Боресвет. – Богатырю, это, по должности положено. Но я, в натуре, не о том. Сдается мне, часом, что это Лани.
– Дракон – Лани? – Бол восторженно подпрыгнул на месте. – Да, она говорила, что в ней есть Кровь Драконов, но ведь превращаться она не умела?
– Научилась, – лаконично сказал Боресвет, разглядывая скованного дракона. – Вопрос в другом, что нам с ней делать?
– Можно показывать за деньги, – сгоряча предложил Бол но, глядя на недовольную физиономию богатыря тут же поправился: – За большие деньги.
– Это я дружку твоему передам, Талю, – пообещал Боресвет. – Понятно, что девку надо освободить. Но как? Она ж сейчас дракон, к ней и подойти боязно. Вдруг да укусит?
– Тогда лучше не подходи, – посоветовал Бол. – Вон у нее зубы какие! Лучше магов попросим, их не так жалко.
– Нет, не дело, – нахмурился Боресвет. – А, ладно, укусит, так укусит. Стой здесь, я быстро.
Перепрыгивая через мертвых и раненых, не обращая внимания на свистящие вокруг стрелы, богатырь бросился к дракону. Схватка кипела уже за крепостной стеной, нападающие постепенно отжимали противника, но продвижение изрядно замедлилось. Двор цитадели простреливался из четырех башен, к тому же, внутренняя стена крепости была куда выше внешней. Атакующие не стремились развить успех, ожидая прибытия магов, для которых уже открыли ворота, защитники не пытались вышвырнуть противника за внешние стены, ожидая опять‑таки магов.
Ясное дело, дракона эвакуировать в безопасное место не успели – не до него было. Во время боя каждый воин на счету, тем более, маги, который должны были помочь в транспортировке. Защитники цитадели на дракона стрелы тратить не собирались, а наемникам строго запретил Боресвет. Впрочем, чешуя дракона еще и не то бы выдержала.
Боресвет подбежал к дракону. Эланиэль скосила на него глаз и угрожающе рыкнула.
– Спокойно, подруга, я помочь пришел. Все будет нормально, угомонись.
Этот человек был ей знаком! Эланиэль вдруг поняла, что раньше у нее была другая жизнь. Какая? Откуда она его знает?
Боресвет – вот как его зовут. И он… воин? Рыцарь? Герой?
Богатырь. Из далекой заснеженной Гардарики.
Богатырь из далекой заснеженной Гардарики схватил руками сеть и напряг мускулы. Эланиэль усмехнулась про себя, она была не в пример сильнее, но ничего сделать с зачарованной на крепость металлической сетью не смогла.
– Зараза, – выругался богатырь. – Ниче, подруга, что нельзя сломать, можно пропить. Сейчас мы все устроим.
– Пасть,  – подумала она. – Освободи пасть .
Разумеется, он ничего не услышал – он ведь не был драконом. Эланиэль замычала и тут же устыдилась звука, приличествующего разве что корове, но никак не дракону. Тем более, королевской крови.
– Ты ведь Лани, верно? – спросил богатырь, продолжая неравный поединок с сетью. Рядом с ним в землю воткнулась стрела, но Боресвет не обратил на нее внимания. Зато вывод сделали наемники, тут же трое в тяжелых доспехах и с осадными щитами поспешили прикрыть командира от опасности.
Лани! 
Это было ЕЕ имя. Эланиэль – Лани. И имя это напоминало ей… нет, ни о чем не напоминало. Только ощущение одиночества и щемящего тепла было в нем.
– Говорить не можешь? А, пасть тоже замотана. А ну, попробуем…
Конечно, разорвать сеть у него не получилось. Но вот цепь он порвать сумел, и Эланиэль сразу почувствовала, что стало свободней. Изо всех сил она напрягла челюсти, сеть не рвалась, лишь растягивалась, но тут уже Боресвет помог руками, просто сдвинув ее сначала в сторону, а потом и вовсе сняв.
– Спасибо, – выдохнула Эланиэль. Боресвет поспешно отскочил в сторону. Дыхание дракона способно было ошпарить.
– Ты – Лани? – повторил он вопрос.
– Я – Лани, – кивнула головой дракон. Богатырь довольно усмехнулся.
– Одну освободили, – сказал он Болу, который, конечно же, не устоял на месте. – Теперь остальных надо…
– Отойдите немного в сторону, – попросила Эланиэль.
В сторону отошли все. Наемники со щитами отошли чуть ли не до внутренней стены. Соседство с вражескими лучниками нервировало их куда меньше, чем близость дракона со свободной пастью.
Лани, ловко орудуя пастью, местами пережигала, местами просто перекусывала металлические нити. С башен цитадели в нее полетели стрелы, кажется, присутствие свободного от пут дракона защитникам не нравилось. Боресвет поспешно подхватил осадный щит, пинком загнал за спину Бола. Эланиэль торопилась, косясь одним глазом на стены. Стрелы ей повредить, конечно, не могли, а вот баллисты…
Наконец, она освободилась от обрывков сети, расправила крылья и взлетела.
– Я помогу вам с воздуха, – крикнула она.
– Давай! – ответил Боресвет. – Надо наших выручать!
И серебряный дракон ответил ему боевым ревом. Глава XXXIII.
Мастер Шоло мрачно смотрел вниз, на атакующих. Внутренняя стена пока удерживала их, защитные заклинания были по‑прежнему сильны, но слишком уж подготовленными оказались нежданные пришельцы. Каждое заклинание Мастера легко блокировалось или отражалось вражескими магами. Правда, их заклинания тоже вреда не причиняли, защищать стены все же куда проще, чем их же атаковать, но вечно так продолжаться не будет.
Маг с удовольствием покинул бы стену, но приказ Главы был однозначен – защищаться, пока есть возможность. Повелителю нужно время, чтобы восстановить былую силу. Ему, Архимагу, нужно время, чтобы провести невообразимо полезный ритуал. Это самое время для них с Проснувшимся должны добыть маги Ковена, в том числе и он, Мастер Шоло, которому сейчас больше всего хотелось оказаться на другом краю света (ну и что, что круглый! Сейчас это безразлично!).
Атаки чужих магов следовали со всех сторон, одна за другой. Цитадель держалась уверенно, на "Кровавый дождь" тут же следовал "Прилив Гассана", на "Крылья гибели" – "Пунктир Ночи". Если б присутствовали на стенах Глава с Ассистентом, можно было бы и контратаку провести.
Когда на стену спикировал серебристый дракон, Мастер Шоло слегка оторопел. Нет, он, разумеется, слышал о том, что на крепость напало крылатое чудовище, но полагал эти россказни несостоятельными. Мало ли что там могло привидеться ученикам или даже подмастерьям! Противник иллюзиями не брезгует, мог и дракона нарисовать. Он, Мастер Шоло, с легкостью бы подобный трюк исполнил, так что и те, кто на них напал, вполне сумели бы. Среди них не то, что Мастера, даже Гроссмейстер имеется, а то и не один.
Маг от неожиданности запустил в дракона банальным файерболом, разумеется, безрезультатно. Дракон ответил струей пламени, Мастеру совершенно не повредившей, однако снесшей к Блину сразу три слоя выставленного щита. Маг озадаченно повертел головой, к битве с драконом он оказался не готов. Порыв урагана отшвырнул бестию в сторону, но дракон тут же выровнялся, изрыгнув еще одну струю пламени. Поспешно выполненный "Огнещит Зараакана" выстоял, маг смог чуть перевести дыхание и задуматься о перспективах битвы, тем более, что дракон переключил огненное внимание на Мастера Лендаля с группой помощников. Коллегам приходилось несладко, маг увидел, как одну из фигурок на восточной стене охватило пламя, тут же погашенное соратниками.
Мастер Шоло покачал головой и начал творить чары. Да, магия на драконов не действует, но есть ведь и другие способы. Самое время их попробовать…
Тактика кассарадских воинов проста. Собственно, и тактикой ее можно назвать только в хорошем подпитии. Суть же ее такова – увидел врага, дал по башке. Восславил Беодла, пошел дальше. Увидел врага… и так, пока враги не кончатся.
Что и говорить, Беодл в этот день услышал немало добрых слов, потому как враги попадались на пути с завидным постоянством. По одному, по два и по три, больших групп, по счастью, не встречалось. Таль несколько раз вежливо спрашивал, как найти покои Архимага. Дважды ему вежливо отвечали, и трупы этих достойных людей Ларгет варвару пинать запретил. Остальные воспитанием не отличались, а потому их дальнейшая судьба никого не заботила.
Цитадель трясло непрерывно, слышались отдаленные удары, отзвуки творимых заклинаний ощущались так явственно, что их, казалось, можно пощупать. Чего, однако, делать никто не спешил, не до того было.
Тюремную башню они прошли с последнего этажа до второго, где начинался длинный переход в Главную башню. Вот здесь кассарадская тактика дала сбой, врагов оказалось чересчур много и каждому дать по голове варвар просто физически не успевал. В дело пришлось вступать магам, первое же заклинание Мастера Шила размазало по стене сопровождавшего воинов бакалавра, второе – расшвыряло в разные стороны и так уже разбегавшихся воинов. Таль громыхнул вдогонку подсмотренным файерболом и гордо задрал подбородок. Так и до бакалавра недалеко, если не прибьют раньше.
Главная башня встретила их стрелами и молниями. И то и другое отшвырнул поставленный Мастером Шилом "Большой Вихрь Главергола", пущенный Талем огнешар взорвался прямо посреди вражеского строя. Обмен чарами прекратил варвар, ураганом ворвавшийся в расстроенные порядки противника. Конечно, секирой он действовал бы куда эффективнее, но получилось и так неплохо, подобранный обломок засова (тяжеленную дверь вынес неизвестным заклинанием Мастер Шил, выворотив и измельчив на щебень еще и изрядный кусок стены, а вот засов частично уцелел и был подобран Наноком в качестве оружия) и короткий меч, упорно именуемый кассарадцем ножом, собрали немалый урожай ненужных жизней.
Мастер Шил, поминая Блина, готовил новое заклинание, выходка варвара изрядно осложнило ему жизнь. Сейчас бы пустить "Огненную Волну Ледарна", или же "Ледяные клинки Форрааля", да где ж там, когда аккурат посреди коридора беснуется плохо вооруженный варвар!
Пришлось ограничиться слабенькими молниями, направленными в первую очередь, естественно, против чужих магов. Мастер особо не разбирался, кто ему противостоит, бакалавры или подмастерья, Нанок тем более подобным вопросом не задавался. А чуть позже и спрашивать стало не у кого…
– Хорошо укрепились, – неодобрительно сказал Гроссмейстер Арчин.
Для его недовольства были основания – только что защитники Ковена с легкостью отразили сложнейшее заклинание. Веками крепились и умножались наложенные на стены чары – и вот теперь атакующие пожинают плоды.
Могло быть и хуже. Сейчас вражеских чародеев сковывал невесть откуда взявшийся дракон, имевший, похоже, свои, никому не ведомые счеты с Ковеном. Правда, Мастер Лур смотрел на летающего ящера как‑то по‑особому задумчиво, будто знал нечто неведомое прочим. Да и то сказать, освободили‑то дракона люди, прекрасно бывшему магу известные – один из учеников и гардарикский богатырь. Да, что‑то Мастера Лура с серебристым драконом связывает, только вот, нет сейчас времени докапываться до истины. Да и не к чему. Дракон, слава Творцу, на их стороне, а откуда он взялся и что ему надо – пусть у магов Ковена голова болит.
Гроссмейстер воздел руки к затянутому дымом небу и начал читать новое заклинание.
Везение кончилось. Знаменитая тактика кассарадцев дала серьезный сбой. Это Таль понял сразу, едва разглядел за спинами очередной группы воинов сухопарую фигуру Архимага.
У Нанока зрение тоже не подкачало. Углядев Мастера Эстелина, он издал боевой рев и бросился в атаку. Мастер Шил выпустил что‑то, напоминающее серое полотнище, Таль разразился файерболом, но Архимаг оказался на высоте. Серое полотнище с легким хлопком исчезло – без искр, пламени и взрывов, просто раз – и словно его и не было. А огнешар и вовсе замер на месте, словно раздумывая, а потом повернул к хозяину, будто хорошо вышколенная сволочная псина. Таль срочно забубнил слова заклинания щита, понимая, что безнадежно опаздывает, но Мастер Шил подстраховал, файербол ударился о переливающуюся всеми цветами радуги стену и взорвался, разметав по коридору ни в чем не повинных воинов.
А Эстелин уже читал новое, еще более смертоносное, заклинание. Которое вмиг смело выставленный Талем Щит и радужную защиту Мастера Шила.
– Слабоваты вы против меня, – хмыкнул Архимаг, поднимая руки.
Поднявшийся с пола и еще не пришедший в себя варвар был безжалостно отброшен в сторону "Плетью Воздуха", незаконченное заклинание Мастера Шила разлетелось желтым дымом, а молния Таля была искусно отклонена в сторону. Совсем ненамного, но этого было достаточно. Ответ же был совсем не зрелищным, маг прочитал скороговоркой заклинание, резко выбросил в их сторону правую руку. Таль поставил Щит… только не было ничего такого, что он мог бы отразить. Просто руки и ноги вдруг перестали его слушаться. Таль охнул и осел на пол, рядом рухнул Мастер Шил.
– Э, нет, – ухмыльнулся Архимаг. – Расселись тут! А ну, поднимайтесь!
– Что ты сделал с нами? – Таль не узнал своего голоса. Хриплый от ненависти, он напоминал скорее рычание дикого зверя. Против его воли, ноги Таля согнулись в коленях, затем распрямились, возвращая хозяина в вертикальное положение.
– А вот у Мастера Шила давай спросим, – Архимаг был спокоен и доволен собой. – Что, коллега, опознали чары? Кстати, молодой человек, невежливо обращаться на "ты" к тому, кто намного старше и гораздо мудрее тебя.
– Этих чар я не знаю, – голос Мастера Шила скрипел, словно ржавый клинок по точильному камню. Маг сдался, признал свое поражение… а он, Таль? Где найти силы, чтобы освободиться от чужих чар?
– Вот так‑то милейший, – голос Архимага переливается, словно морская волна, всеми оттенками торжества и самодовольства. – Как же вам, интересно, удалось покинуть ваши уютные – да, да, уютные – камеры? Впрочем, не отвечайте, не будем тратить время попусту. Наверняка, помог тот непонятно откуда взявшийся дракон, что разнес тюремную башню. Между прочим, этот не к добру помянутый дракон как‑то связан с той бежавшей девчонкой? Вот на этот вопрос попрошу ответить!
– Лани? – Таль облизнул вмиг пересохшие губы. – Я…
Сопротивляться приказу он не мог. Если Лани удалось бежать… то получается, она и есть дракон!
– Получается, она и есть дракон, – повторили послушные чужой воле губы.
– Интересно, – оживился Архимаг. – Как же это может быть? Не слышал я что‑то об оборотнях, способных в дракона перекинуться. А значит, их не бывает. Тогда что? Отвечай!
– В ней Кровь Драконов, – ответили губы. Таль с затаенным волнением смотрел, как, пошатываясь, поднимается за спиной Архимага варвар. Только бы не выдать его ненароком, ни взглядом, ни словом. Только бы не выдать!
– Как интересно, – задумчиво произнес Эстелин. Замахнувшийся коротким мечом Нанок застыл бронзовой статуей, остановленный повелительным жестом Архимага. – Драконья Кровь… что ж, это многое объясняет. Жаль, что я не знал этого раньше, а впрочем, неважно. Дела требуют моего присутствия. Повелитель, во блага которого Ковен трудился, не покладая рук, наконец‑то очнулся от наведенного эльфами чародейного сна. Я думаю, самое время проследовать в его… хм… спальню, чтобы получить заслуженное. Вам оказана высокая честь – сопровождать меня, старика… и охранять, если вдруг какая сволочь прорвется в башню.
Непослушные ноги зашагали за Архимагом, повернувшимся спиной. Талю хотелось плакать от бессилия… а еще больше хотелось придушить мерзавца в этом же коридоре. Но эта маленькая радость была, похоже, ему недоступна.
Радовало одно – Лани удалось вырваться из‑под власти Архимага. Им же немного не повезло. Совсем немного.
– Архимаг требует Вашего присутствия, – если б не ухмылка на лице тюремного стража, Томагавка назвала бы его вежливым. А так назвала совсем иначе, и продолжала до тех пор, пока наглая ухмылка не поблекла, а потом и вовсе не сползла с вытянувшегося лица.
– Зачем я ему? – это были первые более‑менее приличные слова, произнесенные девушкой с начала разговора.
– Он сам скажет, – буркнул стражник. Общаться с сумасшедшей девицей ему больше не хотелось. – Извольте за мной следовать.
Томагавка хмыкнула. Парень либо дурак, либо храбрый дурак. Ей даже руки связать не догадались, а хоть бы и догадались – разве это помеха для скромной девушки, всерьез вознамерившейся сломать кое‑кому шею?
Оказалось, что парень не так глуп, как ей казалось. Двое тюремщиков пристроились за спиной, сторожа каждое ее движение. Томагавка довольно хмыкнула, ей было показалось, что ее здесь недостаточно уважают.
Через несколько ярдов ей приказали остановиться. Подошли еще стражи, и Томагавка сразу возгордилась таким вниманием к своей особе. И совершенно напрасно, подоспевшие вроде как на подмогу стражам воины столпились около массивной двери, откуда минутой позже был выведен упирающийся эльф.
– Какие люди, – обрадовалась девушка.
– Эльфы, – сварливо поправил ее Лониэль. На него было жалко смотреть, провал миссии тяжким грузом лег на тонкие эльфийские плечи.
– Не разговаривать, – вмешался в задушевную беседу сопровождавший воинов маг, и для убедительности, огрел эльфа, без сомнения, магическим посохом. Эльф послушно замолчал, однако заткнуть Томагавку было бы не под силу даже Корраану.
– А куда нас ведут? И зачем, главное?
Маг (скорее всего, подмастерье) зашипел от злости, но поставить на место наглую девицу не рискнул, получив, очевидно, соответствующие распоряжения от самого Архимага. Однако и объяснять что‑либо в его намерения не входило.
– Архимаг сам сообщит, – надменно заявил маг и замолк, опасаясь ненароком сдать какую‑нибудь особо важную тайну.
– Ладно, – задумчиво сказала Томагавка. – Спросим у самого. Далеко хоть идти‑то?
Она тут же услышала, что это ей знать не полагается. И вообще, пусть скажут спасибо, что им не завязывают глаза. Что, в условиях нападения на резиденцию Ковена, было бы вполне оправдано.
А вот этого говорить было не надо. Потому что на лицах пленников тут же весенними цветами расцвела надежда (лесной ландыш – у эльфа, пустынный кактус – у Томагавки), и тут же на злосчастного мага обрушился град вопросов. Кто атакует, да сколько, да когда возьмут крепость?
Рассвирепевший маг запечатал обоим рот "Молчанием Игнетт". Далее процессия шла молча.
Дракон пикировал прямо на него. Мастер Шоло ухмыльнулся про себя, начиная творить чары. Бестия полагает себя неуязвимой? Пусть себе, ей же хуже. Мало ли что, магия на нее не действует. Мастер‑маг всегда сумеет обойти это маленькое недоразумение. Да вот прям сейчас и обойдет…
Серебристый дракон раскрыл пасть, готовясь исторгнуть пламя прямо на седую голову Мастера Шоло. Маг усмехнулся и бросил заранее приготовленные чары – "Искривление Оолудома". Да, на драконов магия не действует, всем известно. А вот на окружающее пространство – действуют, и еще как. Вот удивятся чужие маги, когда на них вынесет пышущего яростью и огнем дракона!
Огромный дракон с разинутой пастью возник перед ними совершенно неожиданно. Гроссмейстер Арчин поднял руку, с ужасом понимая, что заклинание он произнести не успеет. Не успеет даже придумать, какие чары могут спасти в этой ситуации, ведь на дракона магия не действует. Взвизгнул от ужаса Гроссмейстер Теннор, невольно сжался Мастер Лион в ожидании потока испепеляющего пламени…
Гроссмейстер Коннель решительно шагнул вперед, вскинул руку и бросил заранее, очевидно, приготовленные чары. Воздух перед мордой дракона подернулся радужной пленкой… а в следующий момент никакого дракона уже не было. Арчин судорожно вздохнул, всхлипнул еще не отошедший Гроссмейстер Теннор.
– "Искривление Оолудома", – усмехнулся Гроссмейстер Коннель. – Я все ждал, когда же они сообразят его использовать…
Мастер Шоло торжествовал победу, когда прямо перед ним из ниоткуда возник дракон. Медленно, нестерпимо медленно метнулся к нему язык пламени, маг выставил вперед руку, будто пытаясь защититься от огня. Смешно, разве от драконьего пламени голой рукой защитишься?
Взревел огонь, жадно облизывая стену. И когда багровые языки оставили многострадальную стену в покое, на ней не было ни Мастера Шоло, ни единого из его подручных. Дракон победно взревел, заложил крутой вираж и атаковал другой участок стены.
– Лани жжот! – восторженно сообщил Бол. Закопченная стена была совершенно пуста, все, кто имел несчастье на ней находиться, исчезли в пламени дракона.
– Всех подряд, – согласился Боресвет. – Ну, на штурм, что ли. Пока вороги не опомнились.
– Зачем Вам все это нужно? – вопросил Таль, покорно следуя за Архимагом. – Ведь Корраан – это зло, самое настоящее зло!
– Ты мал еще, – снисходительно ответил Глава Ковена. – Добро, зло, да еще непременно с большой буквы… Для кого‑то Повелитель – зло, а для кого‑то – самое, что ни на есть, добро. Ты что, всерьез веришь, что он разнесет весь этот мир в клочья? Смешно! В худшем случае, половину. А оставшейся половиной кто, по‑твоему, будет править?
– Ковен, конечно, – с горечью бросил Мастер Шил.
– Именно. А Вам, уважаемый, предлагали ведь присоединиться. Предлагали ведь? Так и пеняйте на себя теперь.
– А мы Вам зачем? – поинтересовался Таль, вяло переставляя ноги.
– Как свидетели моего триумфа, – осклабился Архимаг. – Собственно, я бы нашел вам применение, но у меня нет времени. Повелителю нужно время, чтобы вернуть себе былую силу, а этого времени у меня нет. Ваши друзья или не ваши, но кто‑то напал на нашу резиденцию, и у этих неведомых агрессоров есть все шансы на успех. То есть, были бы, не проснись Повелитель именно сегодня.
– Нас принесут в жертву? – обреченно спросил Таль.
– Кровь Титанов умножает силу Корраанов, – кажется, Архимаг даже сочувствовал ему. – А времени у меня нет. Ты угадал верно, над тобой и эльфом будет проведен соответствующий ритуал. Не жертвоприношение, конечно – это вульгарно, обряд куда как более сложен и красив. Кстати, ты знал, что в эльфе тоже течет Кровь Титанов? Нет? Я так и думал. Ты еще совсем молодой и абсолютно неопытный. И, поверь, мне очень жаль, что повзрослеть тебе уже не суждено.
– Быстро от стен! – возопил Гроссмейстер Арчин, срывая горло. – Немедленно! Я кому сказал…
Вообще‑то, маги такого уровня не оскверняю уста площадной бранью. Практически никогда. Но сейчас то, что выдал уважаемый маг (Гроссмейстер!) заставило Боресвета удивленно покачать головой. В прыжке, разумеется, потому как высказанный подобным образом приказ без внимания оставить было ну, совсем невозможно.
– В чем дело… – начал было он, и тут полыхнуло. На славу, так, что богатырь мгновенно перестал что‑либо видеть.
– Ну, ни фига себе, – возмутился Боресвет. – Это что же, мне так теперь и ходить калекой слепым?
– Через пару минут пройдет, – отозвался из окружающей тьмы голос Мастера Лура. – Тебе ж говорили глаза зажмурить, что не послушался‑то?
– Забыл, – честно сказал богатырь. В самом деле, Гроссмейстер вопил что‑то насчет закрыть глаза… до того, как материться начал. Зря не послушал, сейчас хоть увидел бы, во что превратилась внутренняя стена. Если от нее что‑нибудь осталось.
– А теперь – вперед! – прохрипел Гроссмейстер.
– Бол! Ты здесь? – окликнул Боресвет.
– Здесь, – отозвался откуда‑то слева Бол.
– Ты‑то хоть не ослеп?
– Как тебе сказать… один глаз я все‑таки зажмурил. А вот второй…
– Ясно, – подытожил богатырь. – Что ж, придется тебе, братан, вести меня под руку. Ты ведь не бросишь друга в беде?
– Да никогда, – клятвенно заверил Бол, и Боресвет почувствовал, как его тянут за рукав кольчуги. – Пойдем, посмотрим, что там так рвануло.
– Угу. Посмотрим, – мрачно сказал богатырь, пялясь в окружающую его со всех сторон тьму.
– Добро пожаловать в Спальню, – иронично сказал Архимаг и легким взмахом руки распахнул массивные двери. Таль почувствовал, как вспыхнула на миг магическая Сила – Глава Ковена даже простейшее действие сопроводил толикой магии.
– Странное название, – пробормотал Мастер Шил, оглядывая огромный богато разукрашенный зал.
Архимаг его замечание проигнорировал. Он обеспокоено озирался по сторонам, словно пытаясь что‑то отыскать.
– Где… Последний? – в голосе Главы звучал ужас. Таль почувствовал, как сковывающее его волю заклинание дало слабину.
– Ушел, – пояснил низкорослый маг, избегая взгляда Эстелина. – Сказал, что ему надо размять ноги. Нормально сказал, не по‑ахарски.
– Почему… – голос Архимага сорвался. – Почему мне не доложили?
– Он сказал, ненадолго. Он сказал, сразу обратно, – голос мага (подмастерья или бакалавра?) дрожал от ужаса. Гнев Главы будет страшен, а на кого он обрушится в первую очередь, гадать не приходилось. – Глава, не могу же я удерживать Его! Я могу только подчиняться!
Архимаг хотел что‑то сказать, но усилием воли сдержался. Свирепо взглянул на перепуганного Ларгета, хищно улыбнулся.
– Ладно! А мы с коллегами пока подготовимся. Где Ассистент?
– Здесь, Глава.
Ассистент возник в Спальне, как по мановению волшебной палочки. Или же как после удара магическим жезлом. Глаза его тут же полезли на лоб.
– А где Великий?
– Я должен давать отчет? – с непередаваемой иронией, осведомился Архимаг. Надо отдать ему должное, он быстро пришел в себя. Оно и понятно – Глава Ковена, не подмастерье какой. – Ты привел сюда наших… гостей?
– Да, Глава. Эльф и девчонка, как Вы и приказывали.
Повинуясь его знаку, стражи ввели Томагавку и Лониэля.
– Ну, ни фига себе встретились, – девушка кивнула Талю и Наноку. – Я думала, вы давно сбежали из этой дыры. А где мелкая?
– Лани сбежала, – сухо ответил Таль.
– Шустрая, – одобрила Томагавка. – Небось, полбашни при этом снесла еще.
– Откуда узнала? – Ларгет и Нанок смотрели на нее с нескрываемым удивлением.
– У нас с ней много общего, – хмыкнула девушка.
– Что же сама не сбежала? – поинтересовался Таль.
– Не нашла пока возможности снести полбашни, – честно ответила девушка.
– Где Оставшийся? – спросил молчавший до сих пор эльф.
– Куда‑то ушел, – сказал Таль так виновато, будто сам его упустил. Эльф отвернулся, чтобы никто не увидел его слез.
– Значит, Он все же проснулся, – глухо сказал он.
– Проснулся, проснулся, – Архимаг одарил эльфа многозначительной улыбкой. – Скоро я вас познакомлю, вот только фигуру дочерчу. Смотри‑ка, мел так и крошиться в руках, совсем перестали качественный мел делать!
– А какой он, Корраан? – полюбопытствовала Томагавка.
– Великий. Прекрасный. Могущественный. Словом, Вам понравится, моя хорошая. Тем более, Ваша роль несколько иная, чем у Ваших спутников.
– Хотелось бы посмотреть на это чудо, – промурлыкала девушка.
– Так кто же Вам мешает? – раздался за ее спиной голос. У Таля перехватило дыхание. Такого голоса не могло быть! Просто не могло – и все тут. Так могла бы говорить скала – но скалы молчат. Так могла бы говорить река – но ее мало кто слышит. Так мог бы говорить лес, если срубить его до последнего деревца – но за это можно от эльфов получить.
Обреченно вздохнул эльф, ахнул невозмутимый варвар. Уже нисколько не сомневаясь, кого он увидит, Таль обернулся.
– Они убрали со стен Мастер‑магов, – сказал Мастер Лион. – Остались одни подмастерья. Мне кажется, ими сознательно жертвуют, чтобы выгадать время.
– Похоже на то, – согласился Гроссмейстер Арчин. – Но что мы можем здесь сделать? Придется добивать этих птенцов, и воинов вместе с ними, потому что они ни за что не сдадутся, а защиту стен нам вмиг не одолеть.
– Время поджимает, – напомнил Гроссмейстер Теннор. – Корраан уже очнулся от сна. Едва он восстановит силы… нам не поздоровится! Всему миру не поздоровится!
– Надо еще найти Кольцо, – напомнил Мастер Лур. Его лицо было мрачно, бывший маг то и дело посматривал на главную башню цитадели, словно пытаясь понять, что твориться за ее стенами.
– Мне это не по нутру, – сказал Мастер Лион. – Совсем молодые еще! Может, сумеем малой кровью?
– Может, и сумеем, – согласился Гроссмейстер Арчин. – Но – дело прежде всего. Давайте, коллеги, еще один рывок. Последний.
Дракон кружил вокруг главной башни. Что‑то творилось за ее стенами, что‑то величественное и пугающее. Пламя облизывало черные камни, но наложенные чары были сильнее даже драконова огня. Во всяком случае, на данный момент, потому как Эланиэль изрядно подустала в этой битве. Возможно, если она отдохнет… но в том и беда, что отдыхать было некогда.
Эланиэль зацепилась когтями за узкий балкончик. Если бы она умела превращаться в человека, возможно в это окно и удалось бы пролезть. Увы, для драконьей морды оно немного узковато. Разве что, коготь пролезет…
Хорошо, она пролезть не сможет, но если поднять сюда людей? Хотя бы тех двоих, что избавили ее от сети? Уж это ей вполне по силам!
Дракон сложил крылья и спикировал вниз. Надо было торопиться.
Таль смотрел во все глаза на последнего из Корраанов. Воля ваша, не походил он на воплощение Зла, ну, нисколечко не походил. Ни тебе вздыбленной шерсти, ни оскаленных в злобной ухмылке клыков, ни склизких щупальцев… даже тривиальных рогов и копыт не было. Высокий, в полтора раза выше самого высокого варвара, Корраан напоминал скорее одного из Титанов – как Ларгет их себе представлял. И голос… волшебный, глубокий, чарующий… нездешний  голос. Разве может воплощение Зла, исчадье Ада иметь такой голос? По всему выходило, что может.
– Здравствуйте, – сказало исчадье Ада и улыбнулось. – Или, если угодно, ПРЕВЕД. С этими вашими языками Титан голову сломит.
– А разве не Коррааны дали людям ахарский? – заинтересовался Ассистент, за что заработал от Архимага свирепый взгляд.
– Я не знаю, что такое ахарский, – сообщил Корраан. – Это тот язык, на котором говорят "ПРЕВЕД"? Или "здравствуйте"?
– Эээ… неважно, – стушевался Ассистент, вдруг осознавший, что он практически уже не Ассистент и не жилец даже. – Простите меня, Великий!
– Прощаю, – легко согласился Последний. – Ну, а что вы считаете важным?
– О, Великий, – приторный голос тенор Архимага звучал до отвращения фальшиво после баритона Последнего. – Все готово к ритуалу. Я, Ваш ничтожный слуга, подготовил все, чтобы вернуть Вам былую Силу!
– Слуга? Силу? – если высшие существа способны испытывать изумление, то, несомненно, именно оно звучало сейчас в голосе Корраана. – Ты не считаешь меня достаточно могущественным, человек? Видимо, так, иначе не говорил бы, что мне требуется помощь и какие‑то там слуги. Что вы можете сделать из того, что не смог бы я сам?
– О, Великий, – невозмутимый маг задрожал, как хвост испуганного зайца. – Я неправильно выразился… конечно, Вы… прошу простить своего недостойного слугу…
– У меня нет слуг, – терпеливо объяснил Корраан. – А насчет простить – прощаю, почему бы и нет. Ты мне не сильно повредил, человек.
– Вопрос можно? – поинтересовался Таль. – Мне вот тут говорили, Кровь Титанов добавляет Корраанам Силы. Это не так?
– Это так, – губы Последнего тронула улыбка. – Приветствую тебя, меньший. Да, Кровь Титанов добавляет нам Силы… но совсем не так, как думает этот человек. Мы же не вампиры, в конце концов… ты знаешь, кто такие вампиры? Они еще сохранились?
– Знаю, – кивнул Таль.
– Так вот, Кровь Титанов дает нам Силу… я не могу объяснить, как. Вы, люди, совсем не так все себе представляете…
– Ты скажи еще, что Коррааны – не зло вовсе – с вызовом выкрикнул эльф. Его волосы были спутаны, в глазах горел гнев, сумрачный гнев и страх.
– Для эльфов – может быть, и зло, – согласился Корраан. – Без нас мир был бы заполнен деревьями, а эльфы доминировали бы над прочими. А вот гномов бы вовсе не было…
– Обошлись бы и без гномов! – сверкнул глазами Лониэль.
– И без эльфов, – поддержал товарища варвар. – Были бы горы, да солнце, да…
– И гор бы не было, – припечатал спорщика Корраан.
– Тогда, конечно, – стушевался непривычный к ученым спорам варвар.
– Мы, как и Титаны, участвуем в формировании земли, – пояснил Последний. – Наши битвы, наша пролитая кровь – дают жизнь миру. И Кровь Титанов питает нашу Силу, а наша кровь – их Силу. Нет одних без других, понимаете?
– В наших летописях написано не так, – эльф упрямо стоял на своем. – Если б не мой народ, ты давно поработил бы весь мир, чудовище!
– Ну, не буду спорить, – Последний насмешливо улыбнулся. – Можешь думать, что я… как это? – вру.
– Не помешаем? – в зал дверь просунулась голова Бола, тут же убралась обратно, и в Спальню вступил Боресвет.
– Здорово всем, – объявил он. – И тебе, идолище поганое, в особенности. На твоем месте я свалил бы куда подальше, а то сейчас братва подвалит – мало не покажется. О! Кажется уже валит. Ну, идолище, извиняй, поздно ноги делать. Придется платить за весь обед.
Троица Гроссмейстеров ввалилась в зал, отодвинув с дороги Бола. Замыкающий шествие Мастер Лур отвесил мимоходом ученику легкий подзатыльник и бросился к Талю.
– Жив! Слава Творцу, ты все‑таки жив!
– Почему одним постоянно достается внимание Учителя, а другим – только подзатыльники? – вопросил Бол спину мага, но та отвечать не пожелала.
– Подзатыльники – тоже внимание, – утешила его Томагавка.
– Вы и есть Корраан? – поинтересовался Гроссмейстер Арчин с дрожью в голосе. – Ну, будем надеяться, ты не набрал еще Силы. Потому что иначе мы погибли, и весь мир вместе с нами!
– Вот за что я не люблю эльфов, – задумчиво сказал Последний. – Всегда все переврут. Что‑то услышат, где‑то подхватят – и такую чушь в летописи запишут, просто ЖЕСТЬ.
– Великий! – взмолился Архимаг, на глазах которого в стеклянную пыль разлетался хрустальный замок мечты. – Порази их всех! Мы преподнесем тебе этот мир…
– Вы его просто не поднимите, – покачал головой Корраан. – Битва за этот мир закончена, он сформирован полностью, и теперь меняется без участия и нас, и наших противников.
– Ух ты! – восхитился Бол. – Это и есть Корраан? Страшилка из сказки? Вот это я понимаю! Корраанов я еще не видел…
Он обошел вокруг изумленного гиганта, осматривая его со всех сторон, будто статую на площади.
– Я таких тоже не встречал, – выдавил, наконец, смущенный Корраан. – Хватит меня разглядывать, человек!
– Меня зовут Бол, – сообщил человек.
– Рад за тебя. Но это не причина пялиться на меня, как на…
– Девку, – подсказал Таль.
– Вроде того. Спасибо, младший.
Маги Ковена и их противники, коих уже немало набилось в спальню, внимали этому диалогу в изумлении и ужасе. Великий и Ужасный отчего‑то не спешил испепелять проявивших непочтение… не иначе, готовит что‑то совсем уж жуткое. Бедный, несчастный мир!
– Как я понимаю, уничтожать Вы нас не собираетесь? – осторожно поинтересовался Гроссмейстер Арчин, переходя на "Вы". Можно грубить тому, с кем готов сойтись в смертельной схватке, но глупо и невежливо конфликтовать с тем, кто драться не желает. Особенно, если он выше тебя на голову – в переносном смысле, а в прямом – почти что в два раза.
– Мы не в праве причинять вреда смертным, – поведал Последний и остро взглянул на Лониэля. – Ну, разве что эльфа прибью…
Лониэль гордо задрал голову, но промолчал. Кто его знает, Врага, может и впрямь прибьет. Хоть и настроен, вроде, вполне дружелюбно, не иначе, спросонок.
– Великий! Эльфы коварно усыпили Вас, заставив проспать тысячи лет! И повторили бы это, если б я не пресек их подлые замыслы! – Архимаг никак не мог поверить, что его собственные планы потерпели крах. Если б удалось сподвигнуть Повелителя отомстить хотя бы эльфу! Друзья наверняка не оставили бы в беде, а за ними в бой бросились бы маги… Глядишь, что‑нибудь и проросло бы!
– А вот за это я эльфам благодарен. Волей Творца, мы лишены права на сон, дарованного вам, смертным. Но эльфы сумели сотворить чудо, создав деревянное Кольцо – и я познал сладость сна, недоступного мне прежде. Кстати, я не совсем выспался…
– Ты! – завизжал Архимаг, полностью утратив над собой контроль. – Мы верили в тебя! Предатель! Мы готовы были отдать тебе свои души…
– … а они мне и на фиг не нужны, – закончил Корраан. – Я же говорю – во всем виноваты эльфы. Это они все напутали и переврали. Но я их прощаю, они нечаянно подарили мне целый мир, мир сновидений. Верни ему Кольцо, и пусть он сделает то, что собирался с самого начала.
– Нет! – прорычал Архимаг. – Ты его не получишь! Ты… ты не настоящий Корраан! Мы ошиблись!
– Настоящий, настоящий, – успокоил его Корраан. – Я, конечно, благодарен тебе за твою преданность и все такое, но мне это все не нужно, понимаешь? Просто не нужно. Так что, отдай эльфу Кольцо, пусть делает свое зеленое дело.
– Я скорее оторву себе голову! – прорычал Архимаг. С его пальцев сорвалась серебряная игла (Гроссмейстер Арчин тут же опознал смертоносное "Веретено Олли"), ударившая Последнего в грудь.
– Вот это наглость! – Корраан удивленно покачал головой. – Не ожидал, признаю. Вы, люди, умеете удивить. Ты всерьез думал, что сумеешь причинить мне вред, человек?
– И сейчас думаю, – лицо Архимага, перекошенное застывшей гримасой было страшно. Все присутствующие застыли, опасаясь обострить и без того сложную ситуацию. Кто знает, во что может вылиться гнев Корраана? Добро просто раздавит обезумевшего мага, ну, а как вместе с ним половину мира сожжет? Причем ту, в которой они сейчас пребывают?
– Ты меня раздражаешь, – Последний нахмурился. – У тебя есть еще шанс. Отдай Кольцо, и иди куда хочешь.
– Неет, – Архимаг хрипло рассмеялся и погрозил пальцем. – Иди лучше ты. Ты же пальцем меня не может тронуть, да? Самозванец! Фальшивка!
– Ты того, не гневил бы судьбу, – вмешался Боресвет. – Отдай цацку, пока ногу не сломал!
– Вот эту? – Архимаг поднял Кольцо над головой. – Я ее сейчас…
Что он собирался сделать, так и осталось загадкой. Потому что с любопытством разглядывающий сумасшедшего мага Бол в этот момент увидел пресловутый артефакт. Причем в неудобной для ознакомления положении.
Что произошло дальше, угадать было несложно. Бол высоко подпрыгнул, вырвал из цепких пальцев Архимага деревянное Кольцо и мгновенно скрылся за широкой спиной Боресвета.
– Отдай! – рев Главы Ковена заставил даже видавшего виды и позы богатыря отшатнуться. Кажется, безумный маг начал уже читать какое‑то пакостное заклинание. Только вот закончить ему было не суждено.
Корраан топнул ногой и Архимаг исчез, словно его и не было.
– Есть в этом мире одно местечко, – пояснил он онемевшим зрителям. – Замечательный островок, рыба, фрукты, хищников нет, в том числе и эльфов. Людей тоже нет. Всем хорош, вот только магия там не действует. Никакая. Пусть старик нервы подлечит, а то ведь не протянет долго…
Таль поежился от метнувшегося по Спальне холодного ветра и с удивлением понял, что сковывающие его чары спали. И просыпаться отнюдь не спешили.
– Бол, паршивец! Рад тебя видеть!
– Вечно ты вляпаешься во что‑то, – из‑за спины Боресвета выглянула улыбающаяся физиономия. – А нам напрягайся, спасай тебя, гоблина зеленого. Привет! Что‑то ты бледный, тяжко пришлось? А Лани теперь дракон, знаешь? Ума не приложу, как ты с ней целоваться собираешься, она же огнем дышит!
– Кажется, я теперь Глава, – сказал Ассистент задумчиво, оглядывая себя с ног до головы. – А потому, на правах хозяина, говорю: молодые люди, общаться будете потом. Если угодно, могу выделить уютную камеру с видом на стену. И верните Кольцо, это, в конце концов, не игрушка, а ценный артефакт. Не мне, эльфу отдайте… Лониэлю, по‑моему. Да без разницы, все равно тут других нет.
– Я начну обряд сейчас же, – взволнованно сказал эльф, принимая из рук Бола заветное Кольцо. – Пока этот…Последний не передумал.
Корраан снисходительно усмехнулся.
– Не люблю эльфов, – сообщил он. – Но вот за что они меня не любят, ума не приложу.
Лониэль промолчал, любовно гладя Кольцо. Лицо его было таким счастливым, что поневоле хотелось сказать какую‑нибудь гадость.
– Тебе, наверное, всякие ингредиенты нужны, – сказал Бол. – Ну, там, листья кактуса, корни перекати‑поля…
– Мне нужно, чтобы все замолчали, – сердито ответил эльф. – Ты сам смог бы уснуть, когда у тебя под ухом кто‑то бубнит?
– Легко, – пожал плечами Бол, но все же замолчал. Ведь Лониэль начал творить Великое Эльфийское Заклинание, на которое стоило посмотреть. Корраан когда еще проснется, можно ведь и не дожить!
А посмотреть было на что. Эльф кружился в танце, завораживающе‑плавном, как течение тихой лесной речки. И пел. Пел так, что сердце сжимало от восторга. "Ему бы бубен еще – какой шаман бы получился", – подумал варвар, украдкой смахивая непрошеную слезу.
Движения эльфа ускорялись, теперь он вертелся, словно подхваченный ветром лист. Изумрудное сияние разливалось по Спальне, то и дело меняя оттенки. Корраан осторожно присел на свое огромное ложе, но этого никто не заметил, все заворожено смотрели на творимое эльфом волшебство.
"Надеюсь, они догадаются время от времени менять простыни", – подумал Последний перед тем, как погрузиться в сон.
Эльф остановился, замер на середине движения. Коснулся Кольца и пропел длинную мелодичную фразу на своем языке. И без сил опустился на затоптанный множеством сапог пол Спальни.
– Вот он какой, заморский танец стриптиз! – восхищенно пробормотал Бол.
– Дурак ты, – снисходительно сказал Боресвет, повидавший чуть ли не все диковины и, конечно, в том числе и стриптиз.
– Уважаемые, – новый Глава не забывал о своих обязанностях. – Попрошу покинуть залу. Повелителю требуется отдых, и не следует тревожить его сон.
– Разумно, – усмехнулся Архимаг Арчин, ошеломленный увиденным. – Один вопрос… уважаемый. Что теперь будет с Ковеном?
– Ковен продолжит свое существование, – с достоинством ответил Глава. – Мы будем охранять покой нашего Повелителя круглые сутки, пока он не изволит проснуться. Такова его воля, и мы исполним ее.
– Да будет так, – согласился Гроссмейстер. – Но советую Вам перенести резиденцию в другое место. Мы тут… нашалили изрядно. У местных властей могут возникнуть вопросы, выброс такого количества магии любой чародей учует за тысячу лиг. Да что там, с другого конца света.
– Пожалуй, Вы правы, сударь, – задумчиво сказал Мастер Зортрий. – Да и то сказать, не так уж много вы от нашей резиденции оставили. Я так понял, что претензий к Ковену у вас больше нет?
– Уже нет, – согласился Гроссмейстер. – Только одно условие – Вы непременно доложите нам о местонахождении вашей новой резиденции. Ковен отныне будет под постоянным надзором.
– Понимаю и принимаю, – вздохнул Глава. – Что ж, кажется, мы сумели договориться.
– Я тоже так думаю, – усмехнулся Гроссмейстер.
Ворота распахнулись, и полуразрушенная крепость извергла из своих недр толпу людей. Серебряный дракон, сидящий на крепостной стене, углядел среди них знакомые лица, торжествующе взревел и забил крыльями. Да! Они победили, враг повержен! Пусть она и не знает, что это за враг, это ничего не меняет – победа есть победа.
Из толпы людей взгляд выхватил одного единственного, и при виде него сердце Эланиэль учащенно забилось.
Таль! Его зовут так, и он был для нее… всем. Без него она как без крыльев, без него ей не в радость и ветер, и солнце. Без него…
Дракон взревел так, что люди остановились и попятились назад. Все, кроме одного. Таль бежал к ней, что‑то крича во все горло, но ветер, шутник ветер уносил его слова прочь.
– Ланиии! – донеслось до нее. Дракон вздрогнул, замер на высокой стене, отчаянно цепляясь мощными когтями за замшелый камень.
– Ланиии! – камень крошиться под когтями. Таль! Вернуться к нему! Снова стать человеком!
Только вот – как? Она не знает, не умеет этого, она – дракон. Эланиэль снова закричала – жалобно и безнадежно. Взмах могучих крыльев – и великолепный дракон срывается со стены, делает круг над башнями и исчезает в не по‑осеннему синем небе. Только ветер доносит крик, полный тоски и печали. Крик, похожий не на рев дракона, а на плач ребенка.
Таль смотрел в бездонное небо, где растворялась в бескрайних просторах серебристая точка. Слезы текли по его щекам, но он этого не чувствовал. Лани! Он и не подозревал до сих пор, что она для него значила. Лани! Веселая, смешная, порой бесшабашно отчаянная, порой странно задумчивая… Ему было просто хорошо, когда она рядом, он принимал это как должное, не задумываясь даже, что может быть по‑другому. А теперь… теперь он ее потерял. Что для дракона любовь человека? Медная монетка, брошенная на камень мостовой. Обглоданная кость, оставленная облезлому псу. Лани…
Он стоял и смотрел в небо, и слезы бежали по его щекам. Так бывает порой, когда мир вдруг становится пустым и холодным.
– Держись, братан, – по плечу хлопнула ладонь, похожая больше на штык лопаты. – Все пройдет.
– Она вернется. Слышишь, гоблин, вернется непременно. Вот полетает немного…
Таль закрыл глаза. Слезы продолжали бежать, остановить их никак не получалось. Ему было стыдно, что это видят другие, но он ничего не мог с собой поделать.
– С женщинами всегда так, – глубокомысленно заметил Боресвет. – Тратишь столько сил, чтоб ее заполучить, а потом никак не можешь отделаться. Поверь, тебе еще повезло… если действительно повезло. Сдается мне, так просто ты не отделаешься.
– Вернется, – убежденно сказал Бол. – Спорим на что угодно, вернется. Надо же, подруга‑дракон! Эх, мне бы так, вот покатался бы!
– Если… – голос Таля сорвался. – Если нам суждено быть вместе, пусть судьба, или Творец, или хоть сам Блин подадут мне знак!
Что‑то со свистом рассекло воздух, плюхнулось у самых ног Таля.
– А я что говорил, – грустно сказал Боресвет.
– Говорят, драконье дерьмо полезное, – вздохнул Бол. – Хотя по запаху и не скажешь…
По лицу Таля все еще текли слезы, но он улыбался. Еще бы – все вокруг в дерьме, а на нем не пятнышка! Чем не знак?
Он улыбался нечаянной надежде, не замечая, что друзья его неслышно удалились, улыбался, глядя в пустое небо. И даже не вздрогнул, когда на его плечи легли ладони. Теплые, человеческие  ладони.

Эпилог

I

"Солнце Ледании" – древний и красивый обряд. Проводится он раз в десять лет, а потому желающих взглянуть на него хватает всегда. Когда‑то в самом центре столицы возвышался небольшой утес, потом его удачно разобрали на составляющие камни, оставив ровную площадку высотой ярдов в десять, именуемую сейчас Сердцем Ледании. Вокруг нее простиралась огромная Королевская площадь, способная вместить если и не всех горожан (и гостей столицы), то все же изрядное их количество. Стоило бы назвать указанную площадь Ребрами Ледании, или вообще Грудью, но эта идея до сих пор никому в голову не пришла. Что ж, значит, это сделаю я.
Я стою у ворот дворца, окруженный толпой придворных. Рядом суетится Мастер Лион, Фрол же невозмутимо улыбается. Коридор из вооруженных гвардейцев ведет к подножью Сердца Ледании, вокруг уже беснуются в ожидании горожане. Вот не понимаю я их, встать затемно, чтобы придти полюбоваться на обряд – лучше б работали так, как развлекаются. Лично Мое Величество с большим удовольствием поспало бы еще часа три‑четыре. Однако нельзя, обряд положено начинать, когда солнце еще не встало.
Зябко кутаюсь в соболиную шубу, подарок гардарикского великого князя моему незадачливому предшественнику. Вообще‑то, на дворе давно уже весна, только холодная какая‑то. У нас обычно даже зимы теплее, а уж в это время года уже яблони цветут. Мастер Лион говорит, что так и должно быть. Дескать, для того обряд Солнце Ледании и нужен. Без него, говорит, ни весны не будет нормальной, ни солнца. Одни тучи и дождь со снегом.
Верится во все это с трудом, на сказки похоже, но проверять что‑то не хочется. Народ‑то эти байки считает самой, что ни на есть, правдой, и не оправдавшего ожидания короля вполне способен стащить с престола за левую ногу.
Делаю пальцами жест, мне тут же подают шелковый платок. Вообще‑то глупость это, носовые платки из шелка делать, так ведь и норовит из пальцев выскользнуть, зараза. Сморкаюсь, возвращаю платок лакею. Да, весна в этом году… впрочем, об этом я уже упоминал.
– Пора, Ваше Величество, – шепчет Мастер Лион. Сам знаю, что пора, но как же не хочется, святой Лакки! Ведь, что характерно, этот злосчастный обряд может убить на месте даже настоящего короля, не то что претендента на место самозванца, вроде меня. Правда, Фрол уверяет, что Регалии признали меня королем. Может, и так, но было бы любезно с их стороны сообщить мне об этом, чтобы не волновать короля.
Сигр трется об мою ногу, нетерпеливо мяукает. Придворные косятся на него с неудовольствием, однако комментировать кошачье присутствие не рискуют. Нам, королям, еще и не то позволено. А кто скажет поперек – заставлю кошачьи лапы целовать, пусть‑ка попробуют догнать моего ригольда!
– Пора, – я решительно шагаю вперед. Корона холодит лоб. Красивая она, что и говорить, но вот не греет совершенно. Шапка на заячьем меху была бы куда более к месту.
Гвардейцы с обнаженными клинками застыли неподвижно. Им хорошо – форма все еще зимняя, утепленная. А у меня корона к ушам примерзает!
Поднимаюсь по лестнице. Сердце Ледании, надо же! Оказывается, у нашей страны каменное сердце, кто бы мог подумать. Наверху ветер еще сильнее. Зубы выбивают дробь, шуба у меня хоть и теплая, но вот голова, да и ноги изрядно замерзли. Не знаю, как у фланцев, соседей наших западных, а у нас по снегу в деревянных сандалиях не побегаешь.
Фрол принимает у меня шубу, Мастер Лион ловко накидывает мантию, закрепляет золотой фибулой на груди. Поднимаюсь еще выше – вот он, народ беларский. Наверное, добрая половина столицы приперлась на мое Величество поглазеть. Если б еще злая пришла, без жертв точно не обошлось бы.
Кладу Скипетр и Державу на алтарь Солнца, и начинаю ритуал. Он долгий, часов на пять, я все волновался, сумею ли запомнить, как нужно. А волноваться‑то о другом надо было, не замерзну ли насмерть до конца церемонии.
Произношу первую фразу, и корона на мне вспыхивает волшебным синим светом. Толпа ревет от восторга, Сердце Ледании ярко освещено множеством факелов, видно все прекрасно. Магические фонари светят ярче и без дыма, но традиция предписывает именно живой огонь, потому как он – "младший брат Солнца". У меня на этот счет имеются сомнения, но они в зачет не идут. Итак, корона светит, факелы коптят, а я произношу вторую фразу, после которой мантия у меня за спиной раскрывается, словно парус и начинает светиться опять же волшебным светом, но уже белым. Народ в восторге, я представляю, как смотрится моя королевская особа со стороны и улыбаюсь. Что не мешает мне читать следующую фразу, которая активирует сандалии. Сноп зеленого света заставляет Сигра с испуганным мявом отпрыгнуть в сторону. Снизу, с площади, сандалии не видны, зато прекрасно видно, как вплетается в колдовское цветное кружево света зеленый оттенок. Новый взрыв народного восторга послабее, но снова впечатляет.
Беру в руки скипетр. Начинается самое тяжелое, сейчас будет больно. Читаю фразу – скипетр загорается красным огнем, и этот огонь отнюдь не холодный! Руку жжет раскаленным железом, едва сдерживаюсь, чтобы не закричать. Срывающимся голосом буквально выкрикиваю новую фразу, хватаю державу – боль такая, что кажется даже, что умру на месте. Такое у меня было однажды, когда прозевал в замке магическую ловушку. И так же страдал молча, кричать нельзя было, мигом поймали бы. Сейчас – тоже нельзя, поймать меня, конечно, никто не рискнет, королей ловить не положено, но сраму же не оберешься. Опять же, перед послами иноземными неудобно, вон их стоит сколько в специально огороженном месте. Кстати, там и старые знакомцы есть, и Таль, и Нанок, и Лани. Ну, и Боресвет с Болом, куда ж без них.
Боль проходит разом, будто ее и не было. По щекам еще текут слезы, а я уже хохочу во все горло. Святой Лакки, как же это замечательно, когда ничего не болит, какое же это счастье!
Шесть цветных лучей сходятся на небе в одну точку, и – вот он, миг истины! Появляется солнце. Скажете, ничего особенного, на рассвете всегда так бывает? Да, но не тогда же, когда небо тучами снежными затянуто!
Солнце огромно! Сразу становится тепло, и я, наконец‑то верю, что и впрямь пришла весна. Хотя до конца обряда еще н менее четырех часов, я понимаю, что останусь жив. Потому что я – действительно король, Его Величество, король Ледании.

II

– Вот и солнышко взошло, – Беодл довольно зажмурился, почесал седую бороду. Блин усмехнулся.
– И что мы сюда приперлись, спрашивается? Можно подумать, ни разу Солнца Ледании не видели. Нам Лакки его когда еще показывал, помнишь?
– Что показывал – помню. А вот когда – нет. Не хватало мне память такой ерундой забивать!
Они стояли в самом, что ни на есть первом ряду, а потому прекрасно видели не только фигуру короля в разноцветном ореоле, но и стоящих рядом людей, и большого рыжего кота, с любопытством наблюдавшего за действием.
– Потеплело‑то как, – Беодл расстегнул зимнюю куртку на медвежьем меху, снял шапку, тряхнул седой гривой волос.
– Ждать долго, – досадливо сказал Блин. – Пойдем лучше в трактир, пропустим по кружечке, а?
– Изыди, нечистый, – добродушно сказал Беодл. – Неужели ты, наивный бог, думаешь, что в кабаках хоть одна живая душа осталась, специально, чтоб нас обслужить? Не умеешь ты в человеческих душах читать, Дух Зла!
– А то мы сами себя не обслужим, – фыркнул Блин. – Не калеки, справимся. Это же забавно, зайти в пустой кабак, налить себе по кружечке и мило посидеть, былое вспомнить…
– Тут тебя "Петушиный час" и прихватит с твоей волшбой поганой, – фыркнул Беодл.
– Ой, страшно, – ухмыльнулся Блин. – Им же хуже, а мы еще и развлечемся. Да только прижали "Петушиный час", нос теперь высунуть боятся. Патриарх при поддержке короля такую чистку церковных рядов устроили, любо‑дорого посмотреть. Опять ты все проспал, старый!
– Да, король у них неплохой, – согласился Беодл. – Вон как заклятия древние чешет! Молодой, правда, неопытный…
– Ничего, – успокоил его Блин. – Лакки за ним присмотрит. Правда, Лакки? Хватит сидеть там, пошли, пивка выпьем. Рыбки дам!
И святой Лакки повернул к нему усатую рыжую морду и недовольно мяукнул.

III

Любой праздник заканчивается праздничным столом. Нет, праздничным столом он продолжается, а заканчивается для всех по‑разному. Разумеется, праздник Солнца Ледании исключением не стал.
Таль и компания расположились вдалеке от окружения короля. К тому было не подобраться, бедного монарха окружала толпа придворных, спешивших расписаться в верности и любви к своему повелителю. Там же обретались и Фрол с Мастером Лионом, отчасти для моральной поддержки, отчасти, чтобы предотвратить возможное покушение на венценосную особу.
– Совсем замучили беднягу, – посочувствовала королю Лани. – Вон, лицо какое несчастное.
– И глаза красные, – согласился Таль, обозрев монарха с несчастным лицом. – И то сказать, подняли ни свет, ни заря, чудесить заставили на холоде… как бы не заболел еще!
– Полечим, – хмыкнул Боресвет, булькнув флягой. – Одно плохо, други мои, нет в дворцовых напитках должной крепости. Хотя закуска ладная, плохого не скажешь. Вот, скажем, свиная ножка копченая, с солеными огурцами. Ножка, оно ладно, а вот огурчики можно с пользой употребить… так о чем это я?
– О лечении короля, – напомнил Таль.
– А, ну, для этого у него лекарей целая толпа. Небось, не помрет.
Нанок увлеченно беседовал о чем‑то с придворными дамами. Красавицы ахали, смущенно хихикали, косились на своих угрюмых кавалеров.
– Спорим, дойдет до дуэли? – предложил Бол.
– У братана‑короля таких много, – прогудел Боресвет. – А барбу давно пора размяться. Да и Томагавка ворчит, драк мало. Даже уж и не знаю, девкой она лучше была, или секирой. Девкой – вредности до фига, а секирой – кровожадности. Даже и не знаю…
– Смотри‑ка, кто здесь! Безгол! – обрадовался Бол. – А ты что здесь делаешь?
– Барон Безгольчук, с вашего позволения, – ухмыльнулся вор и обнял завизжавшую от восторга Лани. – Как поживаете, судари мои?
– Не бедствуем, – сообщил Борсвет. – Чего и Вам желаем.
– Король пригласил? – полюбопытствовал Бол.
– Ну, а кто же, – ухмыльнулся Безгол. – Чтобы я, так сказать, расслабился и отдохнул душой и, естественно, телом. Только какой же отдых, когда столько работы вокруг? Я, сами понимаете, не карманник, но этих павлинов не пощипать – свыше моих сил.
– Этих – не жалко, – согласился Нанок. Безгол усмехнулся и исчез в толпе придворных. Таль готов был поклясться, что к утру многие будут сетовать на потерю драгоценностей, а иные даже обвинять в этом собутыльников.
Музыка играла громко и весело. Таль поклонился Лани, она засмеялась, и через минуту оба кружились в быстром танце.
– Молодежь, – одобрил Боресвет.
– Я тоже молодежь, а со мной никто не танцует, – пожаловался Бол. – Может, вон ту черненькую пригласить, как думаешь?
– А и пригласи, – разрешил Боресвет. – Ты, брат, главное не робей, и уж если на ноги наступаешь, так не на обе сразу. Дамы от этого падают, сечешь?
– А, была не была! – Бол подбежал к выбранной девушке, в двух словах объяснил ей, какой он весь из себя герой и, не давая вставить слово, потащил танцевать. Боресвет ухмыльнулся.
– Так и надо, – сказал он в пространство, из которого тут же возник Нанок.
– Совсем с ума посходили, клянусь Беодлом, – сказал он. – Все до одной – блондинки! Объясняю им, что кассарадцы не танцуют из принципа, так не слушают даже!
– Настоящему мужику, – изрек Боресвет. – Всегда что‑нибудь, да мешает. Я вот сейчас хлебну еще глоточек, да так спляшу, что все вздрогнут. А если еще спою…
– Не надо! – поспешно сказал варвар. – От твоих песен у меня вон секира визжит.
– Кстати, о секирах, – подала голос Томагавка. – Хозяин, сапог я благополучно профукала. Неплохо бы новую обновку прикупить!
– Завтра повяжу ленточку на топорище, – пообещал варвар. – Устроит?
– Только не забудь, – предупредила Томагавка. – А то мы с Боресветом вместе споем!
Вернулись Лани с Талем, а следом – Бол, веселые и запыхавшиеся.
– Обожаю танцы! – восторженно воскликнула девушка. – Как это замечательно – кружиться, кружиться полностью отдаваясь музыке!
– Пойдем посмотрим на звезды, – предложил Ларгет.
– Давай позже? Пить хочется. Вот выпьем вина, остынем…
– Самое время поздравить Его Величество, – сказал Мастер Лур, присоединяясь к компании. – Придворные лизоблюды, наконец‑то, иссякли.
Его Величество приветливо улыбнулся, увидев приближающуюся к нему компанию.
– Рад вас видеть, – сказал он. – Выпьем за Солнце Ледании!
По знаку короля им немедленно наполнили бокалы.
– Можете говорить свободно, – разрешил Его Величество. – Мастер Лион прочел заклятье от подслушивания. Как его? Круг Тишины?
– "Малый Квадрат Тишины Фейергольда", – поправил Мастер Лур. – Чары известные и надежные, мой коллега абсолютно прав, предпочтя именно их.
– Это не важно, – отмахнулся король. – Я благодарен вам, друзья мои…
– Следует говорить – "мы благодарны", – педантично поправил его Фрол.
Король закатил глаза.
– И вот так – каждый день, – пожаловался он. – Я, конечно, быстро учусь, знаю уже все, что положено средней руки монарху, но такие вот проколы время от времени случаются.
– Можно было сказать проще – спасибо, братва, – предложил Боресвет.
– Спасибо, я учту, – сухо сказал король, глаза его смеялись. – Ну, выпьем! До дна!
– Ваше Величество, – подоспевший лакей был в меру подобострастен, как ему и полагалось по должности. – Тут какая‑то женщина требует впустить ее во дворец. Буянит, скандалит, ломает ворота.
– Я что‑то не понимаю, – высокомерно сказал король. – По Вашему, я  должен ее отогнать?
– Нет, Ваше… я хотел…, ‑ лакей впал в ступор, и практически утратил дар речи.
– Он хотел сказать, Ваше Величество, – поддержал слугу капитан Форон. – Что гвардейцы не справляются. Убить блинову бабу мы смогли бы, а вот остановить – не получается. Того, кто рискнет к ней приблизиться, она хватает за шкирку и швыряет о стену. Очень болезненно, надо признать. Вооружена скалкой, примерно с булаву гардарикского богатыря. Ну, может малость побольше.
– Да что за баба такая? – король медленно начинал выходить из себя. – Откуда взялась? Как зовут?
– Докладываю, – капитан подтянулся, выпятил грудь и щелкнул каблуками. – Баба – большая. Больше даже вон того полутролля из Кассарада. Откуда взялась – неизвестно, здесь ищет своего мужа. Говорит, он во дворце скрывается. Имя у нее нездешнее, Боретьма, кажется.
При этих словах, Боресвет как‑то резко осунулся и побледнел.
– Что с тобой? – встревожилась Лани. – Ты ее знаешь?
– Еще бы, – вздохнул богатырь. – Мне ли не знать! Жена она мне, в натуре. Слушай, величество, а нельзя ли по‑тихому из дворца слинять? Ведь прибьет же она меня, точно говорю, прибьет!
– А за что? – поинтересовалась Лани.
– Меня за хлебом послали, а я не принес, – покаялся богатырь.
– И за это прибьет? Вот же стерва, – возмутилась девушка.
– А то, – согласился богатырь – И дался ей этот хлеб! Все равно за пять лет окаменел совсем, не угрызешь. Помнишь, Бол, я им искры высекал? Так нет же, ей бы только поскандалить, в натуре!
– Тебя послали за хлебом ПЯТЬ лет назад? – Лани решила, что она ослышалась.
– Ну, – отозвался богатырь.
– Беги отсюда скорее, – посоветовала Лани. – Пока я сама тебя не прибила!
– Я с тобой! – вызвался Бол.
– Вот уж нет, – Мастер Лур ловко сгреб пронырливого ученика за шиворот и ласково отвесил подзатыльник. – Тебя ждет учеба. Ты за прошлый семестр еще не все сдал!
– Скажи хоть, где тебя искать? – крикнул Бол спине убегающего богатыря.
– Меня так просто не потеряешь, – отозвался тот. – Не боись, еще встретимся, если меня эта мымра не сцапает. Счастливо вам, братцы!
Они стояли и смотрели ему вслед. Огромная бабища со скалкой в руке прорывалась следом за богатырем, выкрикивая угрозы и оскорбления.
– Боресвет и Боретьма, – задумчиво изрек Мастер Лур. – Есть в этом что‑то от восточного учения, о дуализме вселенной. Свинь и свянь… Ладно, так даже к лучшему. Приключения закончились – вас ждут годы упорной и скучной учебы…
Таль и Бол переглянулись. Что‑то подсказывало обоим, что учеба и приключения – вещи вполне совместимые. Если знать, как их совмещать.

P.S

– В этот день в Квармоле справляли день рождения премьер‑министра. Отмечался праздник в очень узком кругу, но с невиданным размахом и фантазией. Все, кому повезло участвовать в данном событии, в один голос заявляют, что все безумно понравилось и вообще, так весело в жизни не было, но подробностей никто из них припомнить не может
– Во Флане впервые за два столетия выпал снег. То, что событие это произошло не зимой даже, повергло местных чародеев в глубокий шок. Наиболее продвинутые усмотрели здесь связь с обрядом Солнце Ледании, отголоски которого гуляли еще по всему миру.
– В Гардарики справляли масленицу. Как положено по местным обычаям, отмечать начали задолго до праздника, а потому соломенное чучело Мары то ли где потеряли, то ли кто спер. Немало не обескураженный народ сжег палаты боярина Стремнова, попавшиеся на пути праздничного шествия. В общем, праздник удался.
– В Семиградье ничего интересного не произошло. То есть, совсем ничего.
– В Сангрии молодой перспективный некромант вызвал дух покойного мага, открывшего заклинание, превращающее воду в вино. Маг этот трагически утонул в винном озере, лишив таким образом опечаленный мир плодов своей мудрости. К сожалению, дух упомянутого мага оказался совершенно пьян и так и не смог понять, чего от него, собственно, требуется.
– В Саро чествовали нового члена Совета – эльфа Лониэля. Появились устойчивые слухи, что Старейшина Траниэль готовит себе приемника.
– В Лемурдонии на главной площади обнаружили соломенное чучело непонятно кого. По мнению местных варлоков, это, вне всякого сомнения, кукла Вуду. Кто такой Вуду и почему раскидывает своих кукол, где ни попадя, варлоки сообщить отказались.
– В Понакаре вспыхнул мятеж, который вряд ли будет в ближайшее время подавлен.
– В Кассараде отмечали День Весны. Иные горцы наряжали новогодние рябины, но им быстро указали на ошибки. Количество дураков в горах в этот день изрядно поубавилось. Беда в том, что плодились они все же быстрее, чем их истребляли.
– В Ледании отмечали Праздник Солнца. Горожане повеселились на славу, на улицу милостью Его Величества Форлатта Четвертого выкатили бочки с вином и накрыли столы со всяческой снедью. В программу праздника также вошли песни менестрелей (в том числе, знаменитого барда Кельда), представление театра масок и магический фейерверк, столь любимый горожанами и изрядно подзабытый уже за время доминирования "Петушиного часа". Завершился праздник забегом по ночным улицам, в котором победил крепкого сложения воин, судя по ругательствам, из Гардарики. Следом (правда, с изрядным запозданием) финишировала здоровенная баба, вооруженная огромной скалкой. Попытки поймать и наградить победителей успехом не увенчались.
– В Заморье королевские маги закончили составление отчета о событиях, имевших место прошлой осенью в крепости Стеллах неподалеку от портового города Вийолах. Крепость, принадлежавшая могущественному Магистру Эстеллину, подверглась нападению неизвестных сил, одержавших в этой битве победу. Имело место применение чудовищной силы магии неизвестного происхождения. Внимание экспертов привлекла надпись на полуразрушенной стене – "Сдес был Нанк". Вопрос, что понадобилось полуграмотному ахарскому демону от мирной горной крепости, остается открытым и по сей день…

06.02.2007